Glaze Lilies

Тарталья стоял перед Чжун Ли и чувствовал себя потерянным. Сердце болезненно сжималось от мысли, что сейчас придется сделать это. Придется вырвать его Гносис. По взгляду мужчины парень отчетливо понимал, что тот готов ко всему, даже будучи серьезно раненным, с потеками крови у рта и волнами дрожи по телу. В этот момент Чайльду казалось, что он сам причиняет себе боль. Чжун Ли просто хотел чтобы все это кончилось. Ему надоело терзать Тарталью и дорогих ему людей, с которыми он успел сблизиться и которых успел потерять за свою долгую жизнь. Именно поэтому он знал каково сейчас Тарталье, ведь как никто другой представлял, как это больше не видеть этого человека, не слышать его чудесный голос и не чувствовать его мягких прикосновений. Он не мог позволить парню лишиться семьи, которую, судя по рассказам последнего, он до одури любил и, в действительности, был готов отдать за нее жизнь. Парень вдруг вспомнил себя, когда Синьора доложила о предстоящей ему в Ли Юэ миссии. Он был очень подавлен из-за мыслей о том, что ему придется находиться неопределенное время там, где все было прямо противоположно Снежной с ее вечно белыми пейзажами, северным сиянием и ледяным ветром, который задувал в уши и от которого слезились глаза. Парень чувствовал непреодолимую тоску, когда видел лицо Тевкра и остальных членов его семьи, которые с радостными лицами прощались с ним, желая удачной дороги и скорейшего возвращения. А вернуться он хотел ровно с того момента, как повозка двинулась с места и выехала за пределы Снежной. Ему так не хватало вечной возни с младшим братом, даже несмотря на то, сколько должностных дел у него было. Он всегда находил время на семью. Встреча с Чжун Ли многое изменила. Теперь он учился черпать из всего нового положительное, что не даст подавить в себе позитивные эмоции. Он стал более терпеливым и усидчивым, только благодаря тому, что изредка он наблюдал за тем, как мужчина тщательно выводил иероглифы на бумаге или как вдумчиво читал книгу по археологии, которая Тарталье наверняка показалась бы скучной. — Я сделаю это, — Чайльд тяжело выдохнул и последний раз взглянул в янтарные глаза мужчины, которые выражали уже нескрываемую печаль и испуг. Мужчина поднялся с земли и прижался к какой-то скале, которая давным-давно была его копьем, а теперь его божественная сущность умирает там же, где он убивал других богов. Как иронично. Поток воды накрыл руку Чайльда по локоть, после чего ладонь резко вонзилась в грудь мужчины. В ушах парня стоял крик Чжун Ли, а в глазах картина мужчины, истекающего кровью и медленно терявшего сознание. Лицо Гео Архонта искривилось от боли, а по щекам бесшумно прокатились маленькие слезинки. Янтарный огонек в глазах вмиг потух, а тело стало падать на затвердевший от моря песок. Тарталья успел вовремя поймать бессознательное тело Чжун Ли, крепко прижимая к себе в этот момент, положив Гносис в карман, чувствуя, как в нем пульсирует чужая жизнь. Парень тихо всхлипнул, вытирая застывшие на уголках глаз капли, а затем глубоко выдохнул. Он услышал, как неподалеку подошла деревянная лодка, а люди, находившиеся там, стали медленно, но верно шагать в направлении к ним двоим. — Наконец я вас нашла. Услышав чужой до судорог осточертевший голос, парень стиснул зубы с такой силой, что губы задрожали, но тут же постарался привести себя в чувства. Он продолжал держать мужчину за пояс, прижимая к себе одной рукой. Со льдом во взгляде он вытащил из кармана Гносис и медленно протянул руку вперед, отдавая его женщине. — Миссия выполнена. Женщина изумленно оглядела Тарталью, а затем потянулась за вещицей, которая, по ее мнению, выглядела безвкусно. — Ты выбрал правильную сторону, Чайльд. Оставшись с ним, ты бы, как и твоя семья, сгинули. Как и Моракс. Хотя теперь он обычный смертный, — усмехнулась Синьора, покрутив Гносис в маленькой, утонченной ручке. — Царица будет довольна твоей работой. Думаю, я даже не скажу ей о том, что ты хотел предать ее и нашу миссию, — она хитро улыбнулась, на что парень нахмурил брови. — Мне все равно, что ты скажешь. Но у меня есть просьба, — блондинка вопросительно посмотрела на Чайльда. — Мы не оставим его здесь. — Что ж. Будь по-твоему. С помощью сил Тартальи они смогли быстро переплыть на лодке до Ли Юэ. Парень все время не сводил глаз с Чжун Ли, который практически не дышал, но, к счастью, сердцебиение было, хоть и очень слабое, еле заметное, что держало Чайльда на иголках все это время. Синьора, получив, что хотела, направилась в сторону банка, оставив их. Парень взял мужчину на руки, практически не чувствуя веса на своих руках, и донес его до дома, в котором уложил на постель. Он помыл Чжун Ли, затем переодел в чистую одежду, но дожидаться пока тот очнется, не стал. Кажется, ему было слишком страшно видеть чужое лицо. Даже зная, что тот не станет его осуждать, Тарталья все равно не мог простить себя.

***

Тарталья принял тяжелейшее решение в своей жизни, забрав сердце Бога у того, кого так горячо полюбил, и вернулся в Снежную, чьи заложенные снегами и льдом просторы уже не казались настолько родными, ведь в Ли Юэ он оставил частичку себя. На следующее утро после отъезда Фатуи очнулся Чжун Ли. Надоедливые лучи солнца лезли ему в глаза, не находя тех янтарных огней, которые зажигались рядом с Тартальей. Видя пустующий дом, полный давящей тишины, мужчина понял, что парень уехал. — Я так и не сказал ему, что чувствую, — Чжун Ли произнес это вслух, будто проверяя свой собственный голос, который казался таким чужим. Возможно, потеря Гносиса так сказалась на его ощущениях. Ведь теперь все будет по-другому. Чжун Ли на дрожащих ногах поднялся с кровати и, придерживаясь за все что было по пути, пошел к окну, на котором он заметил кое-какие изменения. Там стояла стеклянная янтарного цвета ваза, а в ней застенчиво прятались цветки глазурных лилий, которые распускались лишь ночью. Мужчина облокотился на подоконник и неосознанно приподнял уголки губ, чувствуя, как по горящим щекам потекли слезы. Прозрачные капли падали на нераскрывшиеся бутоны, заставляя их легонько наклоняться. Чжун Ли, придерживаясь за подоконник, сполз на пол, утыкаясь лицом в стену, а затем обнял себя руками. Я буду ждать тебя

***

Сутки текли незаметным ручьем в обыденных вещах, повседневных заботах и работе. Они внезапно заполонили всю голову Чжун Ли. Ни о чем другом он и думать не мог в течение дня. Но ночью… Мужчина окунался в бесконечный океан мыслей и фантазий, где рядом был он. Каждый день Чжун Ли с упоением рассматривал, как бутоны глазурных лилий раскрываются под тусклым светом блеклой луны, вспоминая родные глаза того же оттенка и грустно улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям.

Я живу слишком долго, чтобы не подождать еще десять лет