Рождественская история

Пять лет спустя.... - Пап, мы приехали уже? Маленький Фредди в очередной раз чувствительно пнул спинку отцовского сиденья. Вырулив с парковки перед Хитроу, они ехали в лондонскую квартиру Луи в плотном предрождественском потоке машин. Снега в этом году почти не было, но сын все равно заявил, что по сравнению с ЛА здесь просто северный полюс. Луи сто раз удостоверился в том, что курточка Фредди плотно застегнута и шарф завязан так, как надо, прежде чем вывести сына из здания аэропорта - он привык совсем к другому климату. Это был первый раз, когда Томлинсону удалось убедить Бриану отпустить малыша к нему на Рождество - прежде она считала его слишком маленьким для таких путешествий. Готовясь первый раз отпраздновать этот важный день вдали от дома, вдвоём с отцом, четырёхлетний Фредди Рейн Томлинсон чувствовал себя взрослым, важным и гордым. Он без конца крутился на своём детском сидении, к которому Луи надежно его пристегнул, не обращал никакого внимания на включённый на айпаде мультик и болтал ногами в новеньких тёплых ботиночках от Gucci. - А сейчас приехали? - Ещё нет, сынок, - Луи пришлось резко вывернуть руль вправо, потому что машина из соседнего ряда внезапно решила перестроиться. - Черт! Ты где права покупал, засранец? - Засранец! - радостно повторил Фредди, хлопая в ладоши. - Нет-нет, Фредди, это плохое слово, не повторяй его, пожалуйста. - Хочу говорить так же, как папа! - Папа так не говорит... обычно. Это был особый случай. Луи бросил на сына тревожный взгляд в зеркало заднего вида. Они впервые оказались вдвоём так надолго, на все зимние праздники, и он буквально ощущал всю ответственность на своих плечах, как огромный походный рюкзак. Нужно было следить за тем, что именно Фредди ест (и за тем, что он реально это ест, а не кидает кусочки брюссельской капусты под стол), одевать его, купать, а самое главное - постараться не научить его ничему плохому. Может, он и не был идеальным отцом, но, по крайней мере, никто не мог бы упрекнуть его в том, что он не старается. И он действительно очень, очень любил этого непослушного светловолосого мальчугана - даже в такие моменты, когда малыш не переставая пинал спинку его кресла. Как, например, сейчас. - Фредди, ты не мог бы перестать делать так, пожалуйста? - Как делать, папа? - Лягать спинку моего кресла. - Что такое лягать?.. Ой, папа, посмотри, там ёлочки! Давай купим ёлку! И правда, на одной из улиц у дороги расположился небольшой елочный базар. Люди выбирали ёлки, гуляли между рядов, покупали кофе или горячий шоколад в маленьком ларьке. Луи не ставил в своей квартире ёлку уже несколько лет - обычно рождественское дерево всегда было у них дома, куда он приезжал встречать Рождество с сёстрами и мамой, но с тех пор как Джоанны не стало... В общем, многое изменилось. Но теперь он сам был отцом и должен был создавать волшебство праздника для своего сына. Так что они припарковались, вылезли из машины и направились к елкам. Для Фредди тут же был куплен горячий шоколад в картонном стаканчике, для Луи - кофе, и отец с сыном приступили к ответственнейшему выбору. - Смотри, может, эту? - предложил Томлинсон-старший. - Неа, слишком маленькая. А вот эту? - Боюсь, эта в нашу квартиру не влезет. Так они переходили от ряда к ряду (стараясь, впрочем, держаться подальше от других людей с учетом пандемии), допивая свои напитки и слушая рождественские песни, звучащие из динамика. Наконец, когда заиграла Santa Claus is coming to town, они увидели ту самую ёлку, которой явно было предназначено занять своё почетное место в гостиной - не слишком низкую, не слишком высокую, пушистую, с ровной макушкой, в общем, идеальную. Отец и сын переглянулись друг с другом и молча кивнули. Когда Луи, расплатившись, уже тащил ёлку к выходу, песня снова сменилась - и вместо ожидаемой Last Christmas или Jingle Bells он вдруг услышал знакомый голос. «You don’t have to say you love me, you don’t have to say nothing, you don’t have to say you’re mine”, - пел Гарри, заставляя Луи замереть как ледяная статуя прямо посреди рождественского елочного базара. Ох, боже мой. Они так и не разговаривали с тех самых пор, с того вечера, когда... В общем, с той встречи в номере отеля. Луи прекрасно помнил, как наутро после этого спустился на завтрак - и обнаружил растерянного Найла, жующего омлет и читающего записку от Гарри, которую тот оставил на стойке ресепшн. Что-то вроде «Уехал в аэропорт, извини, что не попрощался лично». Имя Луи в записке, конечно, не упоминалось. Найл тогда не стал ни о чем расспрашивать, но взглянул на Томлинсона так, будто догадывался, что причина раннего отъезда Гарри связана с ним. Более неловких совместных завтраков у них ещё не было. А потом... Все начало катиться, как снежный ком. Рождение Фредди и хлопоты, связанные с ним. Уход Джоанны. Концерты. Репетиции. Ночи в звукозаписывающих студиях. Отношения, ни одни из которых так и не сработали. Поездки домой, к сёстрам, и в ЛА, к сыну. Просто круговорот. Конечно, он слушал его песни, напевал, моясь по утрам в душе, Golden, смотрел новые фотографии, клипы, даже завёл фейк-страничку в твиттере, что-то вроде larry69, чтобы подписаться на пару фан-аккаунтов. Луи наблюдал издалека, как бы оставаясь в толпе, затерявшийся среди тысяч людей, которые восхищались Гарри и любили его. Один из множества огоньков на его концерте. Их общее прошлое давно было заметено снегом и Гарри, должно быть, вовсе не хотел о нем вспоминать. Ещё бы, ты ведь все для этого сделал, хмыкнуло подсознание. Ты сам во всем виноват. - Эй, мужик, ты бы подвинулся, - грубо проворчал кто-то, протискиваясь мимо Луи и возвращая его с небес на землю. - Занял со своей елкой весь проход. - Извините, - Лу оттащил ёлку в сторону и, не удержавшись, добавил: - А вам не мешало бы проникнуться духом Рождества, а то вы прямо как старый... Он собирался сказать «Гринч», но тут маленький Фредди, явно унаследовавший отцовский характер, с очаровательной улыбкой пролепетал: - Засранец! И ворчливый дядька, сделавшись красным как ёлочный шарик, убрался восвояси. Луи догадывался, что идеальный отец в такой ситуации отругал бы сына, но, честно говоря, он очень, очень гордился своим мальчиком. Позже, когда они добрались до дома, разобрали вещи и пообедали разогретыми фрикадельками из Икеи, Луи возился с елкой, устанавливая ее поровнее и расправляя ветки, а Фредди, переодетый в домашний костюмчик с надписью Santa’s little helper, копался в большой коробке с елочными игрушками. Там были старые игрушки из дома родителей Луи, и совсем новые, ещё в упаковке, и разноцветные гирлянды с сотней маленьких лампочек - в общем, настоящий рай для четырёхлетнего мальчика. - Смотри, пап, я принцесса! - заявил сын, обмотавшись длинной ниткой ёлочных жемчужных бус. Луи улыбнулся: - Очень красиво. Они с Брианой давно договорились воспитывать Фредди без гендерных предрассудков в стиле «мальчикам можно играть только с машинками и наряжаться только спайдерменом, и никогда не плакать». Его любимой диснеевской принцессой была Эльза, и сейчас он бегал по гостиной, весь обмотанный бусами, распевая Отпусти и забудь. Гарри был бы в восторге, вдруг пришло в голову Луи. Томлинсон совсем недавно впервые увидел Vogue со Стайлсом на обложке - и у него перехватило дыхание от восхищения. Гарри был невероятно смелым, открытым, казался более собой, чем когда-либо до этого, и, черт возьми, ему очень, очень шли все эти шикарные платья и юбки. В интервью, которое Луи перечитал несколько раз, Гарри упоминал о том, что теперь занимается медитацией. У самого Луи для душевного равновесия по-прежнему были только сигареты - и воспитание чудесного маленького мальчика, конечно. - Пап, посмотри, какая красивая птичка! Повесим ее на ёлку? Фредди аккуратно положил на протянутую ладонь отца маленькую фарфоровую горлицу. Сердце Луи пропустило удар - это была она, та самая, рождественский подарок от Гарри. Он давным-давно ее не видел и иногда даже думал, что потерял насовсем. Первые пару лет после того самого Рождества, когда они со Стайлсом поругались, он хранил ее отдельно от других ёлочных игрушек, в тумбочке, и иногда доставал, чтобы удостовериться - она все ещё здесь, как маленькое связующее звено между ними. А потом, после очередных зимних праздников, она исчезла вместе с другими украшениями - наверное, горничная сложила все в одну коробку. Ёлку Томлинсон с тех пор ни разу не ставил. И вот теперь он снова держал фарфоровую птицу на ладони. Луи вдруг почувствовал, как глаза защипало от подступающих слёз. - Ты грустишь? - наклонив голову набок, обеспокоено посмотрел на него Фредди. - Это грустная птичка? - Н-нет, все хорошо, - Луи, заставляя себя улыбнуться, отдал горлицу сыну и поднял его на руки, чтобы малыш мог повесить ее на ёлку. - Просто... мне подарил ее один очень близкий человек. А теперь мы с ним больше не разговариваем. - Почему? Он улетел к ангелам? Как многие четырехлетние детишки, Фредди считал всех взрослых ископаемыми, чьё основное хобби - то и дело умирать. - Нет, что ты, - горлица заняла своё место на ветке, и Луи осторожно поставил сына на пол. - С ним все в порядке, слава богу. Фредди посмотрел на отца с удивлением, не понимая, почему до него не доходит очевидное: - Ну тогда просто позвони ему! Луи растерянно взъерошил свои волосы и наклонился к коробке с игрушками за следующим украшением. Позвонить? После стольких лет? После того, на какой ноте они расстались? Нет, я так не думаю. Лучше просто... оставить все как есть. Да, это отличный план. - Знаешь, сынок, я не думаю, что он захочет меня слышать. Вообще-то я повёл себя с ним не очень хорошо. Я был полным... - Засранцем? - Да, именно. - Но ты же сам говорил - если вёл себя плохо, значит, надо просто извиниться. - Да, но... Луи попался в ловушку. Это была его собственная фраза, и он не мог просто так от неё отвертеться, не пошатнув свой родительский авторитет. Он присел на корточки и строго посмотрел на сына: - Ну вот что, Фредди... Подай-ка мне вон того оленя, пожалуйста. Мальчик послушно кивнул и принёс из коробки большую серебряную игрушку. А потом вручил ее отцу и серьезно, обхватив его лицо обеими ладошками, заявил: - Ты должен быть смелым, как Эльза. Помнишь, что было, когда она долго-долго скрывала свои чувства? - Ну... да, началась вечная зима или вроде того. - Ты ведь не хочешь, чтобы в твоём сердце началась вечная зима, правда, папа? Луи медленно покачал головой, думая о том, как, черт возьми, им с Брианой удалось произвести на свет настолько мудрого ребёнка. - Тогда звони! - Ладно, ладно, - подняв руки вверх в знак того, что сдаётся, Луи вытащил из кармана свой айфон. Нашёл в списке контактов знакомый номер. Помедлил, перед тем как нажать значок с телефонной трубкой. И... услышал короткие гудки. Конечно, глупо было ожидать, что за пять лет он ни разу не сменил номер телефона. Ну вот, я попытался и потерпел поражение, тут уж ничего не поделаешь, подумал Томлинсон, испытывая странную смесь разочарования и облегчения. Но тут же, бросив взгляд на сына, вешающего на ёлку карамельную тросточку, он понял - этого ещё не достаточно. Эльзу бы такая мелочь явно не остановила. И тогда Луи отыскал номер Джеммы. Снова немного помедлил, и, глядя на фарфоровую горлицу, нажал кнопку «позвонить». В это время точно такая же горлица висела на ещё одной ёлке - в комнате, где Гарри и его сестра Джемма пытались скрепить пряничный домик сахарной глазурью. Домик постоянно разваливался, что ужасно смешило брата и сестру. Параллельно с этим они играли в игру вроде пантомимы, где надо было изображать своих бывших так, чтобы другой отгадал, кто это. - Ну ладно, а теперь угадай вот это, - Джемма, с бокалом красного вина в одной руке и миской глазури в другой, встряхнула головой и патетически воскликнула: - Я неуравновешенный неврастеник, и просто обожаю спать с официантками из придорожных кафе! Гарри, украдкой откусивший кусок от пряничной крыши домика, хихикнул: - Легко, это старина Дэниэл. Моя очередь... Так... Я украла твои трусы, чтобы продать их на eBay фанаткам, и... В это время телефон Джеммы завибрировал. Она, поставив миску с глазурью, поднесла его к глазам и удивлённо воскликнула: - Луи! - Что? - Гарри чуть не поперхнулся вином. - Нет, это Лора - помнишь, такая, брюнетка из Токио. - Да нет же, Гарри, Луи звонит! Гарри уставился на сестру, округлив глаза. Это что, программа «Рождественское чудо»? Тем временем Джемма, не отводя такого же шокированного взгляда от брата, поднесла телефон к уху: - Алло? На том конце что-то сказали - Гарри, прислушиваясь изо всех сил, уловил знакомый голос, его голос. Это и правда был Луи Томлинсон. Сердце Гарри бешено заколотилось, и он разом отхлебнул половину бокала вина, стараясь успокоиться. Луи. Звонит сюда. На Рождество. Примерно в такой же предрождественский день пять лет назад Гарри держал в руке его член. Ничего удивительного, ха-ха, все как у всех. Дружеские штучки. Его взгляд совершенно некстати упал на сахарную глазурь, прозрачно-белую и текучую, а потом метнулся к висящей на ёлке горлице. Пять лет спустя. Он вспомнил то снежное утро, когда буквально сбежал из отеля, чтобы не встречаться с Луи. И все, что было потом - дни, когда хотелось просто исчезнуть. В то время он, всегда относившийся к сексу как к игре и говоривший такие пошлости, что у всех вокруг уши в трубочку сворачивались - чувствовал себя грязным, будто его изнасиловали. Заставлял себя шутить и улыбаться, как всегда. Обо всем знала только Джемма. Потом закрутились концерты, и записи новых альбомов, и съёмки в кино - со временем ему стало легче. Прошёл год или около того, прежде чем он снова мог начать с кем-то встречаться. Конечно, он скучал. Ловил каждое упоминание в медиа, новые фотографии, слушал его песни столько раз, что выучил все слова. Замечал, до чего на него похож малыш Фредди. Черт, да он даже был на недавнем онлайн-концерте. Спасибо за это, пандемия и локдаун. Но при всем этом, Гарри всегда напоминал себе, что ему никогда не быть частью жизни Луи, он может только наблюдать издалека, один из тысяч других людей. В общем-то, это был не такой плохой вариант, раз уж Лу без него лучше. Но... какого черта тогда он сюда звонит? Впрочем, сейчас ему как раз предстояло это узнать, потому что Джемма активно протягивала ему телефон. Боже, дай мне сил. Гарри одним глотком допил оставшееся вино, кашлянул, зачем-то взъерошил волосы. Поднёс айфон к уху осторожно, будто тикающую бомбу: - Алло? - Гарри? Привет, это я, Луи, - сбивчиво произнёс знакомый голос. - Пытался дозвониться на твой старый телефон, но ты, наверное, сменил номер... - За пять лет? - Гарри не удержался от улыбки. - Да уж, я просто помешан на переменах. - Ты... кхм... - по голосу было слышно, как Луи тоже улыбается. - Прости, что я тебя беспокою - если не захочешь слушать, просто положи трубку, хорошо? Гарри промолчал, прикусив губу. Нет, такой день, когда он добровольно отказался бы слушать голос Луи, ещё не настал. - В общем, я только хотел извиниться, - приняв молчание за знак согласия, продолжал Томлинсон. - Я был засранцем. Если ты сможешь меня простить - это будет настоящее рождественское чудо. А ещё... - немного помедлив, добавил он, - если ты сейчас в Лондоне, приезжай в гости - в любое время. Адрес у меня тот же - ты, наверное, его помнишь, мы ведь когда-то жили здесь вместе. Ко мне на зимние праздники приехал Фредди, и я был бы очень рад вас познакомить. Вообще-то, мне давным-давно следовало это сделать. Ну... что скажешь? Гарри подошёл к ёлке и медленно провёл пальцем по крылышку фарфоровой горлицы: - То есть... ты просто звонишь мне пять лет спустя и приглашаешь приехать к тебе в гости? - Прости, это, наверное, очень глупо... И ты вряд ли вообще хочешь меня видеть... Я просто думал, может... - Лу, - перебил его Гарри, и, покосившись на Джемму, сияющую и показывающую большие пальцы вверх, улыбнулся: - Я уже выезжаю. Луи не мог припомнить, чтобы обычный стук в дверь когда-нибудь вызывал у него такую бурю эмоций. Его сердце разом переполнилось нетерпением, трепетом, восторгом и бог знает чем ещё. Он торопливо открыл - и Гарри стоял там, со спутанными от ветра кудрями, в кремовом свитере, узких джинсах и пальто нараспашку, с большой коробкой имбирного печенья в руке и с улыбкой на губах: - Привет, Лу. Бывает, что мы думаем, будто очень изменились, приобрели новые привычки и больше никогда не будем прежними, но есть люди, чудесным образом умеющие возвращать нас в прошлое - с ними, сколько бы лет ни прошло, мы навсегда всё те же. И Луи, серьёзный и взрослый, готовящийся вскоре отпраздновать своё двадцатидевятилетие, порывисто обнял Стайлса, как когда-то делал это во времена Икс-фактора, ещё совсем мальчишкой. Уткнулся носом в кудри, пахнущие каким-то новым парфюмом, в который он немедленно влюбился так же сильно, как в прежний. Выдохнул: - Я по тебе скучал. - И я по тебе - очень, - шепнул в ответ Гарри. В эту секунду Луи почувствовал себя самым, самым счастливым на свете. И это чувство только усилилось, когда он полминуты спустя наблюдал за тем, как Гарри, присев на корточки, впервые здоровается с его маленьким сыном. - Привет, малыш Фредди, - Стайлс протянул ему ладонь. - Рад с тобой познакомиться. - Привет, дядя Гарри, - и четырёхлетний мальчуган с серьёзным видом пожал его руку своей ладошкой, а потом заговорщически шепнул на ухо: - Хорошо, что ты пришёл - надеюсь, теперь папа больше не будет грустить. В тот вечер они вместе наряжали ёлку, обсуждали все на свете, пили горячий шоколад с имбирным печеньем, даже позвонили Найлу и Лиаму и провели около часа, болтая с ними по FaceTime. Глядя, как мальчики - его, пожалуй, самые близкие мальчики - вешают на ёлку игрушки и поют песни из Холодного сердца, Луи чувствовал, что вернулся домой после очень долгой и изматывающей дороги. Вернуться домой на Рождество - это было так правильно. Тот самый кусочек пазла, закатившийся под кровать пять лет назад, теперь нашёлся - Томлинсон впервые мог поставить его на место и взглянуть на картину целиком, и она оказалась прекрасна. Луи ещё не знал, станут ли такие предрождественские вечера традицией и что их ожидает дальше, но он очень, очень надеялся на лучшее.