I'd Give My Heart Gladly

      — Больно?       — Немного.       — Нужен перерыв?       — Да, ну может, небольшой. Мы уже долго этим занимаемся, — Расслабляется Ханк, хоть и смутившись от своей просьбы. Кит кивает, снимая ногу с педали, и быстро удаляет излишки чернил с последних штрихов. Он откладывает тату-машинку и снимает перчатки, перед тем как, наконец, откинуться на спинку стула, раскинув ноги в разные стороны.       — Неплохо пошёл процесс, думаю, к следующему приёму мы точно закончим. — Комментирует Кит, ощущая нарастающую гордость в груди от своей проделанной работы. Ханк все еще переводит дыхание, тяжело дыша на скамье. Кит встает, чувствуя неловкость из-за односторонности их разговора. Он подходит к мини-холодильнику, лениво подтягиваясь и ощущая, какими ватными стали его ноги после такой упорной работы. — Принести воды или что-нибудь ещё?       — Да, если не сложно, — быстро бросает ответ Ханк, будто он давно этого хотел.       — Да без проблем, — Кит достаёт по бутылке для каждого и возвращается на место, протягивая одну и наблюдая, с какой жадностью пьёт Ханк. Кит делает несколько глотков, пробегая глазами по комнате в поисках отвлечения. Светская болтовня, чтобы заполнить тишину, всегда является самой сложной частью, когда гудение тату-пистолета уже не делает это за тебя.       Как ни странно, почти хуже работать с тем, кого ты уже знаешь, но общаешься с ним недостаточно хорошо, чтобы перестать чувствовать скованность. Он знаком с Ханком уже большую часть года, но их сложно назвать друзьями. Приятели через Широ, возможно. Они зависали вместе несколько раз, но всегда с Широ, который таскал их за собой, пытаясь склеить две стороны своей жизни воедино - семью и друзей.       К счастью, Ханк, кажется, вполне преуспевает в подобных вещах.       — Так значит тебе не терпится стать дядей?       — Широ уже и своих коллег достал, да? — Кит невольно усмехается, с нежным видом качая головой от этой мысли. В последнее время Широ стал слишком жадным до внимания, пребывая в безнадёжных поисках ушей, которым можно было разболтать накопившееся, или же плеча, в которое можно нервно поплакаться. Кит глубоко сочувствует бедной суррогатной матери, проходящую через это с самого начала и вынужденную смириться со всеми запросами Широ. — Он, блять, теперь не затыкается об этом. Только и делает, что читает книги для будущих родителей и переставляет эти несчастные пять кусков мебели в детской. Можно подумать, что он собирается притащить домой гомункула или что-то типа того, буквально готов к самым худшим последствиям, от колик до ёбанного апокалипсиса. Клянусь.       — То есть, это значит да? — шутит Ханк, вопросительно изгибая бровь. Кит впал в замешательство, пытаясь вспомнить, какой был вопрос, и вернулся к прежнему спокойному состоянию. Конечно же он счастлив за Широ, и это волнующее чувство радости, которое испытывает его брат, невероятно заразительно, когда они вместе… но только когда они вместе, сам Кит не испытывает те же эмоции.       Ничего личного. Широ может быть самым большим семьянином в этой части страны, но не Кит. Даже близко.       — Я не очень в ладах с детьми. Не нравлюсь им.       — Широ говорил мне, что ты хочешь найти себе жильё до того, как появится ребёнок.       — Ну, честно говоря, я живу с ними ещё с прошлого года, когда мы только переехали сюда. Мне кажется, самое время выпорхнуть из гнёздышка и перестать быть третьим колесом этих несчастных засранцев. — Размышляет Кит, пытаясь завязать распущенные волосы обратно. Это не должно было звучать так горько, но так оно и есть.       — Есть какие-нибудь идеи насчёт жилища?       — Боже, хотелось бы, чтобы они были, — усмехается Кит, откидываясь на спинку сидения и запрокинув голову. Он уставился на цветной потолок, украшенный его росписями. — Я ещё не совсем готов, чтобы что-то покупать, вообще не уверен в том, где хочу быть. Так-то надеюсь снять квартиру, но, отвечаю, во всём этом блядском городе нет ни одного места, в котором разрешат содержать огромную собаку. И я точно никуда не попрусь без Космо. В общем, пока без вариантов.       — Хм.       — Так зачем это тебе? Есть идеи, которые можешь подкинуть?       — Возможно.       — Серьёзно?       — Я не знаю, подойдёт ли это тебе, поэтому сомневаюсь.       — Я подумываю о том, чтобы жить в собственной машине, Ханк, планка довольно низкая. — признаётся Кит, делая большой глоток своего напитка. Поставив на место бутылку, он с надеждой смотрит на Ханка. Тот выглядит всё ещё не до конца уверенным, но, неохотно кивнув, начинает объяснять.       — Кое-кто ищет соседа. — информирует его Ханк. Кит это никак не комментирует, только, прикусив щеку, убеждает себя, что смириться с наличием соседа — это маленькая цена, которую нужно заплатить, чтобы перестать пользоваться щедростью Широ и Адама. — Ну, я бы не сказал, что так активно ищет. Он провёл несколько собеседований, а затем сдался, решив, что идея быть кретином и пытаться оплачивать всё самостоятельно звучит круче, потому что «он скорее окажется бомжом, чем согласится делить крышу с натуралом». Его слова, не мои.       Понимание оглушает Кита, сносит его с ног, прямо как приближающийся поезд, и одним отвратительным ударом выбивает весь воздух из лёгких. Он едва ли не давится водой, неуверенный, что должен чувствовать: дискомфорт или же наоборот, нелепое веселье. По правде говоря, он всегда теряет уверенность, когда дело касается Лэнса.       — Хм. Забавно. Мне тут же пришла в голову идея, кто бы это мог быть. — Говорит Кит, изо всех сил стараясь сделать свой голос бесстрастным, лишённым эмоций. Несправедливо сложно подобное осуществить, учитывая, что он даже не уверен в том, какие чувства пытаются вырваться на поверхность. Лэнс МакКлэйн просто концетрат противоречащей самой себе силе, с которой нужно считаться, он совершенно непредсказуемый по своей природе. Он вызывает в людях всё самое худшее и лучшее. — Как там поживает Лэнс?       — Хорошо. В своём обычном состоянии. Правда, пару месяцев назад он завалил экзамен, но вроде как смог всё разрулить. Уже этой осенью выпускается. Нервничает, но я думаю, что у него всё получится. Единственная причина, из-за которой он облажался, заключается в том, что он не прилагал к этому никаких усилий.       — Я думал, что он достаточно серьёзно настроен на учёбу.       — Так и есть. Вроде. Всё ради его семьи. Они думают, что это замечательно, что ему дали возможность приехать в Америку и вообще учиться, поэтому подталкивают его, да и сам он хочет стать причиной их гордости, поэтому заставляет себя. Хотя у него вообще не лежит к этому душа, и мне кажется, что чем глубже в лес, тем отчётливее он это понимает. Но он уже почти у финишной прямой, поэтому скоро будет волен поступать так, как хочет, узнать и понять, что ему нравится. — Голос Ханка становится всё более непринуждённым и лёгким. Он никогда не испытывал сложности говорить о Лэнсе. Так или иначе, всегда находит способ упомянуть его в разговоре, теряя нить диалога с Китом. Они тот самый тип лучших друзей, о которых, как считал раньше Кит, говорят только в фильмах, несмотря на разницу в пять лет. Это в своём роде вдохновляет, несмотря на смешанные чувства Кита к Лэнсу, как к человеку.       — Хм.       — Он порвал с тем мудаком, с которым встречался последние пару месяцев. Слава Богу. — Ханк сообщает эту новость так, будто Кит должен быть настолько же ей рад. На самом же деле Кит просто неловко кивает, сохраняя на подкорке эту информацию. Он даже не знал, что Лэнс был в отношениях.       Если так подумать, в последний раз, когда они были вынуждены проводить время вместе, Кит вспоминает, как Лэнс постоянно лепетал о какой-то девушке, которая его заинтересовала. Видимо каждый второй месяц в его жизни постоянно появляется новый человек. Не то, чтобы Кит осуждает его, ему в принципе до звезды, кто чем занимается за закрытыми дверьми, тем более, когда дело касается Лэнса. Ему просто жаль того дурачка, который старается удержать внимание Лэнса более чем на одну ночь, не говоря уже о долгосрочных отношениях. Это совершенно не просто… кому как ни Киту это знать.       — Можешь описать его дом?       — Небольшой дворец. Без понятия, как он умудряется оплачивать за него, учитывая, что он работает только ассистентом в студенческой библиотеке, но это даже хорошо. В пяти минутах ходьбы все удобства, огромный огороженный двор, вид на океан, а внутри ещё и новый ремонт. Чувак жил бы как в сказке, если бы только мог позволить себе всё это оплатить.       — Блять. Звучит неплохо. — присвистывает Кит и тут же сожалеет об этом, когда Космо, радостно дёрнув ушами, вскакивает со своего лежака в углу. Он был таким терпеливым сегодня, хотя Киту даже не удалось вывести его на прогулку между записями. Им следует сходить в тот собачий парк позже, после того, как он всё закончит. Кит бросает собаке извиняющийся взгляд и поворачивается обратно к Ханку.       — Ну что, как думаешь? Хочешь, чтобы я дал ему твой номер?       — Ты всерьёз считаешь, что он будет даже рассматривать меня? — Слова срываются с губ Кита быстрее, чем он успел обдумать, стоило ли вообще задавать этот вопрос. Конечно же он заинтересован, кажется, это идеальное место для него, именно то, что он искал и даже больше. Но… это же Лэнс. Едва ли он мог вынести его присутствие хотя бы час, жить с ним было бы для него личным кошмаром.       — Слушай, я знаю, что вы, ребята, начали знакомство не совсем с той ноги. Той ночью он включил режим полнейшей суки, когда вы встретились впервые, напившись до отключки, и я точно не собираюсь его оправдывать. Но потом же вы без проблем зависали вместе пару раз? Не совсем понимаю, в чём проблема. Вы точно не ненавидите друг друга.       Точно не ненавидите друг друга.       Как бы сильно Киту не нравилась та уверенность, с которой Ханк говорит, будто это уже известный и неопровержимый факт, и аргументы против не принимаются… к сожалению, это действительно так. Кит не ненавидит Лэнса. Он думает, что возможно он должен, и, может быть, Лэнс считает, что Кит его правда ненавидит, но нет. Он скорее ненавидит то, что не способен ненавидеть Лэнса.       — Я не ненавижу его. — Смягчается Кит, желая поставить точку в этом разговоре. Он лениво хрустит костяшками пальцев, просто, чтобы отвлечься. Хочет вернуться к работе. — Это просто неловко. Каждый раз, когда я вхожу в комнату, он, типа, замолкает, просто пялится и полностью пропускает мимо ушей всё, что я говорю. Всё ок, когда мы в окружении общих друзей, но только мы вдвоём? Не знаю, скорее всего, рано или поздно, всё дойдет до критической точки, а это может плохо кончиться.       — Но может кончиться и хорошо.       — Чёрт, ты проводишь слишком много времени с Широ, звучишь точно, как он.       — Ну так что?       — Можешь дать ему мой номер. Не тот, который у тебя, это мой рабочий. Я дам личный. — Кит тяжело вздыхает, как будто ему физически было больно уступать. Он достаёт свой телефон из заднего кармана, как и Ханк, который последовательно вбивает номер под диктовку Кита.       Он точно об этом пожалеет.       — Ты не пожалеешь об этом, Кит. Я понимаю, что ты имеешь полное право быть скептичным на этот счёт, но я надеюсь, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не тот тип людей, который будет называть всех подряд своими лучшими друзьями. Как только ты узнаешь его лучше, поймёшь, что он правда классный парень. Просто дай ему второй шанс.       Кит уже жалеет об этом.       Оставшаяся часть сеанса с Ханком проходит быстро, прекрасная тишина, к которой Кит так привык, наконец-то воцарилась, как только тату-машинка заработала снова. Кит счастлив оказаться один на один со своими мыслями во время работы, высовывая язык, стоило ему погрузиться в процесс полностью. Образцовое тату покрывает всю спину Ханка, созданное под вдохновением традиционных методов татуирования его гавайских предков, и Кит хочет быть уверенным в том, что он соответствует им. Едва ли у Ханка были какие-то недовольства, он не собирается что-то высказывать на последних штрихах.       После того, как ушёл Ханк, и он прибрал своё рабочее место, Кит хватает поводок Космо с вешалки и готовится к выходу. Он делал всё немного нетерпеливо, натягивая свитер и перчатки на скорости, даже не потрудившись зайти и попрощаться с коллегами перед уходом. Его руки чешутся от желания схватить телефон и проверить сообщения, но, не желая наступать на те же грабли снова, он держит в голове мысль, что это никогда не заканчивалось ничем хорошим.       Что если там нет никаких сообщений? Разраставшееся в груди разочарование и нетерпение только продолжали становиться больше, как и одержимое желание проверить телефон по дороге домой.       А что если сообщение есть? Что же, просто скажем, что ему потребовалось намного больше чёртового времени, чтобы доехать до дома.       Это тот самый день недели: пятница — любимый день Кита. Это день, когда сотня долларов, ежемесячно покидающая банковский счет Кита, окупается. Это тот день, который он с нетерпением ждёт в течение долгих мучительных часов на работе или одиноких часов дома. Это день, когда он позволяет себе полностью расслабиться, немного побаловать себя.       Каждую пятницу, как по часам, он получает сообщения от Леандро. Это часть, полученная благодаря подписке на NSFW контент, которую он оплатил импульсивно и с тех пор ни на секунду не пожалел. Эти сообщения обычно состоят из фотосетов или случайных полнометражных видео, когда Леандро становится особенно щедрым. Не то, чтобы Кит был придирчивым, он с радостью примет всё, что ему дают.       Это сравнимо с условным рефлексом собаки Павлова, то, как Кит торопится домой каждую пятницу, чувствуя, как горит его тело под кожей, прежде чем появится хорошая причина этому пожару. Ему было бы стыдно, если бы он не был так блядски возбуждён. Как бы то ни было, он может себе это позволить, и не то, чтобы он баловал себе слишком много, но, блять, скорее мир перевернётся, чем он прекратит этим заниматься.       Итак, он слегка зависим и влюблён в одного порно-блогера, что в этом плохого? У людей есть пороки и похуже.

***

      Это самый любимый день недели Лэнса.       День, когда он может красиво одеться и стать немного лучше, стать человеком, который намного увереннее в себе, чем обычный он. День, когда он рассчитывает получить море комплиментов от своих постоянных зрителей. И, говоря простым языком, это день недели, когда он может трогать себя пару часов и назвать это своей работой. Что может быть лучше?       Порою, его жизнь не чувствуется настоящей. Сколько людей искренне признаются в том, что их достаток и нынешняя жизнь — это заслуга их тела? Работать на своих условиях, в уюте их родного дома, никогда не делая то, что им не приносит удовольствия. Ему не нужно заводить будильник, работать несколько дней в неделю, Лэнс может устроить несколько фотосетов за один день и просто запостить их в в ближайшие дни.        Не говоря уже о том, что он не собирался превращать это в свою рутинную работу. Он публиковал фотографии с самим собой просто из-за того, что он был возбуждён и жаждал внимания, слишком голодный до похвалы и одобрения. Лэнс просто веселился, не воспринимал себя серьёзно, прошёл путь от отвратительных, плохо обрезанных фотографий с плохим освещением, до полномасштабных HD-видео, где он поочерёдно скачет на коллекции своих игрушек, анонимно подаренными ему его зрителями.       Так что тот факт, что он делал на этом деньги, не говоря уже об их количестве, можно назвать приятным бонусом.       Со всей этой информацией в голове, имеет ли права кто-то его осуждать за то, что он вкладывает усилия, создавая фильмы для своих преданных подписчиков? Мужчинам и женщинам, которые поддерживают его и обеспечивают средствами для существования? Он хочет, чтобы им было хорошо, хочет, чтобы они получали удовольствие и продолжали вкладывать в него деньги, хочет сохранять интригу, которая никогда не надоест.       Дело в том, что это ночь пятницы, и, когда он слышит стук в входную дверь, в его заднице был глубоко вставленный вибратор, а на члене находилось вибрирующее кольцо. Абсолютно обнажённый, за исключением кошачьих ушек на голове, Лэнс стоит на коленках, стонущий и хныкающий, как настоящая шлюха, коей он является… и кто-то же в это время стоит перед его входной дверью, из всех ебанных дней.       Лэнс точно уверен, что смазка, щедро использованная между его ягодицами и стекающая по его бёдрам, пачкает шёлковый халат, который он второпях накидывает на себя после неуклюжего броска на кровать своих секс-игрушек. Плюнув на то, что он их беспорядочно раскидал, Лэнс надеется, что его внезапный гость не станет врываться в его комнату.       К тому времени, как стуки в дверь превратились уже в настоящие удары, Лэнс не стал себя утруждать нижним бельём или штанами, направившись прямиком к двери. Его дом был действительно большим: красивая арендная недвижимость, которой восхищались его друзья и семья, когда они приходили к нему в гости, поэтому ему потребовалось несколько минут ускоренного темпа, чтобы добраться до прихожей и распахнуть дверь. И только тогда, когда он с опозданием замечает себя в отражении дверного проёма, Лэнс понимает, как он на самом деле выглядит.       Волосы, взъерошенные во всех направлениях, раскрасневшиеся щёки, пот, блестящий на его смуглой коже, алые от укусов губы, халат, наскоро накинутый, чтобы хоть немного скрыть наготу… Ахуеть.       К счастью, Вселенная сжалилась над ним, и его внезапным гостем, стоящим по ту сторону двери, оказывается никто иной, как Ханк.       — Чё хотел? — в лоб спрашивает Лэнс, ровным тоном, изогнув в любопытстве брови. Не то, чтобы Ханк столь внезапный гость, особенно после того, как они вместе сходили за кофе раннее утром. Неуверенный в том, какого чёрта должно было произойти, чтобы побеспокоить Лэнса в его часы-с-самим-собой, он не сдвигается с дверного проёма, и даже не удосуживается отойти в сторону, чтобы впустить своего друга.       Ханк же просто молча пялится на него. В глазах возникают нотки настороженности, он вытягивается и заглядывает за плечо Лэнса, как будто ответ находится прямо в его доме. В конце-концов, Ханк сдаётся и задаёт прямиком в лоб довольно очевидный назревший вопрос.       — У тебя в доме кто-то есть?       — Нет, — честно признаётся Лэнс, пожимая плечами. Подобный ответ спровоцировал только ещё больше вопросов в сузившихся тёмных глазах Ханка, подозрительно окидывающего взглядом внешний вид Лэнса, как будто он не совсем понимает, на что смотрит.       — Тогда почему ты… покрыт маслом и в халате?       — О боже, Ханк, когда-нибудь найдётся такой герой, который научит тебя искусству самоудовлетворения, — Лэнс протяжно и тяжело вздыхает, прежде чем, наконец, впустить Ханка в дом. Ханк следует за ним, но его глаза, направленные на открытые части тела друга, оставались такими же подозрительными. Наконец, что-то промелькнуло на его лице, как он тут же издал странный сдавленный звук.       — Фу, ты чё блин, дрочил?!       — Так, что ты хотел? — повторяет Лэнс снова, умоляя его перейти сразу к делу. Осторожно просит сменить тему, потому что он, чёрт возьми, попал прямо в точку, и Лэнс ни за что не станет врать своему лучшему другу, но он знает, что Ханк вряд ли здесь для этого. Ханк, как самый хороший парень, даже близко не так открыт и простодушен к вопросам секса, в отличие от Лэнса. Много лет эта тема являлась камнем преткновения для их дружбы, но Ханк честно старается поддерживать своего друга в разговорах об этих непонятных секс авантюрах, он просто совершенно не разбирается в них.       Ханк не отвечает сразу, сперва зайдя в гостиную и заняв своё привычное место на диване. Он снимает своё пальто и откидывает его в сторону прежде чем, наконец, повернуться к Лэнсу.       — Что ж, я собирался сделать тебе подарок, но теперь, мне кажется, ты его не заслуживаешь, с таким-то отношением.       — Ты шутишь. — повторно вздыхает Лэнс, пока его ухмылка постепенно охватывает лицо от накатившего осознания. Он проскакивает разделяющее их расстояние и приземляется на диван рядом с Ханком, врезаясь в его бок. Он обнимает его руку, сжимая бицепс чуть ли не до синяков. Умоляюще хлопает ресницами, смотря на своего друга с совершенно ненужной мольбой. — О, любовь всей моей жизни, пожалуйста, скажи мне, что это песочное печенье с глазурью и маленькими засахаренными вишенками?       — Это не еда. — Сообщает ему Ханк, но прежде чем Лэнс успевает надуть губы от досады, Ханк продолжает и успокаивает его. — Это номер милого парня. Милого парня, с которым ты умолял меня познакомить тебя месяцами. Милого парня, которому я, вроде как, предложил переехать к тебе, и он что-то типа заинтересовался в этом предложение.       — Ч-чего? — заикается Лэнс, на лице которого застывает полное неверие.       — Знаю-знаю, я почти самый настоящий купидон.       — Кто это?! — требовательно задаёт вопрос Лэнс, карабкаясь на диване ближе к Ханку, практически забравшись к нему на колени, в отчаянной попытке привлечь всё внимание. Раздражение разрастается в животе, пока в груди трепетно вспыхивает волнение. Прошло много времени с тех пор, как Лэнс пытался с кем-то завести отношения, или хотя бы просто подцепить ради одного траха: всё это время он был слишком занят учёбой и работой. Но если это кто-то, кем он увлечён уже какое-то время, то можно позволить сделать себе исключение. — Джереми из кафе? С такой милой бородкой?       — Нет, это не Джереми, о боже. — Стонет Ханк. — Как я вообще его пропустил? Приставать к нему на работе?! Я даже не знаю этого парня!       — Окей, но тогда кто эт… — Начинает снова Лэнс, однако вопрос так и не успевает до конца слететь с его губ, прежде чем Ханк сунул экран телефона ему в лицо. Его взгляду требуется мгновение, чтобы нормально сфокусироваться и прочесть имя контакта, но как только он это делает, остальная часть сознания быстро уплывает и растворяется в пустоте от неверия. — Кит?       — Ты мне должен пиздец как много, — деловито заявляет Ханк. Лэнс сидел, уставившись немигающим взглядом в экран телефона, словно имя может измениться, если он на секунду отвернётся. Он искренне не мог в это поверить. — Ты хотя бы представляешь, как сложно было оставаться невозмутимым, когда он задал мне вопрос, знаю ли я кого-нибудь, кто ищет соседа по комнате? Боже, это словно сами небеса раскрылись, чтобы наконец свести вас двоих. Этот парень — тот ещё орешек, знаешь? Общаться с ним чертовски трудно. Он очень замкнутый и пугающий, и выглядит так, будто может накинуться на меня, хотя он едва ли вдвое меньше меня.       — Эм, извини, я тут немного выпал. Ты прикалываешься? Кит хочет переехать ко мне?       — Это был мой третий пятичасовый сеанс с ним, Лэнс! Пятнадцать часов одиночества в его присутствии, полной тишины, только жужжание тату-машинки, которая хоть как-то отвлекала нас друг от друга, и мне всё равно потребовалось много времени, прежде чем провести с этим парнем один нормальный разговор. Если бы у меня не было козырной карты в виде того, что я друг Широ, мне кажется, это бы никогда даже не произошло. — Пылко жалуется Ханк, но Лэнс слушает его только вполуха.       Конечно же он искренне благодарен! Он правда очень-очень благодарен, он умолял Ханка замолвить за него словечко ещё с тех пор, как узнал, кто его другу делает тату. Но даже подумать не мог о том, что это сработает. В отличие от Джереми из кафе, Кит не был незнакомцем, они знали друг друга лично, и этот факт оказал Лэнсу совершенно не ту услугу.       Дело в том, что Лэнс испортил всё к ебеням в первую же ночь, когда они только познакомились. И он не остановился на простом пинке под зад их зарождающейся химии, он вырвал её к чертям, поджарив на огне, прежде чем выбросить всё в мусорку… которую тут же кинул со скалы. Чтоб наверняка.       Прошло достаточно много времени с того момента, но Лэнс до сих пор помнит то утро отчётливо, не позволяя себе смириться. Тогда, в своей типичной манере, Лэнс напился немного больше, чем было нужно, по случаю тридцатого дня рождения Ханка, но разве можно было его за это осуждать? Он спланировал эту вечеринку, вложил все силы, чтобы убедится, что всё пройдёт хорошо, поэтому ему было позволено сполна насладиться ею. Это только казалось справедливым.       Это была ночь, когда он познакомился с Китом. К сожалению, сам он мало что помнит с того вечера, разве что только то, что он был сражён с самого первого момента, когда только увидел этого парня. Высокий задумчивый брюнет, одетый с головы до ног в чёрное и покрытый татуировками; с причёской, которая вышла из моды ещё тридцать лет назад… и, боже, несправедливо подходящей ему. Лэнс никогда в своей жизни не встречал такого человека: устрашающего и красивого одновременно.       Остаток ночи прошёл как в тумане, но он знает, что провёл её вместе с Китом, знает, что они, по крайней мере, целовались, и возможно даже больше. Однако он полностью забыл подробности, и это стало его фатальной ошибкой. На следующее утро Кит смотрел на него ожидающе, пока Лэнс страдал от похмелья и раскалывающейся головы… и он просто… огрызнулся на него, ну, немного. Было невозможно выдержать этот взгляд, полный надежды, и он не смог выдержать, потому что просто ничего не знал. Как бы Кит ни умолял его вспомнить, это просто не было в его силах, нет смысла пытаться достать неизбежное.       Но что-то точно было, потому что своим бессердечным и жестоким отказом он ранил Кита. В каком-то смысле их отношения никогда бы не стали прежними, просто не смогли бы оправиться, если быть откровенно честным с самим собой. Даже если у них что-то было, то теперь оно погибло, сморщилось и сгнило. Он всё испортил.       Что не значит, что он окончательно сдаётся и не собирается воспользоваться ещё одной попыткой.       — Он такой ахуительно горячий. Только представлю, каково это жить вместе с ним. Думаю, моё слабое сердечко не выдержит. Если бы он жил здесь, мне пришлось бы выглядеть максимально ебабельным двадцать четыре на семь. Ханк, двадцать четыре часов в сутки и семь дней в неделю! Так, к сведению! — восторженно щебечет Лэнс, падая на диванные подушки и с поволокой уставившись в потолок, вспоминая, как очаровательно дулся Кит всё то время, когда они виделись в последний раз. Тогда было не сложно собраться снова вместе: Широ пригласил Ханка, который, в свою очередь, позвал Лэнса, и, конечно же, Кит тоже присутствовал, потому что Широ — его старший брат. Бесспорно, было неловко, но оно того стоило, ведь если Лэнс хочет снова получить шанс завоевать Кита, то нужно хвататься за каждую открывшуюся возможность.       — Говоришь так, как будто уже таким не являешься, ты открыл дверь буквально в нижнем белье.       — Я люблю тебя, — внезапно выпаливает Лэнс и, опомнившись, подскакивает. Он оборачивается к Ханку, складывает руки на мускулистых плечах, и прикладывает все свои силы, чтобы растрясти его взад и вперёд, выказывая свою радость. Ханк просто от души смеётся, ярко и искренне. — Ханк, серьёзно, я, кажется, готов расплакаться от того, насколько сильно я тебя, блять, люблю.       — Спасибо. Наконец, то признание, которое я заслужил. — Вздыхает тоскливо Ханк, положив руку на сердце. И как только Лэнс собрался снова расслабиться, погружаясь в мысли о проколотых губах и кожанках… как слышит тяжёлый и беспокойный вдох Ханка. Натянутый. — Но… есть кое-какая загвоздка.       — Плевать, — тут же отмахивается Лэнс. Что бы это ни было, он не позволит этому помешать. Он сможет подстроиться, приспособиться, да что угодно, чтобы окончательно убедиться в том, что у него будет Кит, живущий под одной крышей с ним, и, желательно, настолько скоро, насколько это возможно. Звучит так, словно его мечта стала реальностью и ничто, абсолютно ничто не сможет её разрушить.       — У него есть собака. — Выпалил Ханк. Кровь в жилах Лэнса застывает. Мысли о проколотых губах и кожаных куртках сменяются мыслями о покрытой шерстью дизайнерской одежде и отпечатках лап на его безупречно белой обивке. — Я знаю твоё отношение к идеальной чистоте в своём доме, но, хэй, как один домашний питомец ей помешает? Скажешь, что оно того не стоит?       — Твою мать. — Лэнс чувствует, как его решимость ослабевает, плечи опускаются, когда до него доходит, что он ни за что не скажет нет, ведь ничто ему не должно помешать. — Ему невероятно повезло, что он настолько горяч, чтобы стать исключением из моих правил. И лучше этой собаке оказаться долбанной чихуахуа.