Ловцы снов

Хонджун дергает Сонхва за рукав и испытывает желание инстинктивно спрятаться за чужую спину. Он не знает, чего ожидать от внезапно объявившегося человека, который когда-то был частью команды Сонхва. Впрочем, Сонхва, судя по всему, испытывает те же самые смешанные чувства. Он совсем не выглядит радостным, скорее ошарашенным. — Вы чем-то напуганы? — осторожно уточняет Минки. — Сеул — большой город, можно и заплутать. Не стесняйтесь, спрашивайте дорогу. Сонхва отмирает и откашливается. — Нет, спасибо, мы просто прогуливаемся. У нас все хорошо, помощь нам не нужна. Минки дружелюбно улыбается и качает головой. — Что ж, ладно. Простите за беспокойство. И, сунув руки в карманы, он, присвистывая, уходит куда-то, быстро скрываясь за поворотом. — Что это было? — хрипло спрашивает Хонджун. — Это тот самый Минки, которого вы потеряли тогда? Сонхва отвечает не сразу, будто погружаясь в какие-то свои мысли. Хонджуну приходится похлопать его по плечу, чтобы вернуть в реальность. — Я не уверен, — он растерянно пожимает плечами. — Он выглядит, как наш Минки, даже цвет волос тот же, но с ним будто бы что-то не то. Тем более, откуда он взялся в чужом сне? Если это Минки, то что он здесь забыл? — А что с ним не так? — Хонджун оборачивается, но Минки к этому моменту уже успевает скрыться. — Не знаю, — Сонхва снова пожимает плечами. — Говорит он как-то не так. Минки в жизни не говорил так вежливо даже с незнакомцами. Странно, правда? Сонхва грустно усмехается. — Но вы сами говорили, что он сейчас находится под чьим-то влиянием. Так, может, это и наложило свой отпечаток? — Хонджун топчется на месте, не зная, что ему делать. Похоже, эта внезапная встреча путает им все планы. — Да, наверное, так и есть, — нехотя соглашается Сонхва. — Однако, что он делал здесь? Что он забыл в чужом сне? А, может, он узнал меня? Или понял, что мы здесь быть не должны? Ситуация какая-то непредвиденная. Мне кажется, нам надо уходить. Скажем Шиён, что пусть ищет какой-то другой способ разузнать все тайны Окулуса, мы здесь не помощники. Если нас засекли, то у нас будут очень большие проблемы. И тем более, в таком случае от нас не будет никакой пользы. На небе сгущаются тучи. Хонджун поднимает на него встревоженный взгляд и не может не согласиться с Сонхва. Им еще нужно время, чтобы выбраться из этого сна, пройдя снова через несколько дверей, а если хозяин сна уже в курсе об их присутствии, то им следует поторопиться, пока их не поймали с поличным. — Уходим, — кивает он. — Если что — попробуем еще раз, ну или поделимся хотя бы тем, что узнали на данный момент. Он едва не подпрыгивает, когда небо разражается страшным грохотом, и тут же начинает хлестать ливень. И даже несмотря на это, Сонхва немного мешкает и в последний момент затормаживает, когда Хонджун тащит его за собой. — Погоди, — в его глазах появляется странный блеск, но Хонджун все это списывает на дождь. — Если мы сейчас уйдем, то спасемся. Но Минки…я не понимаю. Как он здесь оказался? Почему он так странно себя повел? Я ничего не понимаю, Хонджун, но если сейчас уйду, то буду чувствовать себя еще более виноватым перед ним. Чем я лучше Ёсана в таком случае, если просто брошу его здесь? Хонджун тяжело вздыхает. Он прекрасно понимает Сонхва, тем более, что он и сам не менее шокирован произошедшим, но при этом все, что его окружает, сейчас кажется таким фальшивым, что Хонджун более, чем уверен — бежать сейчас за Минки просто нет смысла. Если он настоящий, а не порождение чьего-то сна, то все равно не в себе, и в чувства они его не приведут. Поэтому Хонджун крепко сжимает чужую ладонь, чтобы Сонхва не смог вырваться, даже если очень захочет. — Видимо, теперь тебе придется понять Ёсана и то, почему он так сделал, — решительно заявляет он. — Ты же сам понимаешь, что мы не сможем ничего сделать, а проблем потом не оберемся. А теперь — идём. Иначе точно не выберемся, и, видимо, составим компанию Минки. Видимо, из-за страха быть пойманным, Хонджун без труда создает нужные им двери, и путь, который у них занял несколько часов, обратно занимает пару минут. Хонджун поверить своим глазам не может, когда, влетев в очередную дверь, они наконец-то оказываются в изначальной точке. Хонджун крепко сжимает чужую руку, боясь ее отпустить. Сонхва в ответ лишь поглаживает его большим пальцем. — Все, можно выдохнуть, — говорит он, и Хонджун понимает, что Сонхва успевает за это время взять себя в руки, будто бы ничего и не случалось. — Главное мы узнали. Во сне этого человека есть несколько уровней, которые являются своеобразной защитой. Я не уверен, что Сеул не был тоже такой защитой, но учитывая то, кого мы там встретили, я бы предположил, что это тот самый основной уровень. Искать там что-то — себе дороже. Тем более, что о нас там теперь в курсе. — Плохие из нас шпионы, — Хонджун нервно смеется, но его начинает бить озноб, из-за чего он обхватывает себя руками. — Я зарекаюсь влезать в чужие сны. Если честно, мне кажется, еще бы немного, и я начал бы сходить с ума. Хва, ты бы знал, как у меня все это время кружилась голова. Он отпускает руку Сонхва и тут же хватается за его плечо. Тот на него обеспокоенно смотрит. — Сейчас все хорошо? Хонджун кивает, но у него перед глазами все тут же расплывается настолько, что он едва не падает. К горлу подступает тошнота, а озноб только усиливается, и Хонджун вдруг понимает, что его откровенно трясет. Сердце колотится как сумасшедшее, отбивая какой-то беспорядочный ритм. — Нет, — только и выдавливает из себя он, медленно оседая на пол. — Пойдем отсюда скорее. Перед глазами все постепенно меркнет, Хонджун перестает что-либо чувствовать, только понимает, что его утягивает куда-то в темноту, и больше не может этому сопротивляться. Краем сознания он понимает, что Сонхва ловит его и аккуратно опускает на пол. И…все кончается за секунду, также внезапно, как и началось. Хонджун делает резкий вдох и открывает глаза. У него не получается сразу сфокусировать взгляд, но когда он это делает, то понимает, что наконец-то проснулся. Его все еще знобит, но он понимает, что это просто остаточный эффект. Он лежит все в той же комнате, в которой все началось. Синие шторы, черные стены и несколько кроватей, стоящих достаточно близко друг к другу, чтобы можно было дотянуться руками. Вот только комната пустая. Тревога заставляет Хонджуна вскочить с кровати и тут же пожалеть об этом. Он пошатывается из-за внезапного головокружения и садится обратно. Ему требуется несколько минут, чтобы успокоить пляшущие перед глазами цветные пятна. — Это так странно, — бормочет он под нос, прислушиваясь к ощущениям. — Что со мной происходит? Почему мне так нехорошо? Осмотревшись как следует вокруг, чтобы убедиться, что он точно находится в том же месте, в котором засыпал, Хонджун наконец-то осмеливается снова встать и выйти за дверь. Момент, когда он нажимает на ручку и открывает дверь, почему-то кажется ему долгим и жутким. Тихо скрипят петли, заставляя выдохнуть с легким облегчением. Хонджун специально заранее запомнил, что именно на этой двери они скрипят. Он вообще постарался подметить самые небольшие детали, просто на всякий случай. В коридорах тоже оказывается безлюдно, но Хонджун наконец-то начинает слышать чужие голоса и окончательно успокаивается. Он идет к источнику звука и оказывается, внезапно, на небольшой, но уютной кухне с милыми шторами темно-синего цвета на окнах. За столом сидят Сонхва и Шиён, о чем-то беседуя с серьезными лицами. Первой Хонджуна замечает именно Шиён. Она вскидывает брови и улыбается. — Доброе утро, ты пришел в себя, наконец-то. Присаживайся, хочешь кушать? При мысли о еде Хонджуна начинает мутить, так что он качает головой. — Нет, спасибо, — он пересекается с Сонхва тревожным взглядом. — Долго вы тут сидите? — Пару часов, вообще-то, — заявляет Сонхва. — Я очень испугался, когда ты сначала упал в обморок во сне, а потом не проснулся в реальности. Шиён решила, что ты просто очень устал, но это все равно немного…жутко. — Прости, что напугал, — виновато говорит Хонджун, садясь за стол рядом с Сонхва. — Можно мне просто кофе? Чувствую себя слегка разбитым. Если честно, мне даже сначала показалось, что я все еще сплю, но теперь вижу, что это не так. У вас все хорошо? Во взгляде Сонхва читается что-то, похожее на материнское беспокойство, но, возможно, он просто не решается заваливать Хонджуна вопросами при Шиён. — Мы как раз обсуждали произошедшее и решали, что делать со сложившейся ситуацией. Как же так получается, друга я вам вернула, а вы мое задание толком выполнить не смогли, — Шиён недовольно цокает языком. — Но я, конечно, учту все сложившиеся обстоятельства. Понимаю, что выполнить задание у вас не было возможности, потому что вас могли засечь. И все же, чтобы сложить полную картину, я бы хотела еще выслушать тебя, Хонджун. Как ты думаешь, последнее место, куда вы попали, было настоящим сном или же еще одним уровнем, созданным просто для того, чтобы запутать того, кто туда заявится? Хонджун медлит, переводит взгляд на Сонхва, но тот лишь молча кивает, подбадривая. — Сначала я подумал, что мы наконец-то прибыли туда, куда нужно, но потом, — он все еще сверлит взглядом Сонхва, не совсем понимая, можно ли ему рассказывать Шиён про увиденное. Но Сонхва молчит, и Хонджун продолжает. — Потом мы встретили одного человека. И, если честно, именно после этого мне показалось, что это очередная ловушка. — И почему же ты так решил? — Шиён заинтересованно наклоняет голову. — Внутреннее чутье? — Оно тоже, — отвечает Хонджун. — Но я просто подумал, что этот человек выглядел достаточно странно. Он был будто бы под гипнозом, ну или вроде того, у него взгляд был неживой, если ты понимаешь, о чем я. И я подумал, что вообще такому человеку делать в чужом сне? Может, он просто застрял там, а город вокруг — просто большое препятствие, чтобы сбить с толку проводников. Учитывая, что ты рассказывала про этого человека, он бы не дал так просто проникнуть к нему в голову. — Я бы не сказал, что это было так просто, — хмыкает Сонхва. — Мы оба рисковали погибнуть и проснуться еще раньше, чем сделали. — Но нас нельзя назвать достаточно подготовленными для этого, — справедливо замечает Хонджун. — В общем, моя версия такая: это была не финальная точка, мы не смогли проникнуть так глубоко, как нам было необходимо. И я вообще не уверен, что мы смогли бы проникнуть дальше, потому что наше присутствие по итогу обнаружили. Шиён тяжело выдыхает и ритмично барабанит длинными ногтями по лакированной поверхности стола. Хонджун ловит себя на том, что невольно сосредотачивается на этом звуке настолько сильно, что он начинает казаться ему тревожным. Будто бы предвещающим что-то нехорошее. — Ситуация куда хуже, чем я думала, — в итоге мрачно заявляет Шиён. — Если все действительно так, как вы описали, то нам будет не подобраться к информации об Окулусе. Они еще устроят нам сладкую жизнь. И, думаю, всем вам тоже. Сонхва скрещивает руки на груди. — А при чем тут мы? С Окулусом мы никаким образом не связаны. В первый раз мы услышали о них только сегодня. Думаю, они о нас и вовсе не в курсе. Шиён прекращает барабанить пальцами и ухмыляется, вызывающе глядя на Сонхва. — Конкретно о тебе, может быть, и нет. Но у вас есть кое-кто, кто может стать для них прекрасной наводкой. Понимаешь, о ком я говорю? Сонхва хмурится и, чуть погодя, одними губами спрашивает: — Ёсан? Хонджун отмирает в тот же момент, когда слышит это имя. — Нет, он нас не выдаст. Я знаю Ёсана, он порой вредный, но он не предатель. — Я знаю его гораздо дольше, — недовольно бормочет в ответ Сонхва. Хонджун пихает его в бок локтем. — И ты бы сказал, что он может подставить нас всех? Сонхва напряженно поджимает губы и качает головой. — Нет. Но если так, то кто мог бы нас сдать Окулусу, а самое главное — зачем. Мы не представляем никакой угрозы. Если даже мы могли бороться с вами, то какой толк сражаться с ними — у нас для этого даже людей не хватит. Даже если бы они хотели просто рабочую силу в виде проводников — у них, как мне кажется, сотни таких, как мы с Хонджуном. Это все просто не имеет смысла. Сонхва буквально озвучивает все мысли Хонджуна в этот момент, он даже удивляется тому, насколько точно это сказано. — Тоже верно, — тянет Шиён и странно смотрит куда-то в сторону. — К сожалению, больше ничего сейчас я от вас требовать не могу. Будьте осторожны, возможно, об Окулусе вы еще услышите. Я бы сказала, в любом случае вы еще о них услышите. Шиён пересекается многозначительным взглядом с Хонджуном, решительно поправляет волосы и встает. Стул со скрипом проезжается по полу. — Так мы свободны? — уточняет Сонхва. — Можем идти? Хонджун не сводит взгляда с чужих кошачьих глаз, чувствуя где-то внутри приближение угрозы. Только понятия не имеет, откуда ее ждать. — Только если я вас позову, будьте добры явиться. Свое задание вы так и не выполнили, я такое не забываю. Не волнуйтесь, вы не будете у меня в пожизненном рабстве, но как минимум на одно дело я вас еще могу позвать. И постарайтесь не отказываться, — Шиён ухмыляется. — Не то чтобы у вас был выбор, но все же. Мои девочки отвезут вас на вокзал, собирайтесь. Хонджун не совсем понимает, о чем говорит Шиён. Сначала намекает на то, что их зачем-то может искать Окулус, а потом почти прямо заявляет, что они и у нее на удочке тоже. Ситуация до ужаса незавидная, и Хонджун вдруг думает о том, что лучше бы он просто учился. Ему так нравилась идея создания миров во сне, но совершенно не нравится идея участия в чужих интригах и скандалах. Черт возьми, ему всего восемнадцать лет, у него есть любимые хобби, есть друзья, почему же теперь он вынужден находиться в постоянном напряжении от того, что его в любое время могут похитить, да и вообще сделать все, что угодно? Как только Хонджун задумывается об этом, у него начинает болеть голова. Он устало трет виски, а потом, вздыхая, закусывает губу. — Мы еще даже успеваем вернуться и не пропустить университет, — зачем-то говорит он тихо, смотря куда-то в пустоту. — Я разрешаю тебе пропустить латынь, — отвечает ему Сонхва таким же тихим голосом. — Тем более, что ты наверняка до сих пор не сделал домашнее задание. Хонджун переводит на него подозревающий взгляд. — Кто ты и что сделал с Сонхва? Настоящий Сонхва никогда не разрешил бы мне пропустить латынь, — он выжидает несколько секунд, а потом смеется над чужим озадаченным выражением лица. — Но вообще, спасибо, я очень тронут. Он кладет ладонь на грудь, туда, где по идее должно быть сердце. — Сейчас заберу свои слова обратно, — фыркает Сонхва, но Хонджун точно знает, что не заберет. На секунду ему становится тепло и спокойно. Спустя полчаса их уже везут к вокзалу. Хонджун с трудом верит в это, потому что у него складывается ощущение, будто дома он не был уже целую вечность, хотя прошло совсем немного времени. Они, конечно, могли бы еще ненадолго задержаться здесь, но Ёсан с Уёном уже уехали, да и к тому же, им обоим действительно хочется домой. Тем более, что дома их ждет проснувшийся Юнхо, и Хонджуну очень хочется наконец-то поговорить с ним и извиниться еще раз. На вокзале Сонхва покупает билеты. До поезда остается еще какое-то время, и Хонджун использует его, чтобы пройтись за едой, потому что к нему наконец-то возвращается аппетит. Он с любопытством оглядывается по сторонам. Вот звенят монеты, когда продавец отсчитывает сдачу какому-то подростку, решившему купить жвачку, хлопает дверь и звенит колокольчик, кто-то переговаривается, ходя между полок небольшого магазинчика. Хонджун не знает, почему он замечает это все, его это даже начинает немного нервировать. Каждая подмеченная деталь только усиливает чувство тревоги, и когда к нему подходит Сонхва, то он просто хватает его за локоть, словно потерявшийся ребенок, и на секунду зажмуривается. — Все хорошо? — уточняет у него Сонхва. — Ты какой-то сам не свой после того, как проснулся. Снова тревожные мысли? Хонджун поджимает губы и качает головой, раздумывая пару секунд, стоит ли ему делиться этим с Сонхва, или же он разберётся с этим сам. — Не совсем. Просто зачем-то я замечаю для себя все вокруг. Будто бы хочу найти какое-то несоответствие с реальным миром, но только у меня ничего не выходит. Глупо как-то. Он неловко хмыкает, но внутри все скручивает от дискомфорта. — Помнишь, что я говорил, Хонджун, — голос Сонхва становится донельзя серьезным, что совершенно не радует. У Хонджуна от этого тона мурашки бегут по коже. — Как только ты начинаешь сомневаться в реальности — это уже конец. Так что, пожалуйста, не надо. — Я стараюсь, — на выдохе произносит он. — Просто что-то не так, и я чувствую это. И меня это пугает. Они выходят на платформу, и Хонджун ведёт их до скамеек. Промозглый ветер забирается даже под плотно намотанный шарф, гоняет туда-сюда пыль и заставляет всех окружающих людей недовольно ёжиться и переминаться с ноги на ногу. Хонджун садится на скамейку первым и обнимает себя руками. — Возможно, это просто побочный эффект от того, что ты слишком перенапрягся, когда водил нас по чужому сну. Мы ещё не знаем, к чему это может привести, так что не волнуйся слишком сильно. Тебе нужно отдохнуть от всей этой истории, просто хорошенько выспаться, заняться любимым делом, в конце концов. Сонхва ласково берет его обветрившиеся ладони в свои и медленно поглаживает их. — Это же настоящий ты? — спустя пару минут молчания спрашивает Хонджун. Сонхва совсем не удивляется этому вопросу и лишь едва заметно кивает с лёгкой улыбкой на губах. — А что? — добавляет он. — У тебя и насчёт этого появились сомнения? — Нет, — Хонджун замолкает на несколько секунд. — Наверное. Прости, что подвергаю сомнениям тебя. Он нервно хихикает, но Сонхва в ответ на это выпускает его ладони и разворачивается к нему всем телом. — Хонджун, ты же знаешь, что сомневаться — очень опасно. Давай отвлечемся на что-нибудь, а? Пока у нас есть время. Потому что ты меня немного пугаешь. Хонджун сглатывает, смотря на чужое лицо. Сонхва к нему оказывается так близко, что сердце замирает, но сейчас ему немного не до этого. Голова вновь идёт кругом, и в висках начинает пульсировать кровь. — Нет, это все неправда, Сонхва, я точно это чувствую, мы ещё не проснулись. Это все обман, нас кто-то пытается обмануть. — Тише, успокойся, — Сонхва хватает его за плечи, но Хонджуна охватывает самая настоящая паника. Он сбрасывает чужие руки и подскакивает на ноги. — Ты не видишь? Все вокруг — это фальшивка. Очень правдоподобная, но я точно знаю, что это не реальный мир, Сонхва, послушай, нам надо проснуться. От ужаса у него трясутся руки. Если все это время они продолжали спать, то их вновь заманили в ловушку, и даже непонятно — когда. — Хонджун, — нерешительно начинает Сонхва. — Сделай глубокий вдох, закрой глаза и… Хонджун подчиняется. Это странно, но часть его внутри надеется на то, что тогда это все закончится. Как только он зажмуривается, все вокруг стихает. В том числе и голос Сонхва. — Эй, — шепотом зовёт его Хонджун, но ответа не получает. Тогда он открывает глаза и на скамейке, все на том же самом вокзале, не обнаруживает никого. Совершенно. Пустота вокруг такая, что обстановка напоминает Хонджуну локацию из фильмов ужасов. Впрочем, фильмы всегда были вымыслом. А для его сейчас все по-настоящему. И страх он испытывает куда сильнее, чем при просмотре ужастиков. — Сонхва? — зовёт он, и от испуга срывается голос. — Куда ты исчез? Хонджун чувствует себя чертовски испуганным, хотя теперь и понимает, что это всего лишь сон. Но почему-то, тут даже страшнее, чем наяву. Сгущаются тучи, и вокруг темнеет, будто перед сильной грозой. Все люди вокруг тоже исчезают, и лишь усиливающийся ветер гоняет по платформе редкий мусор, перекатывающийся с тихим шорохом. Казалось бы, ему нужно просто проснуться. Хонджун с трудом успокаивает участившиеся дыхание и пытается сосредоточиться. Вот только внимание все больше концентрируется на том, что его окружает. Чертов вокзал начинает сводить с ума, давит на сознание, и Хонджун садится на скамейку, обхватывая голову ладонями. Почему у него, черт возьми, опять не получается проснуться? Как бы он не хотел это сделать, ничего не происходит. От безысходности Хонджун готов то ли плакать, то ли вопить в голос. Ему просто хочется домой, он так устал от всего происходящего, что согласен на все, лишь бы вернуться к нормальной жизни. Ему вновь становится плохо: все вокруг кружится и плывет, словно он находится на какой-то сумасшедшей карусели, а к горлу подступает тошнота. Опять. Хонджун устало склоняет голову над асфальтом. — Почему это происходит именно со мной? — он замечает маленький камешек рядом с ногой, и пинает его что есть силы, чтобы тот отлетел на рельсы. — Почему я опять не могу проснуться? Это шутка какая-то? Хонджун несколько раз закрывает и открывает глаза, пока не понимает, что это, все же, бесполезно. В последний раз, когда с ним такое случилось, по словам остальных, он чуть не умер. Случится ли такое с ним и в этот раз? А может, не стоит это проверять, и просто воспользоваться известным способом? Хонджун берет себя в руки. Он решительно поднимается со скамейки и шагает к краю платформы. По его расчетам, поезд должен подъехать совсем скоро, да и почему бы ему не попытаться ускорить это? Стоит ли ему просто прыгнуть под него, чтобы точно проснуться, либо же ему нужно просто подождать? Как же ему было бы проще, будь рядом Сонхва. Несмотря на все свои силы, на весь талант, о котором ему говорили, Хонджун все равно не чувствует себя уверенным без него. Возможно, это глупо. Возможно, другие его осудят за это. Но Сонхва всегда был рядом, все это время, и он всегда старался хотя бы просто успокоить его. И теперь этого очень не хватает. — А ведь если я просто прыгну, то смогу проснуться, да? — спрашивает Хонджун будто бы сам себя. — Я просто хочу, чтобы это все закончилось, разве это так сложно? Он смотрит вдаль, ожидая приближения поезда. Всякие мысли так и не дают ему покоя, так что Хонджун начинает бормотать себе под нос, лишь бы не было так тихо вокруг. — Если я до сих пор сплю, то значит, что кому-то это выгодно. И скорее всего, Шиён в этом замешана, вряд ли она была плодом моего воображения, она вела себя так странно. Но Сонхва, он ведь тоже выглядел как обычный человек. Чей это вообще сон? Кто это все придумывает? Хонджун уже даже не обращает внимания на то, что у него из носа опять начинает идти кровь. Плевать на это все, он просто так хочет снова оказаться в реальности, что готов сейчас на все. Он даже садится на край платформы, свешивая ноги. Платформа холодная до жути, но какая вообще разница, если это сон. Поезд, кажется, даже не собирается приходить. Значит ли это, что он находится вовсе не в своем сне? Хонджун ещё недолго оглядывается вокруг себя в надежде дождаться хоть что-то, но вскоре понимает, что это бесполезно. Поэтому он просто ложится, сворачиваясь калачиком и поджимая коленки к груди. Стоит ли попытаться просто принять свою судьбу? — Я помогу тебе проснуться. Хонджун не сразу понимает, что голос принадлежит не ему, да и вообще, что с ним кто-то говорит. Он меланхолично поднимает голову и очень удивляется, когда обнаруживает рядом с собой того самого Минки. Он выглядит достаточно дружелюбно, даже улыбается и протягивает ему ладонь. — Что? — уточняет Хонджун. — А без твоей помощи я не проснусь? Кто ты вообще такой? Он с трудом садится, но не спешит вставать. Минки сидит рядом на корточках. — Сон Минки, я представлялся, разве нет? Вы пытались проникнуть в сон моего хозяина, я вас запомнил, — он улыбается, продолжая протягивать Хонджуну руку. — Ты довольно сильный проводник, поэтому ты заинтересовал и моего хозяина. Он попросил задержать тебя здесь немного, прости. Я здесь вроде охранника, так что это моя вина, что ты здесь застрял. Но я же могу тебя вывести отсюда. Хонджун недоверчиво на него косится и не спешит протягивать ладонь в ответ. — Условия? Я знаю, что они должны быть. Так что озвучивай их быстрее. Минки не меняет выражения лица, он выглядит словно жутковатый робот, запрограммированный на какую-то одну эмоцию. — Все просто, хозяин хочет тебя к себе в команду. Пока что на мирной основе, он просто просит присоединиться. Больше ему ничего не надо от тебя. — Как он вообще обо мне узнал? — недоверчиво уточняет Хонджун. — Неужели за одну такую вылазку в его сон? — Нет, о тебе было известно уже давно, — Минки мотает головой. — Но к тебе не было доступа. А тут тебя удалось поймать. — Так получается, — Хонджун хмурится. — Это всё-таки Шиён нас сдала, да? — Она…не совсем, — Минки снисходительно качает головой. — Изначально о вас узнали благодаря другому человеку. У Окулуса связи есть везде. — Да, об этом я уже слышал, — недовольно заявляет Хонджун. — Об этом нам Шиён тоже уже успела сказать. Но если рассуждать логически, то это либо она, либо кто-то из ее команды. Кажется, ее целью было совсем не раздобыть информацию об Окулусе. Она изначально планировала подставить нас подобным образом, да? — Я советую тебе решать быстрее, — Минки игнорирует его вопрос. — Идем со мной — и я выведу тебя отсюда. Откажешься — мне придется оставить тебя здесь. Ты не сможешь проснуться сам, уж об этом мы точно позаботимся. И, похоже, твой организм и сам подсказывает тебе, что тебе уже пора в реальность, разве нет? Хонджун шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони. Чувство страха и безысходности смешивается с нарастающей злостью. — А если я откажусь? Вряд ли я вам нужен для благих целей, что же вы сделаете, если я не соглашусь работать с вами? Меня заставят, да? Также, как заставили тебя? Как-то воздействуют на мое сознание, заставят думать, что я ваш союзник? Хонджун вглядывается в чужое лицо, надеясь, что прямая констатация фактов заставит Минки задуматься хоть о чем-то. Но тот остается непреклонен. — А если да? — он даже не пытается скрывать этого, отчего в Хонджуне все просто вскипает. — Но у тебя есть выбор. Остаться самим собой, либо же стать безвольной марионеткой. — Такой, как ты? — уточняет Хонджун, упираясь ладонями в землю. — Да ни за что на свете. — Тогда? — вопросительно тянет Минки. — Но с тобой я тоже не пойду. Плевать, что будет, я не пойду, — с твердостью в голосе заявляет он. — Я больше не хочу участвовать во всех этих интригах, разбирайтесь в своих делах сами, как-нибудь без меня. Кто вам вообще право дал распоряжаться вот так людьми? Минки смеется над ним, будто бы над глупым ребенком. — Ты можешь отказаться, конечно. Тогда ты останешься здесь и, скорее всего, умрешь, когда попытаешься выбраться отсюда. У тебя просто не хватит сил, чтобы сделать это. — Будто меня это пугает, — фыркает Хонджун. Пугает, очень пугает. И не меньше, чем пугает перспектива стать предателем, и не важно, по своей воле или чужой. Хонджун просто надеется, что этот блеф поможет ему как-то выиграть время, вдруг его кто-нибудь сможет спасти? Или за это время он сам придумает какой-то гениальный план? — Тогда, может быть, тебя пугает то, что могут сделать с твоими друзьями? — Минки склоняет голову. — Тебе наверняка не понравится, если однажды они уснут и не проснутся уже никогда. Каждый из них. Юнхо, Чонхо, Уён, Сан, Сонхва… — Они же были и твоими друзьями тоже, — Хонджун сжимает зубы. — Как ты вообще можешь позволить что-то сделать с ними? — Ну ты же точно не позволишь, — Минки равнодушно пожимает плечами. — Если ты согласишься, их никто не тронет. Хонджун чувствует, как изнутри его пробивает нервная дрожь. Он понимает, что ему нужно выбираться отсюда как можно скорее, потому что он не собирается сдаваться. Он не будет принимать предложение. — И правда, не позволю, — сквозь зубы цедит он и крепко хватается за чужое запястье. Хонджун не уверен до конца, что у него получится, ведь у него даже плана нет, а все, что он делает — лишь секундная идея, внезапно появившаяся в голове. Но она дает ему надежду. Прежде, чем Минки соображает, что Хонджун вообще собирается сделать, тот с готовностью ныряет в чужое сознание, надеясь лишь на то, что это не убьет его.