Излишняя близость

Следующее утро не задалось с самого начала: Сергей потерял свою любимую черную кофту в белую полоску, а времени искать уже не было. Мама подгоняла Сережу быстрее бежать к школе, где собрался весь класс, чтобы ехать в больницу. - Серёжа, поторопись, - мама входит в комнату с ложкой в руке, - у вас же сегодня нет уроков? - Нет, только больница. - А вас будут на карантин садить, пока результатов нет? - Не знаю! - Сергей натягивает штаны и пробегает мимо мамы в коридор. - Удачи вам. Как придешь, еда будет на столе, я сегодня на работу допоздна. - Хорошо, - Сергей выходит на улицу и направляется к школе, где уже все стоят. - Так, все здесь? - Вероника Викторовна пересчитывает всех. - Лычёва нет, - говорит Даша. - Опять прется со своего Рэба, неудачник, - сказал кто-то из толпы. Серёжа оглянул всех, и, несмотря на автора слов, усмехается: - А ты своими хиленькими ножками и километра не пройдёшь. Советую заткнуться, а то Лычёв же у нас каратист, не дай бог кто-то слова донесёт твои до него, мало не покажется. В душе Сергей прекрасно понимал, что Лычёв не обидит и мухи, но всё равно постоял за него и кинул пару угроз.. Никита, вдалеке, весь запыхавшийся, бежит к классу. - Извините за опоздание. - Бедняга, вспотел весь, не простудился бы, - мелькают мысли в голове у Сережи. - Никита, сейчас 8:30, нам в больницу к в 8:40! - говорит Вероника Викторовна и все тут же отправляются на автобус. Больница, как обычно, переполнена стариками. Запах медикаментов летает в воздухе, особенно фосфатным цементом со стоматологического этажа. Свет идёт только от окон: старые лампочки освещают дорожки и лавочки со стульями, на которых сидят пациенты. На всех кабинетах висели таблички, ребята остановились у той двери, за которой брали анализы. Сегодня кабинет на ближайший час был полностью отведён для них, им даже не пришлось ждать очереди. Ребята по одному начали заходить в кабинет. Сергей сидел и ждал своей очереди напротив двери в палату. Дверь открывается, когда врач выходит из неё, и Сергей краем глаза успевает увидеть знакомое лицо на больничной койке. Одеяло, которым был накрыт Кулешов было полностью пропитано кровью. И только сейчас он заметил, что мать и отец Кулешова разговаривают с Вероникой Викторовной неподалеку. Сергей был впечатлительным, холод сковал его, он не мог вздохнуть, набрать воздуха в грудь. Бледное лицо очень сильно исказилось: рот был приоткрыт, как и глаза. Неужели... мёртв? - Красноштанов!!! Ты слышишь или нет, - Даша подходит и толкает Серёжу в плечо, - твоя очередь, глухой, что ли? - Он приходит в себя и смотрит на всех. Все смотрят на него. Красноштанов встаёт и заходит в кабинет на не очень приятную процедуру. Выходя, он замечает, что дверь в ту палату открыта, но в ней никого нет. В шоке он подбегает к Никите: - Кого отсюда вывезли? Никита, казалось, пошатнулся от такого внезапного внимания. Он рассматривает Серёжу, а потом осторожно произносит: - Я не знаю... Лицо было накрыто. Видимо, повезли в другую больницу. В автобусе Сергей смотрел в окно, украдкой подсматривая за Никитой: он просто общался с кем-то. Красноштанов не заметил, как все подъехали к школе и начали выгружаться. *** - Ах, Денис Владимирович.. Я боюсь, боюсь, хоть и не показываю этого. В душе тревожно... - Красноштанов кладёт руку на сердце, - кто мог убить Кулешова? - Тебе точно стоит искать убийцу среди знакомых, - Денис Владимирович выглядит напряженно: рукава его голубой рубашки, заправленной в джинсы, закатаны. Он стоит перед Сергеем, всё время держа правую руку на его плече. Они почти одного роста, так что Денису Владимировичу не приходится наклоняться, чтобы посмотреть прямо в глаза Серёжи. Немного напуганные, но доверенные. Сергей не отходит, а наоборот приближается на миллиметр, как будто сейчас шепотом должна прозвучать загадка человечества. Воздух колебался от сдержанного дыхания, до ушей еле доходит очень отдалённый голос: - Тебе нужно быть осторожным... Губы Дениса Владимировича произносят эту фразу Красноштанову в лицо, но звук кажется далёким. Какой-то приятный, неземной голос ласкает слух. Каким-то эхом в лесу доносятся глубокие слова. Как будто они не в воздухе, а в замотанном глухом пространстве. Эти слова предназначены только для Сергея. Он закрывает глаза, когда его окутывают клубы морозного густого тумана. Сергей уже один, но не может понять, почему до сих пор чувствует это прикосновение на своём плече. И не так отрывисто и слабо, как будто руку убрали. А так, как будто она продолжает лежать там. Пенистыми волнами от Красноштанова смываются тревоги. Глубокий океан забирает их с собой, в бездну, они никогда больше не побеспокоят Серёжу... Никогда. Тихий шум отдаляется. Сергей открывает глаза, сразу же замечая, что окно открыто. Из него, вместе с холодом и вихрем, сыпятся снежинки. - Я же закрывал окно! - Сергей подскакивает с кровати, но видит волшебную картину кружащегося в воздухе вальса хлопьев снега. Пушистые, словно белые мягкие одуванчики, они встречают утро. Красный свет просачивается сквозь чёрные массивные тучи. Снежинки ловят немного света, а затем проваливаются вниз, нагребая всё новые сугробы, по которым Красноштанов идёт в школу. - Ну и сон, - думает он. - И при чем тут Денис Владимирович?- Сергей снова видит столпотворение у школы. Он подходит к Васе, всем своим видом давая понять, что он не знает повода этого собрания. - Сегодня похороны Кулешова. Все, кто желают, могут ехать с Вероникой Викторовной на кладбище. А те, кто не желает, могут идти на уроки. - Объясняет Вася. - Ты едешь? - Задаёт Сережа вопрос, параллельно выискивая глазами Никиту. - Да. А ты? Красноштанов видит, как Никита залезает в автобус: - Думаю, тоже да. После десяти минут езды, за окнами автобуса становилось всё темнее. Ребята въехали в спящий лес, но тут же перед ними предстало кладбище. Ветви зелёных тёмных елей склонились над могилами под давлением небольших сугробов, устроившихся на них. Столы и лавочки возле оградок были полностью засыпаны белоснежной пеленой, которая так же покрывала серые, ледяные камни и кресты небольшой полосой сугробиков. На Красноштанова с одной могилы смотрело "всевидящее око". Глаз Божий расположился на одном кресте из красного золота. Сергея передёрнуло. Он увидел искусственные цветы, лежащие на обочинах. Их лепестки медленно подрагивали от ветра, и Сергею стало совсем нехорошо. Между крестцовыми перекладинами устроились снежные комочки. Портреты умерших в овальных рамках, обитых золотой спиралью, не внушали никакого доверия. Еще тревожнее Красноштанову показались большие портреты, нарисованные на самой плите. Все могилы утонули в снегу, и только идеально чистым было место, предназначенное для Кулешова. Ребята выгрузились. Закрытый гроб лежал возле глубокой ямы. Рядом с ним стоят какой-то человек и сметал с массивной крышки падающий снег. Возле подготовленного камня, в железном блюдце, под навесом, стояли три свечи. Их пламя горело и содрогалось от любого порыва ветра, а тёплый яркий свет очень выделялся на фоне утреннего леса. Высокие деревья никак не хотели пропускать свет, которого зимой и так мало, в пространство кладбища. Егор Калитько бросился к гробу, сопровождая себя оглушённым криком. - Это не он лежит в гробу? - Егор поднимает полные боли глаза на всех присутствующих. Все молчат. Молчат, не хотят признавать. Блики от воды сверкают в потухших глазах, Калитько ещё сдерживался. - Нам нужно хоронить. - какая-то женщина с усилием взяла Егора за плечи, чтобы отвести, но тот усиленно вцепился в гроб. - Зачем вообще Егора сюда надо было тащить? - Возмущался Никита, - Мы же прекрасно видели, какая у него была реакция на новость об одной лишь его пропаже. *** Свежая могила была готова. Она засыпана землёй, которую тихо покрывал снег. От трёх маленьких свечей исходили полосы дыма, оставляя последний свой след в воздухе и растворяясь, аккуратные цветы расположились рядом, а с камня глядел портрет счастливого Кулешова. - Мы будем помнить его, - говорит кто-то, прерываясь на плач. - Такой молодой... На заднем плане смешались в сплошную кучу плач, всхлипы, вздохи, голоса... А Сергею, как бы ни хотелось, не удавалось занять свои мысли своим ушедшим другом. Он думал о Никите, что сидел на лавочке и тихо беседовал с кем-то, не нарушая мрачную грузную атмосферу, окружившую всех, кто здесь. Она исходила от скорбящих сердец, заканчивалась где-то у ворот, где-то у рядом стоящей церкви, куда все заходят по одному, чтобы помолиться за душу усопшего. Впереди поминальный обед... - Вась, может вместе сядем? - Они едут к столовой. - Я бы с радостью, но место рядом со мной уже забронировали, - Вася немного смеется, но тут же перестаёт. Оглядывая всех, понимает, что все сидят молча, уткнувшись в пол. Одни их разговоры летают по салону. Когда Сергей выходит, он видит Веронику Викторовну и подходит к ней: - Здравствуйте еще раз. - Привет. - Как так вышло? - задаёт вопрос Сережа, показывая рукой то ли на автобус, то ли на толпу, постепенно заходящую в столовую. - Не знаю, Сережа. Сашу нашли убитым... - Где? - Сергей, прости, я не могу говорить об этом. Пошли лучше на поминальный обед. Помыв руки, они входят в зал. Вероника Викторовна уходит и садится рядом с некоторыми учителями, которые тоже там были. А Сергей понимает, что одно свободное место остаётся рядом с Лычёвым.