Семья, которой не хватало Глэму.

      Два юных музыканта сидели на чёрной скамейке, в парке. Сухие листья вяза слегка шуршали под ногами. Откуда-то издалека доносился стук дятла. На улице было слегка прохладно, но по летнему тепло, несмотря на наступившую осень.       Уставший Глэм откинулся на спинку лавочки. На его коленях лежала скрипка в черном чехле. Блондин не особо питал любовью к этому инструменту. Будь его воля, он бы вообще лишний раз к нему не притрагивался.       Рядом с Глэмом расположился Чес. У него в руках была потасканная жизнью гитара. Чес с некой теплотой и заботой перебирал её струны, зажимал аккорды. Спокойные звуки гитары заполняли тишину.       Глэм закрыл глаза. Слушая игру шатена он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя счастливым. Послышался полушёпот, перерастающий в тихое бурчание какой-то песни. Чес хорошо пел. Несмотря на отсутствие музыкального образования, он был необычайно талантлив и наделён хорошим музыкальным слухом. Музыка давалась ему легко. Иногда Глэм даже завидовал этому. У него не было такого таланта, все успехи достигнутые им сейчас, это были плоды насилия отца.       Вспомнив об отце, Себастьяна нахлынули неприятные воспоминания. Он чётко увидел перед своими глазами взмах линейки. В правом запястье появилась пульсирующая боль. Глэм зажмурил глаза, делая резкий вдох от боли.       Чес прервался. Он обернулся и посмотрел на своего приятеля. Глэм открыл глаза и в свою очередь посмотрел на Чеса. Блондин почувствовал себя слегка неловко.       Отвлечь Чеса от гитары было почти невозможно, настолько он погружался в игру. И если он резко остановился во время игры, значит повод действительно важный.       — Извини… Я не хотел… Тебя отвлекать… — Глэм натянул обыкновенную улыбку. Но на него смотрел серьёзный взгляд Чеса. Этот взгляд не был злым, рассерженным, или обиженным. Скорее, он передавал волнение. С лица Глэма сползла улыбка. Он вздохнул, вспомнив что здесь ему не нужно показывать безудержное веселье. Он лишь прижал к груди правую руку. Боль продолжала пульсировать. Блондин сжал кулак и снова зажмурился.       — Глэм… — на его плечи легли тёплые ладони Чеса, — чува-а-ак, не нужно так себя изматывать. Может ты сегодня поспишь, и мы не будем собираться?       — Послушай, Чес, мне не настолько важен сон, как ты думаешь. Для меня не трудно жить по такому режиму. — Глэм улыбнулся уже искренней улыбкой. Ему не хотелось чтобы за него волновались.       — Нет-нет-нет, сегодня ты поспишь. Ты хоть видел свои синяки под глазами?       — Но… — Глэм на секунду запнулся в разговоре. Он сложил ладони вместе — прошу, Чес, мне не нужно спать, давай сегодня поиграем на гитарах? — его сердце бешено забилось. Меньше всего он хотел находиться в своём доме, а ночные побеги делали его счастливым.       — Нет, тебе нужно поспа…       — ЗАМОЛЧИ! — перебил Чеса Себастьян. У него участилось дыхание. Но через секунду он осознал, насколько был агрессивным его ответ. Он схватился руками за голову и откинул её,       — прости, это было случайно…       — Глэм. — голос гитариста стал ещё более серьёзным. — Я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но знаешь… По тебе видно что что-то у тебя не так. Меня волнует твоё состояние, тебе нужен здоровый сон… — Чес говорил без обычных растяжек звуков, это лишь придавало серьёзности диалогу.       Глэм усмехнулся. Сейчас он осознал, что не сможет вечно скрывать происходящее в его семье от Чеса. принял серьёзное решение…       Он не мог предугадать реакцию друга, но решился поделиться с ним. Он задрал правый рукав, и Чес увидел на руке бинты…