Glaze Lilies

Прошло десять лет с тех пор, как Тарталья забрал Гносис Чжун Ли. Мужчина уже и забыл о том, как это — быть Богом. Старые привычки стерлись из памяти за долгие годы существования как консультант похоронного бюро безо всяких секретов. За такой длительный срок он растерял бо́льшую часть своих воспоминаний, ведь будучи Архонтом он помнил в буквальном смысле все, но сейчас… Он ощутимо понимал разницу между человеком и Архонтом. Не только в умственном развитии, но и в физическом и психологическом. Некоторые вещи, бывало, не получались, когда руки тряслись от недельной бессонницы, а иногда накрывало безумное желание уснуть, и позднее, проснувшись, не ощущать голода. Он стал слабым. Чжун Ли ощущал это во всем и понимал, что это плата за его желание, понимал, что это нужно было сделать. Ведь вскоре он вернется и изменит его жизнь. Последний. Десятый год. Он ждал его так долго и жил каждым днем, блуждая по сознанию, вспоминая его лицо, его улыбку, его голос. Погода, как и всегда, была прекрасна. Казалось, что это единственная вещь, которая никогда не надоест. Ли Юэ все еще ощущался таким же живым, как и раньше, хоть и произошли некоторые изменения. Ли Юэ довольно сильно расширил свои владения. В нем стало проживать больше людей, чем десять лет назад, и близлежащие поля и низменности, холмы и пригорки украшались деревянными домиками с рядом стоящими посевами разных культур и фермами животных. Цисин по-прежнему стояли во главе города, а Фатуи больше не совались сюда в таком большом количестве. Видимо, единственное, что держало интерес Царицы к Ли Юэ — Рекс Ляпис, которого больше нет. Первое время люди очень боялись. Жители города, которые свято верят в деятельность Моракса, что защищает Ли Юэ из тени, пострадали в первую очередь. Не физически, но морально. Их вера была подорвана как никогда. Но время шло. Оно лечило город, все его раны и ссадины, тоже произошло и с Чжун Ли. Он прогуливался рядом с Золотым дворцом, изредка щурясь от челки, лезущей в янтарные глаза. Черная рубашка развевалась на ветру, заставляя поежиться от легкой прохлады. Мужчина стоял у самых ворот на территорию дворца, краем глаза, совсем незаметно для охраны, смотрел на то, что происходит рядом с ним. Сейчас доставать информацию было сложнее, но даже без его могущества судьба Ли Юэ волновала его ничуть не меньше. Работники дворца научились создавать мору из металла, что, конечно, придавало сложности в ее добыче, да и реальная стоимость денег возросла, но все же сложности давали возможность трудоустройства людям. Своеобразная разведка продолжалась недолго, ведь теперь путешествия и сражения давались ему с реальной и вполне ощутимой болью. Раны не затягивались так быстро, как раньше и это была серьезная ошибка, которая отразилась на Чжун Ли. Однажды во время исследований он наткнулся на агрессивно настроенную стаю хиличурлов, которых было слишком много. В одиночку он не смог отразить их атаку, поэтому одолев лишь половину, смог сбежать, получив напоминание в виде большого шрама на плече на всю оставшуюся жизнь. Чжун Ли довольно часто мучила боль в этом месте, но ничего поделать с этим он не мог. Целители уже сделали все, что было в их силах. Темноволосый размеренным шагом направлялся к дому, слушая щебет птиц. На его непослушные волосы приземлился небольшой лепесток цветущей вишни, который он не заметил. Поэтому всю дорогу до дома кто-то да пялился на него каким-то странным, но изумленным взглядом. Мужчина подошел к двери и в тот момент заметил, что она слегка приоткрыта. «Вор? Нет. Вряд ли все будет так просто», — подумал Чжун Ли, а затем, будучи наготове при любых обстоятельствах, зашел внутрь, как вдруг кто-то кинулся ему на руки. Мужчина дернулся от неожиданности, а затем приоткрыл глаза, увидев перед собой Тарталью. — Я вернулся, Чжун Ли… — мужчина чувствовал, как крепко его сжимают в объятиях, от чего тихо ахнул. По телу прошлась стая мурашек, а сам Чжун Ли, хоть и знал, что он должен был вскоре вернуться, никак не мог ожидать такой встречи. Оголенные руки прошлись по спине, аккуратно и нежно поглаживая кожу. — Чайльд Тарталья… — Чжун Ли робко положил руки на чужую спину. Позднее когда они отпрянули друг от друга, мужчина взглянул в глаза возлюбленного, вспоминая, какие теплые чувства к нему испытывал и насколько же было больно расстаться с ним на целых десять лет… — Теперь я не ношу титул Чайльд, так что просто Тарталья, я полагаю, — светловолосый робко улыбнулся, беря слегка растерянного мужчину за руку. Они начали досконально осматривать друг друга, замечая в себе множество изменений. Оба стали заметно старше, в особенности Тарталья. Он стал выше и крупнее телосложением, но от того лишь более привлекательным. Волосы были все такими же яркими, невыгоревшими на лучах палящего солнца, которое было несвойственно Снежной, и немного отросли. Теперь длиной они были по плечо, что смотрелось довольно мило. Чжун Ли практически не изменился, лишь стал более… человечным. Тарталья видел на его лице следы изнуряющих бессонницы и голода, а мешки под глазами были больше комет, которые когда-то мог призывать Моракс. В этот же момент парень заметил лепесток сакуры на волосах мужчины. Тарталья нежно улыбнулся и протянул руку вперед, убирая его с головы, а затем проводя другой рукой по чужой шее, мягко погладил. На его лице читался шок и изумление, на что Чжун Ли лишь вопросительно вскинул бровь. — Твои волосы… Ты что, подстригся? — на этот вопрос мужчина лишь коротко кивнул, проводя подушечками пальцев по ладони приезжего из Снежной возлюбленного. — Спустя столько лет многое… изменилось, — мужчина отвел взгляд и тяжело вздохнул, чувствуя смущение, волнение, но одновременно с этим и восторг. Мысль о том, что Тарталья точно вернется через десять лет укрепилась в сознании на долгие годы, чем только он и жил, но сейчас без своих сил Чжун Ли не знал, искренни ли его чувства, уверен ли он в них, готов ли тот все бросить ради него. Поэтому слова о том, что Тарталья больше не Чайльд, очень удивили, но дали понять, что парень был настроен серьезно. Первое, куда направились мужчины, перекусить. Тарталья, забыв о сне и еде, сразу же направился к Чжун Ли, желая как можно скорее встретиться с возлюбленным. Чжун Ли заказал довольно много еды, лишь молча смотрел на то, как парень с аппетитом хищника ел все, что видел перед собой. Светловолосый удивленно посмотрел на Чжун Ли и чуть нахмурил брови. — Ты тоже ешь. Если не сделаешь этого, я обижусь. — Я не голоден, — отказался черноволосый и скрестил руки у груди. Он лишь молча радовался тому, что любимый человек сейчас здесь, что он до сих пор пользуется его подарком — палочками для еды, и что аппетит у него все такой же отменный. — На твоем лице нет живого места. Выглядишь побитым, — подметил он, отложив деревянные палочки в сторону. — Скажем так, я отвык от могущества Бога, но не привык к человеческой сущности, — в голосе была толика вины, потому что стоило ему вспомнить, что теперь он смертен, как тут же вспоминал события десятилетней давности. — Представь, что птица всю свою жизнь имела крылья и могла летать, куда только пожелает, — Чжун Ли опустил взгляд и смиренно улыбнулся. — Но ее крылья вдруг сломались и она больше не могла покорять те вершины, которые были доступны ей раньше. Я чувствовал себя также первое время, но сейчас… Видя тебя рядом, я понимаю, что это было не зря. — Хм, — парень положил ногу на ногу и прищурился. — Ты, кажется, был не так удивлен моему появлению, как я рассчитывал. Неужели ты знал, что я приду? — Ветер нашептал мне.

***

Парни в полной тишине шли по пустым вечерним улицам Ли Юэ. Сейчас все жители собрались у портовой части города, чтобы поджечь традиционные фонарики и отправить их в путешествие по бескрайним небесным просторам. Чжун Ли никогда не пропускал это событие. Ему нравилось смотреть на тысячи огней в небе и на счастливые лица детей и их родителей. Они медленно поднимались по заросшей каменной тропинке вверх, на небольшой холмик, где стоял раскидистый дуб, шелестящий своими листьями на прохладном ветру. Мужчина сел под дерево, прижавшись к нему спиной, а затем прикрыл глаза. Такие длительные прогулки стоили ему огромных усилий. Тарталья вопросительно посмотрел на него и сел рядом, подумав, что мужчина просто устал. Он бездумно смотрел вдаль, пока голос Чжун Ли не вывел его из транса. — Как ты ушел от Фатуи? Я думал, что это очень сложно… — Сложно, но возможно, — парень тихо хихикнул. — Я десять лет работал на них, как проклятый, но позднее ко мне пришел отличный план. Я подстроил серьезную травму ноги, которая тяжело лечится, в результате на мое место поставили какого-то другого выделившегося на службе Фатуи и сделали его одним из Предвестников. Ну, а меня… Кому нужен один из лучших с такой травмой? — Долго же тебе понадобилось прийти до такого простого плана, — без злобы ответил Чжун Ли, на что Тарталья удивленно вытаращил глаза. — Так ты еще и язвить можешь. Не ожидал. — Так уж на меня влияют люди. Я стал восприимчивее к человеческим речам, — мужчина пожал плечами, изредка поглядывая на порт. — А что насчет твоей семьи? Все ведь в порядке? — Сейчас — да. Где-то год мне действительно грозились заморозить их за измену родине, но постепенно об этом начали забывать. Они так подросли… Я горжусь своими братьями и сестрой, — Тарталья по теплому улыбнулся. — Теперь, когда они выросли, я могу жить самостоятельно. Конечно же, я буду их навещать, но теперь я могу подумать о своем будущем с тем, кого я хочу осчастливить, — Тарталья подсел ближе к Чжун Ли и приобнял за плечи, из-за чего тот лишь робко улыбнулся, слегка вздрагивая от резких криков со стороны порта. Множество зажженных фонарей пестрили в темной мгле неба. Их свет был тусклым, но вместе создавал яркую и впечатляющую картину. — Я скучал, — Чжун Ли поджал губы и тяжело выдохнул, прижимая колени к себе. — Десять лет казались мне вечностью без тебя… — Чжун Ли… — парень взял мужчину за подбородок и легонько поцеловал в уголки губ. Парень осмелел, чувствуя, что мужчина не против продолжить, поэтому стал уверенней целовать его, проникая языком в податливый рот, и изредка поглаживать Чжун Ли по спине, заставляя его вздрагивать лишний раз. Столько лет без единого прикосновения другого человека сказались на его повышенной чувствительности, что не могло не заставить Тарталью лишний раз улыбнуться и завестись еще сильнее. Парень был ужасно нетерпелив, но старался сдерживать себя, ведь заниматься непотребствами на улице города, в котором собираешься жить, не очень хорошая идея. Парень встал с земли, отряхнулся, а затем потянул за руку Чжун Ли. Они быстрым шагом шли до дома мужчины. Первым же делом, войдя внутрь и заперев дверь, на пол полетела вся одежда, которую Чжун Ли так старательно приготавливал для долгожданной встречи с возлюбленным. Тарталья усадил его на свои колени, прихватил за ягодицы, из-за чего Чжун Ли сразу же застонал, и начал сжимать их в ладонях. Парень заводился еще больше, видя какие эмоции испытывает его возлюбленный. Как на его бледном лице возникают легкие морщинки, как обнажается ряд белых зубов, когда он просовывает два пальца мужчине в рот. Тот, прикрыв глаза, покорно обсасывает их, изредка дергаясь от поцелуев в уши и в шею, на которых уже виднелись покрасневшие засосы. Вскоре два пальца оказались приставлены к сжимающемуся колечку мышц. Они стали медленно двигаться, заставляя Чжун Ли чувствовать сильный дискомфорт, но даже несмотря на то, что человеком боль ощущалась реальнее, он продолжал терпеть, даря наслаждение партнеру своими стонами и тихим шепотом его имени. Тело помнило, даже если прошло десять лет. От ожидания оно еще сильнее обычного сгорало от желания, чтобы в него поскорее вошли и оттрахали так, будто это будет последний раз. Тарталья не стал снимать одежды, лишь расстегнул пару пуговиц сверху, чтобы Чжун Ли было удобнее его целовать. Ему хотелось скорее почувствовать тепло чужого нутра, хотелось испытать тот комфорт, о котором он грезил так долго. — Тебе нужно больше есть… Будто куклу держу, — подтвердил Тарталья, вытащив член из опущенных штанов, он взглянул на Чжун Ли. Тот казался покрасневшим, а из дырочки текла прозрачная жидкость от перевозбуждения. Он ничего не ответил на эту реплику, лишь взял его за руку и положил на свою задницу. — Просто… вставь уже наконец… — хрипло прорычал мужчина, крепко хватаясь за плечи парня руками и нервно облизывая губы. — Какой ты сегодня нетерпеливый. Не похоже на тебя, — с наигранным удивлением прошептал Тарталья на ухо мужчине, а затем резко, без предупреждения, вошел в него, прижав Чжун Ли к стене рядом с книжной полкой. Толчок был настолько сильным, что книги рухнули рядом с ними на пол, но, к счастью, не попали по ним самим. Он вдалбливался в тело мужчины с удвоенной скоростью, а все, что мог делать Чжун Ли, обхватить его ногами и принимать член возлюбленного, чувствуя, как экстаз накрывает его с головой, затуманивает разум, не дает мыслить ясно. Да оно и не нужно. От таких грубых толчков Чжун Ли получал лишь удовольствие, но стоило Тарталье двинуться в нем немного глубже, как мужчина сжался в чужих объятиях и громко вскрикнул, тихо умоляя продолжить. Парня заводило то, что Чжун Ли так ярко выражает свои эмоции и даже не пытается этого скрыть. Чувствовалось, что мужчина полностью доверяет ему, и это чувство осчастливило его, даже несмотря на то, какой долгий путь предстоял им в том, чтобы узнать друг друга лучше. Парень поставил его раком на кровать, слегка сожалея о том, что теперь он не будет видеть его возбужденного и такого похотливого лица. Тарталья прошелся дорожкой из поцелуев от открытой голой спины до ягодиц, а затем обвел языком вокруг колечка мышц и надавил на него, заставляя Чжун Ли тихо постанывать от таких странных для мужчины ласк. Языком он все глубже проникал внутрь, делая это мягко и аккуратно. Одна из его рук легла Чжун Ли на член и начала его надрачивать в ускоренном темпе. Мужчина кончил прямо на кровать, не озвучивая мысль о том, что простыни надо будет обязательно поменять. — Закончи ртом, — Чжун Ли послушно кивнул, а затем сел на колени перед Тартальей, облизывая обветренные губы. Он ухватился рукой за основание члена и накрыл ртом головку, начиная медленно и плавно. Но, кажется, Тарталье было этого мало. Он схватил мужчину за короткие волосы, а затем стал сам насаживать его ртом на свой пенис. Тарталья стал тихо стонать, но вскоре стоны стали громче, а свои руки он перестал контролировать, продолжая яростно направлять Чжун Ли. Мужчине стало тяжело выдерживать такой темп, на глаза накатились слезы. Увидев это, парень слегка покраснел и тут же убрал руку, извиняясь взглядом. Чжун Ли совсем не был обижен, ведь он понимал, каково это, сдерживаться, когда этого делать совсем не хочется. Мужчина продолжил, сохраняя достаточно быстрый темп, чтобы Тарталье это нравилось. Стоны возлюбленного вновь заводили Чжун Ли. Тарталья кончил мужчине на лицо, из-за чего тому пришлось прикрыть глаза, а некоторую часть проглотить. Семя медленно стекало по подбородку и шее. — Ох… Прости, Чжун Ли, я был таким резким… — Тарталья достал белый платок из кармана брюк и помог Чжун Ли вытереть лицо. Мужчина сел на колени перед Тартальей и крепко обнял его, утыкаясь в плечо. — Ты действительно вернулся… Сердце сжалось при виде такого необычайно счастливого Чжун Ли, у которого глаза сияли в свете фейерверков, что стали взрываться в небосводе. — Да… Я больше никуда не уйду…

***

Не спеша парни переоделись в более простую и домашнюю одежду, а затем просто сидели и разговаривали. Сейчас им предстояло многое обсудить по прошествии 10 лет. Тарталья, подперев подбородок руками, мечтательно разглядывал Чжун Ли, который с интересом в голосе рассказывал о том, что с ним происходило не так давно. Вдруг парень заметил на подоконнике расписную вазу с глазурными лилиями, как на него нахлынули воспоминания. Он искал определенный вид лилий, дикие, которые, может, для него и мало чем отличаются от выращенных людьми, но для Чжун Ли это значило больше, чем для кого-либо. Заметив, что Тарталья отвлекся, мужчина повернулся и тоже посмотрел на цветы, легонько улыбаясь. — Те лилии, что ты подарил… — Ты заботился о них и они простояли столько лет… — удивился парень, поднимаясь с постели и подходя к подоконнику. Он заинтересованно коснулся бархатных лепестков, а затем перевел взгляд на Чжун Ли. — А я так боялся, что ты забудешь обо мне, но, кажется, ты ни на минуту не забывал… — Так и есть, — Чжун Ли взял парня за руку и галантно поцеловал его ладонь. — Смотря на глазурные лилии, я вспоминал твои чистые глаза.