весна

дима выходит на крыльцо студии без куртки, хотя вообще-то середина зимы и снег с самого утра огромными хлопьями хоронит землю. но неумолимо тянет курить — устал в шумном питере, устал от серости, устал от бесконечного конвейера из запущеных проколов и людской безалаберности. красные от мороза пальцы не с первого раза справляются с колёсиком дешёвого крикета, огонёк расчерчивает январскую темноту и поджигает кончик винстона; дима блаженно затягивается, полсмены об этом мечтал. — димка! — доносится весёлое приветствие издалека, из арки выныривает тёмное пятно с ярко-жёлтыми приметными штанами. дима не сводит с него глаз, пока влад торопливо семенит по льду, и против воли улыбается, когда тот спотыкается на обледеневших ступеньках и чуть не скатывается вниз. — собачий холод, бля! — на бледных щеках морозный румянец выглядит ярко даже в свете одинокого фонаря, стоящего где-то в глубине двора, и дима привычно отмечает это, уже не удивляясь. давно решил, что влад, вообще-то, красивый. давно с этим решением смирился. видеть влада приятно и греет изнутри, хотя руки уже начинает сводить судорогой. — привет, — здоровается, жмёт горячую руку – влад сверху накрывает второй ладонью и слегка растирает, – и снова затягивается. кивает в его сторону и касается своего уха: — как оно? — нормально, — влад, наученный опытом (и парочкой крепких диминых матюков), ничего не трогает, а просто чуть поворачивает голову. — как будто я что-то увижу, — дима фыркает и наконец тушит бычок о перила, — пошли, посмотрим. форвард действительно оказывается готовым к более короткому украшению, о чём дима довольно сообщает, получая в ответ тупую двусмысленную шутку про размеры. к концу приёма влад совсем расходится: вертится и беспрерывно болтает, будто пытаясь скрыть нервозность. — так, — дима наконец стаскивает перчатки, оттягивает одну, шлёпает ею по владовому плечу и отходит к раковине, — заебал, иди уже отсюда. — прям так, без оплаты? – после диминого тяжёлого вздоха и "с тебя двойная за моральный" влад как-то тушуется, сбавляя, и добивка про расплату натурой остаётся при нём, — ладно, да, я уже чего-то борщу, ты прав, ты прав... дим? — да? — он оборачивается и операется поясницей на мойку, скрещивая руки на груди, только на секунду отвлекается – где-то на фоне автоклав сигнализирует тонким писком о законченном цикле. — я всё хотел спросить... — влад смотрит на него как-то слишком сосредоточенно, от такого пробирают мурашки, — каково с штангой? ну... -- дима вопросительно поднимает брови, как бы поторапливая, и у влада забавно краснеют уши, -- ты знаешь. целоваться? — хочешь себе тоже сделать? — дима по привычке прикидывает, как будет проходить заживление в случае с владом "в одно ухо влетело, из другого вылетело" зайковым и хмурится, – только сразу предупреждаю... — да нет, – влад перебивает, дёргано обтирая ладонью лицо, -- я, ну, просто поинтересовался, — хватает дверную ручку и тянет, — ладно, спасибо, пока! и выскакивает за дверь, оставляя диму в недоумении. в прихожей студии слышится его чрезмерно громкий голос, сообщающий, что платить он будет картой, и да, конечно ему понравилось, он бы сюда хоть каждый день ходил, так ему здесь хорошо, и до димы вдруг доходит. ему требуются несколько минут, чтобы решиться, и он нагоняет влада уже в темноте арки. дёргает за куртку, целует, прихватывая нижнюю губу, и в конце проводит по ней языком, намеренно задевая титановой накруткой. этого мало, очень, но если дима вдруг ошибся, если вдруг владу действительно было просто интересно — у него есть шанс спустить на тормозах, предложить закрыть тему. — не помню, как это, — он выдыхает облако пара, чувствуя, как колотится собственное сердце, — давно не целовался. и заскакивает обратно в студию, спешно приглашая следующего клиента в кабинет.