Кровь, чернила и слёзы

      — Тост за именинника! — крикнул Клинт, поднимаясь на борт квинджета, держа в руках рюмки и бутылку спиртного.       Питер в костюме паука без маски вскочил со своего места и радостно воскликнул при появлении Клинта.       — О, нет-нет, — возразил Тони и, схватив Питера за плечо, толкнул парня обратно на сидение. — Неа, парню ещё нет двадцати одного. Я не возьму на себя вину за это, когда Мэй узнает.       Сэм вошёл вслед за Клинтом.       — Сегодня ему исполняется восемнадцать, и мы летим в Квебек, Тони. Если он не воспользуется этой возможностью, то будет неправильно.       — Ага, и я позволю тебе объяснить это Мэй. И восемнадцати ему нет до половины десятого вечера. Ты не развращаешь его, хотя формально это всё ещё незаконно.       Питер повернулся к нему, поморщившись.       — Откуда ты, блин, знаешь, во сколько именно я родился?       — Я Железный человек. Я всё знаю.       Наташа поднялась на борт и прошла вперёд, по пути похлопав Питера по спине.       — Мэй ему рассказала, когда они вчера по телефону говорили.       Тони нахмурился.       — Э-э, это жутковато. Я думал, тебя не было, когда я говорил с Мэй.       — Не так жутко, как точно знать, когда родился Питер, — улыбнулась она.       — Он мой ребёнок! Я всё о нём знаю!       — Уже не ребёнок, — вставил Клинт. Он снова поднял бутылку, как бы безмолвно приглашая выпить. — Ну же, Паучок.       — Взрослый паук, — поправил Питер.       — Тогда почему ты ещё выглядишь на четырнадцать? — усмехнулся Сэм.       Именно в этот момент Стив наконец присоединился к ним на борту квинджета, завершив подготовку к сегодняшней миссии. Он засмеялся и покачал головой, увидев бутылку у Клинта.       — Я не хочу портить вечеринку, — сказал Кэп, — но как насчёт того, чтоб завершить миссию, будучи абсолютно трезвыми?       — Считай, что вечеринку ты всё-таки испортил, — отозвался Клинт. — Ты ведь знаешь, что алкоголь больше не запрещён, старина?       Стив вскинул бровь.       — А ты знаешь, что мне было пятнадцать, когда запрет был отменён?       Клинт махнул рукой.       — Это формальности.       — Ну, я хочу, чтобы мы отнеслись к этой миссии серьёзно, — настоял Стив, отрезвляя атмосферу в квинджете. — Гидра в последнее время стала сильнее, а этого допускать нельзя. Разведка Щ.И.Т.а предполагает, что эта база одна из важных. Мы должны её снять. И постараться не убить, а взять, по возможности, конечно. Если найдём кого-то важного, эта миссия может стать ключом к уничтожению Гидры раз и навсегда.       Тони кивнул. Мстители страдали из-за Гидры в течение многих лет, даже Питер, недовольный многочисленными миссиями по уничтожению баз.       — Так что давайте отложим праздник на конец, — закончил Стив и криво улыбнулся Клинту.       — Сэр, да, сэр, — ответил тот.       Стив кивнул и направился к передней части самолёта, где Наташа уже занималась подготовкой ко взлёту. Тони опустился в одно из сидений и достал телефон, намереваясь заняться деловой перепиской. Прежде чем он успел начать, мельком взглянул на Питера и некоторое время наблюдал, как парень обсуждает с Сэмом ошибку в программировании «красного крыла» и идею помочь эту ошибку исправить.       Тони против воли начал задыхаться.       Он ничего не мог с собой поделать, хотя знал, что над ним будут безжалостно шутить, если кто-нибудь из Мстителей заметит.       Его ребёнок… больше не был ребёнком.       Смотря на Питера, он больше не видел ребёнка, скорее, юношу. Невозможно думать о спасавшем тебя на миссиях человеке как о ребёнке.       Моргнув, Тони прогнал появившийся в глазах туман — что могло вызвать это? — и бросил последний нежный взгляд в сторону Питера, затем отвернулся, чтобы сосредоточиться на своих электронных письмах. Сначала он отвечал на некоторые из них, а потом подробно обсуждал детали задания со Стивом.       Миссия была на первом месте. Ему нужно было сосредоточиться на этом, а потом уже посвятить день празднованию дня рождения своего самого любимого в мире человека.

***

      — Тони, как сказать «пошёл ты» на французском?       Старк закатил глаза. Ладно, возможно, в Питере ещё жил ребёнок.       — Пожалуйста, Питер, не раздражай ребят Гидры, — Тони выстрелил из репульсора и сбил солдата с дерева. Пули отскакивали от костюма Железного человека, — по крайней мере, не больше, чем сейчас.       — Я знаю, что ты умеешь посылать на французском, мистер получивший-образование-в-частной-школе… ого! — сказал Питер по рации, крякнув от напряжения. — Вернись сюда, эй!       — Тони, как у тебя дела? — спросил Стив. — Мне бы не помешала поддержка с воздуха.       Пятница автоматически распознала солдат Гидры, стрелявших в него, а после убила несколькими точными выстрелами. Тони вывел на экран карту местности и трекеры, встроенные в коммуникаторы каждого Мстителя, и посмотрел на их местоположение. Взгляд Старка скользнул по символу паука, движущемуся куда-то к юго-западному углу карты — куда направлялся Питер? Всё, что было в том районе — заброшенный склад, и это навело на мысль о Кэпе. Значок щита находился в северо-восточном секторе.       — Пятница?       — Похоже, вокруг всё чисто, босс.       — Прекрасно. Я уже иду, Кэп.       Репульсоры зажужжали, Тони пролетел между деревьями, а потом взлетел вверх. На мгновение ему открылся прекрасный вид с высоты птичьего полёта на комплекс Гидры, расположенный в лесу. Не удавалось увидеть ни Клинта, ни Наташу, однако дисплей показывал, что они двое пытаются проникнуть в главное здание. Сэм сражался на крыше с несколькими агентами Гидры, и Тони мельком увидел Питера, который преследовал нескольких солдат в районе склада.       Тони подавил желание сказать парню быть осторожным. Когда Питер начинал свою геройскую жизнь, Старк беспокоился, что не будет лучшим наставником в этом деле, потому что не имел запаса терпения для этого. Но после не самого удачного начала забота о Питере просто стала рутиной.       Что оказалось гораздо сложнее, так это позволять парню больше независимости на миссиях.       Тони доверял его способностям Человека-паука и не должен был вечно нянчиться, хотя, чёрт возьми, несомненно этого хотел.       Он заметил вдалеке Стива, который свободно держался в схватке с группой солдат. Однако что могло действительно доставить проблемы, так это надвигающийся танк.       Танк, видно, в ответ посчитал проблемой Тони, а потому башня повернулась в его сторону, и оружие поднялось вверх, прицеливаясь.       — Как гостеприимно, — пробормотал Старк, когда ствол принял нужное положение.       Наплечная пушка открылась и выстрелила прямо в танк, уничтожив его. Стив повернулся и отсалютовал Тони своим щитом, после чего Старк присоединился к бою. Они оба действовали слаженно после многих лет совместных заданий и тренировок.       Несколько минут спустя Пятница пискнула, выводя в углу дисплея жизненные показатели Питера — пульс и дыхание у ребёнка были слишком учащёнными.       — Малыш, ты в норме? — спросил Тони, проверяя местоположение парня. Всё ещё юго-западный квадрат.       — Хм… я так думаю? Я гнался за этими парнями до самого склада, но теперь не могу их найти, а чутьё с ума сходит.       Тони выстрелил в солдата, что подкрадывался к Стиву.       — Ладно, сосредоточься, окей? Прислушайся к своим чувствам, как ты делаешь на тренировках. Дай знать, если понадобится помощь…       — Тони? — голос Питера дрогнул, заставляя сердце замереть.       — Малыш?       — Тони, кажется, что-то не так…       Раздался оглушительный взрыв помех, и связь Питера отключилась.       Мгновение спустя вдалеке что-то взорвалось. Вспышка света озарила горизонт, глубокий гул отразился от костюма. Деревья начали ломаться, окна разлетались вдребезги, когда ударная волна пронеслась по всему комплексу.       Воцарилась зловещая тишина.       Тони потерял концентрацию и отклонился в сторону. Пятница автоматически стабилизировала его — только это удерживало его в воздухе.       — Питер? — слабо произнёс Старк.       Ответа не последовало.       — Кто-нибудь, немедленно доберитесь до Питера! — приказал Стив.       — Идём! — крикнул Клинт.       Тони застыл.       — Пятница, жизненно важные показатели Питера.       Потребовалось мучительно долгое время, чтобы ИИ ответил:       — Босс, простите, но я потеряла связь с Карен.       Нет. Нет, нет, нет.       Умение думать просто покинуло его, сменившись жгучей потребностью добраться до своего ребёнка, чтобы убедиться, что тот в безопасности.       Репульсоры взревели, когда Старк покинул Стива и полетел в том направлении, где в последний раз находился Питер. Он поднялся над кронами деревьев и увидел горящий остов пустого склада. Языки пламени лизали разбитые окна, к небу поднимался дым.       И Питер был где-то внутри.       Нет. Нет, нет, нет.       Его ребёнок не мог быть внутри. Он не мог.       Старк рванул к горящему складу, выжимая скорость из костюма на максимум, но проблема была в том, что этот костюм был боевым, а не созданным для быстрых полётов. Охваченный паникой, Тони не обратил внимания на мелькающее в углу дисплея предупреждение.       — Берегись! — закричал Сэм.       Дисплей загорелся красным. Что-то мелькнуло в уголке зрения Тони, и он быстро повернул в сторону, но было уже слишком поздно. Ракета класса земля-воздух, что была нацелена на него, сделала своё дело.       Боль пронзила бок, а вспышка света ослепила. Желудок Тони сжался, когда костюм потерял питание и начал падать. Последним, что Старк увидел, был Сэм, летящий к нему с вытянутой рукой и отчаянием, написанным на его лице.

***

      Тони проснулся и тут же пожалел об этом.       Его сознание было размытым, но недостаточно, чтобы он не чувствовал боль, пожирающую всё тело. Он ощущал себя так, как будто его втиснули в маленькую жестяную банку, а какой-то ненормальный кричащий ребёнок её тряс.       Какое-то время боль была всем, на чём он мог сосредоточиться, и к горлу подступала тошнота. Но спустя некоторые мучительные мгновения остальные чувства тоже включились. Воздух вокруг был холодным, где-то под его телом жужжал двигатель. Голоса были очень далёкими, слышимость была такая, будто они летели, поэтому можно было догадаться, что он в квинджете. Тони не мог разобрать, о чём эти голоса говорили, да что врать — он едва мог узнать голоса друзей.       Тони застонал и, прищурившись, открыл глаза. Он был прав — его приветствовал потолок квинджета. Мужчина лежал на спине на койке в углу, ремни на груди надёжно удерживали его на месте, а сбоку стояла капельница, вливающая в вены благословенные обезболивающие.       Рука, в которой не было капельницы, начала теребить ремни, пока, наконец, он не был свободен. Подавив очередной стон, Тони сел, и его взгляд упал на Стива, сидевшего напротив.       Старк нахмурился. Стив был бледен, глаза покраснели, а волосы были в беспорядке, будто он постоянно их ерошил. Кэп смотрел куда-то в пространство, будто был за тысячу миль отсюда, но потом слегка вздрогнул и посмотрел на Тони. На лице Стива появилась растерянность, он нервно сглотнул.       — Тони, — голос слегка дрогнул.       Старк пошевелился, бинты сковывали движения.       — Решил пролить немного слёз из-за того, что я вышел из строя?       Он ожидал, что Стив закатит глаза или окинет его равнодушным взглядом, но вместо этого тот стал ещё более растерянным.       — Тони.       — Что? Что происходит?       Старк обвёл квинджет взглядом, улавливая жуткую атмосферу вокруг. Стив не был единственным, кто выглядел подавленным — Сэм обернул вокруг себя одеяло, Клинт сидел рядом с креслом пилота, закрыв руками лицо, Наташа же отвернулась, но Тони знал, что, если кто-то получает травму, она всегда волнуется. Обычно она не пряталась в кабине. Что-то было не так.       Это что-то быстро стало ясным, когда Тони не увидел пятого члена команды.       — А где Питер?       Сэм вскинул голову и обменялся взглядами со Стивом. Они были… встревожены?       Всё внезапно вернулось к нему. Питер зовёт его. Взрыв. Связь с Питером отключается.       Тони вскочил на ноги и, не глядя, вытащил из руки капельницу. Он слегка пошатнулся, но не дал себе думать о боли, озираясь по сторонам в поисках ребёнка.       — Где он? Что случилось? Где он…       Стив схватил Старка за плечо.       — Тони…       Его обуял гнев.       — Только не ври мне, Роджерс. Где мой ребёнок?       Тони видел в глазах Стива тоску и нежелание отвечать.       — Он был… на складе, когда он взорвался, — Кэп тянул. — Клинт добрался туда первым, так быстро, как мог, но… жар от огня…       Сердце дрогнуло.       Стив продолжил:       — Мы послали Щ.И.Т., и они изо всех сил пытаются его найти, но… Это выглядит безнадёжным, Тони…       — Нет, — Старк протиснулся мимо друга и, пошатываясь, направился к передней части квинджета, не обращая внимания на то, как боль сопровождала каждое его движение и как кружилась голова. — Разверни самолёт. Нам нужно вернуться, я найду его, — тишина. — Поверни, Романофф. Какого хрена мы летим, когда Питер ранен? Поверни!       — Да нет никакого смысла! — рявкнул Клинт. — Мы искали. Блять, неужели ты думаешь, что мы не искали? — его голос сорвался. — Его там нет. Он был в эпицентре взрыва, Тони. Мы искали. Тебя не было несколько часов, и всё то время мы искали. Если он каким-то образом и пережил взрыв, то просто сгорел заживо в грёбаном огне.       У Тони очень сильно кружилась голова.       — У вас не было моего костюма. Я могу его найти. Просто разверните долбаный самолёт.       Наташа обернулась. Её лицо исказилось от отчаяния, в глазах были слёзы.       — У тебя нет костюма! — сквозь зубы прорычала она. — У тебя есть только куча дорогих обломков, которые Щ.И.Т. в данный момент пересчитывает и записывает, чтобы убедиться, что у Гидры нет каких-то деталей. И нет, мы не возвращаемся, потому что после потери одного члена команды мы по глупости чуть не потеряли ещё одного. Так что сядь, пока тебе не стало хуже.       Ноги у него дрожали, а боль становилась всё сильнее и сильнее с каждой секундой. И, тем не менее, Тони было плевать.       — Мы не можем бросить его. Он мой ребёнок, дайте мне позволить его спасти…       — Не осталось ребёнка, которого можно было бы спасти, — горько выдохнул Сэм. — Он мёртв, Тони.       Шрам на груди будто бы стал больше.       Нет. Нет.       Старк оглядел квинджет, вглядываясь в лица друзей, которые выражали ненависть к себе, что взялась из чувства вины. Он видел это часто на миссиях, когда кто-то был ранен, но сейчас эти чувства были гораздо глубже. Они были не из тех, кто мог бы бросить кого-то. Они не могли. Если бы Мстители сдавались при первом же препятствии, то не были бы Мстителями.       Если они не смогли найти Питера, значит Питера там нет.       Питер мёртв.       Лицо Тони исказилось от боли, и он с силой ударил кулаком о металлическую стену квинджета, оставляя кровавый отпечаток.

***

      Тела не было.       Тони сбежал из медотсека в ту же минуту, когда регенерационная машина закончила с повреждениями, нанесёнными ракетой и в результате удара о стену квинджета. Пришлось изворачиваться от попыток других его остановить, потому что он не собирался сидеть в пустой белой комнате, где ему нечем было заняться.       Не тогда, когда Щ.И.Т. искал тело его ребёнка.       Обычно Тони считал себя реалистом. Пессимизм приводил к зацикленным негативным мыслям, а оптимизм всегда казался наивным.       Теперь, однако, Старк цеплялся за крохотную искорку надежды, что всё будет хорошо. Пожалуйста. Всё должно быть в порядке. Пожалуйста.       Им и раньше доводилось бояться на заданиях. Каждый член команды чудом избегал смерти, после чего проводил несколько дней в медотсеке, восстанавливаясь. Страх, что с Питером случится что-то очень серьёзное, никогда не утихал, но всё всегда было хорошо. В конечном итоге парень всегда был в порядке. Ребёнок будто резиновый мяч — всегда отскакивал назад.       Он должен быть в порядке. Да, ему будет больно. Тони понимал это. Никто не мог бы выйти невредимым, находясь в эпицентре взрыва. Парня ждёт долгое восстановление, но в конечном итоге всё будет в порядке. Он должен быть в порядке.       Но тут вошёл Ник Фьюри с мрачным выражением на лице. Мир с визгом остановился.       Тела не было. Жар от взрыва превратил ребёнка в пепел.       Тони едва успел дойти до ванной, где его стошнило.

***

      У Тони закружилась голова. Боковым зрением он увидел бутылку и потянулся к ней, но промахнулся, опрокинув. Неприлично дорогое виски разлилось по всему столу и капало с краёв на пол.       — Ну бля, — пробормотал Старк невнятно.       Он чувствовал себя отвратительно и знал, что сейчас только вопрос времени, когда его вывернет прямо на пол мастерской. Честно говоря, ему было наплевать. Дверь была заперта, и он оставался тут совсем один. Не было никого, кого бы беспокоил беспорядок.       Что его действительно волновало, так это виски, которое он только что пролил. Не из-за цены, а потому что это была последняя бутылка, которая была у него под рукой. Чтобы получить ещё алкоголь, ему придётся выйти из мастерской, а выйти из мастерской значило столкнуться с Пеппер, Роуди или Мэй. Тони не мог бы посмотреть Мэй в глаза прямо сейчас. Он подвёл её. Он обещал ей, что будет беречь Питера. Он обещал Мэй, он обещал Питеру и лгал им обоим.       Прежде чем Тони успел придумать, как добраться до бара незамеченным, его телефон радостно запищал. Старк вслепую хлопал рукой по столу, пока не нашёл мобильник. Затуманенным взглядом он посмотрел на уведомление.       9.30pm С днём рождения, Питер:)       Тони поставил это напоминание с одной целью — смутить Питера, чтобы тот не упустил возможности пошутить, закатив глаза.       Было девять тридцать вечера, парень должен был находиться сейчас в баре в Квебеке, пробуя наконец разрешённый ему законом алкоголь, в то время как Тони тайком следил, не давая тому переусердствовать.       Им должно быть весело.       Питер должен быть жив.       Когда Тони наконец позволил рыданиям вырваться наружу, это продлилось очень долго.

***

      Дни проходили как в тумане: пьянство, слёзы, рвота, обмороки. Всё на повторе.       Едва Тони перестал покидать лабораторию — и время превратилось в ничто. Он работал, чтобы отвлечься, и погружался так, что на короткое время боль могла прекратиться. Существовали только он, металл, коды и числа в его голове, и в эти самые мгновения всё было в порядке.       Потом он поднимал глаза, переводил дыхание, чтобы поговорить с Питером, — реальность обрушивалась на него, будто цунами. Тоска уносила прочь, вытесняя воздух из лёгких, пока Тони не начинал задыхаться от собственного отчаяния.       Он был в мастерской, чтобы спрятаться. Но даже мастерская не была безопасной.       Старк мог запирать двери и топить свою печаль сколько угодно, а Питер всё равно находил способ входить. Комната была слишком насыщена воспоминаниями, даже простыми тихими вечерами, проведёнными вдали друг от друга. Маленькие мгновения, которые Тони воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Теперь он отчаянно нуждался в этих вещах.       Именно в те моменты, когда боль становилась невыносимой, Тони сворачивался на полу калачиком, крича в бессмысленной попытке облегчить тяжесть внутри и заполнить пустоту там, где должно было находиться сердце.       Он слышал, как кулаки колотят по двери, как его зовут. И Тони всё игнорировал. Он смутно узнавал Стива и Сэма. Наташу. Людей, отказавшихся от его ребёнка, оставивших его умирать. Ещё чаще он видел Пеппер и Роуди. Один раз — Хэппи. И даже их Тони игнорировал. В конце концов, однако, всё более отчаянные голоса, требующие войти, сменились шагами. Старк проснулся от пьяного сна.       Тони прищурился и открыл глаза, смутно осознавая, что Роуди идёт к нему через мастерскую. Старк неловко поднялся на ноги. Он сумел принять положение, которое едва ли можно было назвать вертикальным, а затем обессиленно упал, откинувшись на ножку стола.       — Откуда у тебя доступ «Н»? — пробормотал Тони.       Роуди присел на корточки рядом, его протезы зажужжали.       — Пятница впустила меня. Ей не больше, чем нам, нравится смотреть, как ты медленно себя убиваешь.       «Тогда не смотрите твою мать», — подумал Тони, но не стал произносить этого вслух. Однако Роуди вздохнул, будто бы услышал.       — Тони, ты когда ел в последний раз? — в голосе звучала тревога.       Старк опёрся головой о руку, пытаясь собраться с мыслями.       — … нет, — наконец выдавил он.       Было ли это ответом на вопрос? О чём его вообще спросили?       Ладно, очевидно, ответил он неправильно, потому что руки Роуди подхватили его под мышки и потянули вверх.       — …вот так. Ты оторвёшь свою жалкую задницу от пола и прекратишь всё это, Тони. Ты поешь, выпьешь воды и немного поспишь. Это тянется чертовски долго.       Ноги с трудом его удерживали. Мужчина застонал от отчаяния.       — Я не хочу.       — А мне плевать. Я знаю, что сейчас ты желаешь напиться до печально жалкой смерти, но я тебе не позволю. Думаешь, Питер обрадовался бы, увидев тебя в таком состоянии?       Питер. Тони хотел Питера. Если бы Питер был здесь, тогда, может быть, не было бы боли.       Он поморщился.       — Отъебись, — пробормотал он неразборчиво. — Питеру всё равно. Его тут нет. Они позволили ему умереть. Вы все позволили моему ребёнку умереть…       Роуди потащил его через мастерскую.       — Об этом мы не говорим, Тони, не тогда, когда ты в таком состоянии. Тебе нужно взять себя в руки, потому что я не горю желанием планировать ещё одни похороны.       Старк что-то протестующе пробормотал, но отбиться от Роуди не мог — так сильно ослабел от голода и недостатка отдыха. Его выволокли за дверь, вверх по лестнице и в спальню. Роуди даже не потрудился включить свет. Вместо этого повёл Тони через комнату и толкнул его на кровать. Гравитация внезапно стала сильнее, и, прежде чем что-либо можно было понять, Старк упал на спину, уставившись в потолок, пока друг стаскивал ботинки.       — Прекрати. Не хочу, — невнятно произнёс Тони.       Он закрыл глаза, но не увидел темноты по ту сторону век. Вместо этого ему как будто крутили слайд-шоу с Питером. Питер смеётся. Питер улыбается. Питер в страхе зовёт Тони, прежде чем случится что-то ужасное…       Тони буквально передёрнуло. Он попытался подняться, но Роуди легко поймал его и толкнул обратно.       — Пусти меня, — заскулил Старк.       — Нет, — твёрдо сказал Роуди. Он схватил друга за плечо, чтобы перевернуть набок, а затем натянул одеяло. — Давай. Ты заснёшь и протрезвеешь, а завтра, когда проснёшься, что-нибудь съешь и выпьешь, — он снова схватил его за плечо, чтобы удержать на месте. — Не сопротивляйся. Просто поспи.       С неохотой Тони понял, что сейчас, лёжа в постели, слишком устал, чтобы действительно сделать что-то с этим.       — П’шёл ты.       — Да, да. Я тоже тебя люблю.       Глаза Тони непроизвольно закрылись. Через мгновение Роуди убрал руку от его плеча, послышались удаляющиеся шаги, но спустя какое-то время к нему снова зашли, чтобы поставить стакан с водой на тумбочку. Послышался треск блистера. Вероятно, ему оставляли аспирин. Блять. Тони не хотел, чтобы о нём так заботились. Ему слишком хотелось завять. Роуди тяжело вздохнул, прежде чем снова выйти, оставляя друга одного в полутьме.       Оставаться одному не хотелось. Никогда.       И тут же пришлось приложить усилие, чтобы не напомнить себе о боли и потере. Он чувствовал себя измученным. Может быть, удастся заснуть до того, как навязчивые мысли найдут его. Пеппер всегда засыпала, едва закрыв глаза, а Тони ворочался всю ночь с боку на бок. Это было несправедливо. Он просто хотел спать, он хотел…       Что-то ему мешало.       Старк застонал, переворачиваясь на спину. Так ничего не мешало. Его рука потянулась к брюкам, ощупывая, пока не наткнулась на это самое неудобство: ему в бедро впилась ручка.       Его ручка. Потому что, конечно, у него была ручка, в которой он всегда нуждался, потому что никогда не мог знать, когда Питер ему напишет. И он любил моменты, когда Питер писал ему, потому что это всегда поднимало настроение. У парня было столько энергии, которая никогда не переставала греть Тони сердце.       Было.       Теперь уже нет. Потому что Питер был мёртв. Его ребёнок умер и больше никогда не напишет ему. Никогда больше Тони не почувствует щекотки призрачной ручки на своей коже, никогда больше ему не доведётся испытать тот краткий момент волнения и интереса, когда приходится закатывать рукав, никогда больше не сможет увидеть, что ребёнок ему написал.       Его ребёнок. Ему нужен был его ребёнок. Но его ребёнок исчез. Они даже не смогли найти его тело, поэтому у Тони не было возможности даже поцеловать его на прощание и обнять в последний раз.       Его не было там. Питер звал его, но его там не было.       — Блять, — выплюнул Тони. Он вжался в кровать, надеясь исчезнуть, чувствуя себя недостойным, а горе пронзало его, почти ощущаясь физически. Боль разрывала его мышцы, его разум, каждую клеточку его существа. Родственная душа — часть тебя. Одна душа, что поделена между двумя телами, идеально восполняющими друг друга. А теперь половина души Тони исчезла, была разорвана на куски и сожжена дотла. Он чувствовал боль каждой клеточкой своего тела. Боль. Боль и тоска. Питер погиб. Тони никогда больше не будет целым.       Ему было тридцать шесть, когда мальчик впервые написал ему. Это было тринадцать лет назад. Как вообще удавалось жить без этого ребёнка в своём сердце? Без слов на коже? Сейчас каждая минута казалась адом. Он нуждался в Питере. У него не получится дальше жить.       Взгляд упал на ручку.       Потребовалось некоторое время, чтобы обрести равновесие и принять сидячее положение. Какое-то время он просидел неподвижно, кончик ручки завис над его кожей. Что сказать человеку, которого подвёл? Что Тони мог сказать?       Питер       Пити, Пити, мой Пити. Мне очень жаль       Он ничего не видел сквозь слёзы. Когда Тони снова начал плакать?       Мне очень жаль, Пити. Я должен был тебя защитить. Я обещал тебя защитить и не сделал этого       Чернила потекли по его руке, когда на кожу упали слёзы. Тони разрыдался и прижал руку ко рту, зубы впились так глубоко, что на языке появился вкус меди.       Пожалуйста, вернись ко мне, Пит. Ты мне нужен       Но слова утонули. Их было некому прочесть.       В порыве злости Тони швырнул ручку через всю комнату, и та отскочила от стены, чтобы после удариться о половицы. Отчаянно вскрикнув, мужчина свернулся калачиком и прижал руку к груди.       Это было бессмысленно. Питера не было, чтобы прочесть эти слова. Какая разница, что Тони напишет и как сформулирует? Почему приходится беспокоиться о том, чтобы сказать правильные вещи ребёнку, которого больше нет? Парнишке, который всего несколько дней назад радовался тому, что ему восемнадцать и он впервые будет пить, когда они все вместе будут в Квебеке. Ребёнку, который был слишком хорош, чтобы украсть немного алкоголя у Тони или у Мэй, потому что был Человеком-пауком, а Человек-паук должен был быть хорошим примером. Никто даже не знал, кто такой Человек-паук, как понял Старк. Все знали, что Человеку-пауку перевалило за двадцать один. Моральный кодекс Питера был сильнее, чем у Тони.       Его ребёнок. Его милый, умный, заботливый ребёнок, который умер, потому что Тони, Мстители и Щ.И.Т. не выполнили своей работы. Они должны были убедиться, что здание безопасно, не должны были пускать Питера, если это было не так.       Тони схватил свою руку, поглаживая внутреннюю сторону запястья большим пальцем. Прошло так много времени с тех пор, как мальчик что-то ему писал, без надписи, более значимой и красивой, чем любая татуировка, которую мог создать самый искусный мастер. Но теперь этих надписей никогда не будет, и слова, написанные Старком, будут просто оставаться, не впитываясь, пока вода в душе не смоет чернила…       Стоп.       Медленно, едва осмеливаясь дышать, Тони развернулся и сел, продолжая прижимать руку к груди. Какое-то мгновение он не двигался, сердце стучало в ушах, мир замер, а потом мужчина нашёл в себе силы и посмотрел на своё запястье.       Чернил не было. Там ничего не было написано, потому что слова, которые были написаны всего несколько минут назад, исчезли.       Слова отправились ко второй половинке.       Тони сходил с ума. Он бы… это…       Старк бросился через всю комнату и упал на пол рядом с ручкой. Слава богу, что та не сломалась, когда ударилась о стену. Тони схватил её дрожащими руками и поднёс к коже.       Питер?       И вот он сидел, оцепенев от страха. Мужчина уставился на свои неровные буквы, написанные так ужасно, что почти напоминали почерк Питера, когда тот только учился писать. Тони смотрел, и смотрел, и смотрел, пока, в конце концов… слово не исчезло.       — О, — выдохнул Тони, — о.       Он вскочил на ноги, его затуманенный алкоголем разум заставил действовать тело даже быстрее, чем до сознания дошло увиденное. Тони не знал, где были Роуди, Пеппер, Мэй или Мстители и спит ли кто-нибудь из них, — за окнами было темно, но неясно, который час, — но алкоголь, надежда и страх вели мужчину по коридорам пентхауса. До ушей долетели голоса с кухни, и, спотыкаясь, мужчина направился в ту сторону. Он потерял равновесие как раз в тот момент, когда оказался в проёме дверей, и тяжело привалился к стене. Этот звук привлёк внимание, и Стив, Роуди и Клинт обернулись. Их лица тут же помрачнели. Роуди подошёл к нему, выглядя сурово.       — Я думал, ты потерял сознание. Чёрт возьми, Тони…       Он схватил друга за руки, собираясь увести обратно в спальню, но Старк оттолкнул его.       — Роуди, это Питер. Это Питер.       — Да, я знаю, — расстроенно сказал Роуди. — Ты не один здесь, кто скорбит, Тони, и ты чертовски всё для нас усложняешь.       — Нет, нет, послушай меня, — сказал Старк, в очередной раз уклоняясь от руки друга. — Питер… Питер жив.       Наконец Роуди замер, уставившись на друга, а потом поморщился, будто от боли.       — Тони…       — Нет, нет, смотри.       Ручка всё ещё была в его руке, и Старк, спотыкаясь, дошёл до стола, где находились Стив и Клинт. Он положил руку на холодную поверхность и, убедившись, что все смотрят, написал на своей коже «Питер».       Атмосфера была напряжённой. Роуди, Стив и Клинт уставились на руку друга, тогда как сам Тони наблюдал за их лицами и точно смог уловить момент, когда скептический настрой сменился испугом.       — О боже, — прошептал Стив.       Роуди положил руку на плечо Старка.       — Тони…       — Нет. Ни хрена себе, — выдохнул Клинт, откидываясь на спинку стула. — Я видел, как взорвалось то здание. Я был там первым, парня не было. Как он может быть жив?       Живой. Жив. Его ребёнок был жив, должен был быть жив, потому что слова исчезли, что происходило, только когда им было у кого появиться, — Тони до боли близко был знакомым с этим фактом тридцать шесть лет своей жизни. Слова куда-то исчезали, а это означало, что ребёнок был жив.       — Я не… я не знаю, — заикаясь, пробормотал Тони.       — Мы разберёмся, — решительно сжав челюсть, сказал Стив. — Где бы он ни был, мы его найдём.       И сразу после этого Тони рухнул: усталость и стресс наконец настигли его. Роуди изо всех сил попытался удержать друга на ногах. Старк провёл своё тело через ад, но это не имело значения. Значение имел только Питер.       Питер, который был где-то там. Всё ещё живой.       «Пожалуйста, вернись ко мне», — умолял Тони. Питер должен был вернуться.

***

      Следующие несколько дней болезненно напоминали Тони о тех вещах, которые хотелось бы стереть из своей памяти. Например, те два дня, когда Питера похитили. Как и тогда, Тони и Мэй сидели вместе в гостиной пентхауса, слишком подавленные, чтобы суметь как-то помочь суетящимся вокруг агентам и Мстителям. Но в этот раз не было Бена, и, возможно, поэтому всё казалось намного мрачнее.       Тони никогда не желал снова переживать это всё.       И пока он сидел рядом с Мэй, чтобы частично занять место Бена в плане утешения, его мысли возвращались к образам жаркой пустыни, тёмной пещеры и холодного металла, прижимающегося к груди. Они знали, что Питер жив, но не знали, где он. И это ужасно напоминало Тони о тех трёх месяцах, которые он провёл в пещере, наблюдая, как Питер ему пишет, но не способный ему ответить, несмотря на то, как сильно этого хотел.       Питер, однако, не будет читать какие-либо послания от Тони — Наташа решительно настояла на том, чтобы этого не происходило.       — Подумай об этом, Старк, — сказала она, отобрав у него ручку. — Тот, кто его похитил, приложил немало усилий, чтобы инсценировать смерть. Пока они уверены, что мы думаем, будто парень мёртв, у нас будет преимущество. Если ты напишешь Питеру, то это только даст понять, что мы знаем правду.       Инстинктивной реакцией Тони был гнев — как она посмела сказать ему, что он не может писать своему ребёнку, который был совсем один и, вероятно, напуган? Но он неохотно признал, что всё-таки Наташа права.       Щ.И.Т.у потребовалось всего полдня, чтобы сузить круг возможных мест. Тони присоединился к команде для миссии на полуразрушенную базу Гидры в отдалённом уголке квебекской тайги, но в конечном итоге это не увенчалось успехом. Питера там не было.       Не было его и на второй базе, на которую они совершили рейд.       Ни на третьей, ни на четвёртой, ни на какой-либо ещё после этого. Тони просто сбился со счёта.       Щ.И.Т. считал миссии успешными, так как Мстители уничтожили несколько баз Гидры. Для агентов не имело значения, что основная миссия была провалена, потому что Питер всё ещё не был с ними.       После Тони перестал ходить на задания.       Ему было тяжело справиться с разочарованием, будто стоящим на повторе, потому что каждый раз он проникал на базу, ожидая, что эта, эта будет нужной. А потом его настигало отчаяние.       Это было ужасно похоже на отказ от Питера, когда Тони сорвался и сказал Мстителям о бесполезности их усилий. Поэтому, чтобы усмирить свои угрызения совести, он помогал в поисках по-своему: присоединился к агентам, которые устроились в гостиной его пентхауса, анализировал данные со спутников и выявлял возможные укрытия. Это занимало его мысли, не позволяя думать о том, через что мог проходить Питер у Гидры.       Всякий раз, когда они заходили в тупик или когда ожидали Мстителей, Тони успокаивал Мэй. Ему было очень неудобно говорить о своих чувствах, как и ей. Они оба предпочитали делать храбрые лица, но иногда всё же нуждались в опоре, хотя Тони и не готов был признать ничего подобного.       И снова рутина: взламывали базы данных, посылали точки координат Мстителям, а затем сидели и с тревогой ожидали новостей. Потом Тони проверял Мэй, а половина башни проверяла Тони, потому что, вероятно, они не простили ему пять дней, которые он провёл запершись в лаборатории. Рутина.       Пока всё не изменилось.       Это случилось во время обеда. Пеппер заказала для Мэй, Тони и Хэппи еду, но сама не могла остаться с ними, так как была занята делами СИ и общением со СМИ — публика заметила исчезновение Человека-паука и требовала ответов.       «В настоящее время Человек-паук занимается важными личными делами». Так гласила официальная история. «Он очень сожалеет, что не может выходить в патрули эти недели, но обязательно вернётся в Куинс, как только сможет».       «Личный вопрос». Тони усмехнулся, впервые услышав, но публика приняла это. Люди разместили свои добрые пожелания Человеку-пауку в интернете и продолжали жить своей жизнью, ни разу не усомнившись в том, что их герой вернётся.       Тони завидовал их слепому доверию.       Это был обед, Хэппи изо всех сил пытался поддержать лёгкую беседу с измученными Мэй и Тони, — благослови его Всевышний, потому что это не его сильная сторона, — когда Сэм ворвался к ним, тяжело дыша, как будто бежал. Он ничего не сказал, но в том и не было необходимости.       Казалось, чтобы добраться до медотсека, они потратили целый час, потому что чувство времени у Тони исказилось. Сердце бешено стучало в груди. Тут были Мстители, ни один из которых, казалось, не пострадал. Они все столпились у закрытой двери — явный знак от специалистов, что ребёнка нельзя беспокоить.       — Как он? — спросила Мэй напряжённо.       Стив шагнул вперёд и успокаивающе положил руку Паркер на плечо.       — Трудно сказать, — признался он, — потому что Питер был без сознания и ни разу не просыпался. Было… много крови, но в квинджете было трудно понять, как сильно он пострадал.       — Ему было больно? — выдохнула Мэй.       Стив мрачно кивнул.       — Из того, что нам известно, — они пытались понять и воспроизвести его способности.       И Тони, и Мэй решили не зацикливаться на последствиях этого: Питер был в безопасности, и то, что Гидра для него запланировала, теперь не имело значения.       — Спасибо, — сказал Тони, — что привезли его домой.       Стив покачал головой.       — Тебе не нужно нас благодарить, Тони.       «Да», — с горечью подумал он. Его не было рядом с ребёнком, потому что он предпочёл собственный комфорт и душевное состояние физическому состоянию и безопасности Питера. Питер был его ребёнком и всегда должен был быть на первом месте.       Тони не был рядом с ним, не был рядом со своей родственной душой, когда тот действительно в нём нуждался.       Не получая каких-либо новостей, Мстители медленно разошлись, чтобы привести себя в порядок и поесть. Мэй и Тони остались одни в медотсеке, затаив дыхание и ожидая известий о Питере. Когда Хелен наконец вышла, выглядя сосредоточенной, сердце мужчины ёкнуло. Но потом она заметила их двоих и улыбнулась.       — С ним всё будет в порядке, — заверила Хелен.       С плеч Тони будто свалилась тяжесть целого здания.       — У него все раны поверхностные, — продолжила Хелен, — которые при обычных обстоятельствах зажили бы за ночь. Но, учитывая отсутствие каких-либо ожогов и переломов, предполагаю, его регенеративные способности работали на пределе, так что все последствия взрыва уже исчезли. В общем, он немного истощён. Конечно, наверняка я сказать не могу, пока не понаблюдаю за ним хотя бы эту ночь. Мы установили капельницу, чтобы восстановились силы, но подозреваю, что исцеление займёт дольше положенного.       У Мэй перехватило дыхание.       — Но с ним всё будет хорошо?       Хелен кивнула.       — Состояние стабильно. Сейчас он спит после успокоительного — не нашего, конечно, а того, которое ему вкололи ещё до прихода Мстителей, так что, к сожалению, не могу сказать, когда он проснётся.       — Ничего страшного, — сказал Тони. — Мы будем ждать.

***

      Они наблюдали, как село солнце и день сменился ночью. Тони и Мэй почти не разговаривали друг с другом со дня рождения Питера, сначала потому, что Тони заперся в мастерской, а потом из-за того, что оба слишком волновались, не способные нормально мыслить. Но теперь, когда Питер был в безопасности рядом, с обработанными повреждениями и подключённый к аппаратам, им удалось расслабиться.       — Первое, что этот маленький негодяй сделал — заставил меня удариться головой, — с нежностью сказал Тони. — Он в первый раз попросил тебя написать мне в тот момент, когда я был под машиной и работал с двигателем, так что я подпрыгнул. Лбом о трубу.       Мэй хихикнула.       — О, это мой мальчик.       Тони кивнул.       — Знаешь что? Примерно тогда и началось всё это супергеройское дерьмо. Не говори Пеппер, а то она обвинит меня в том, что я принимаю плохие решения, а тогда мне придётся скидывать вину на Питера.       — О, не волнуйся. Ему бы это определённо понравилось.       — Да… Давай не будет ему говорить, а то представь себе его эго, если он узнает.       — Его эго растёт из-за тебя.       — Чёрт, и вправду.       Мэй подавила зевок и мягко сжала руку Питера.       — Мне всё равно, насколько выйдет из-под контроля его эго. Я просто счастлива, что он дома.       — Я тоже, — тихо сказал Тони, наслаждаясь тем, что может смотреть на ребёнка. Его лицо было в синяках и порезах, а щёки впали. Старк провёл почти неделю, думая, что никогда больше не увидит своего мальчика, так что даже это было благословением.       Мэй снова зевнула, и Тони вскинул бровь.       — Ты можешь поспать, — предложил он. — Я буду здесь.       Она покачала головой:       — Нет, я не хочу.       Но в течение следующих нескольких минут глаза её открывались всё медленнее и реже, пока, в конце концов, не закрылись. Тони схватил одно из оставленных про запас одеял и, осторожно, чтобы не разбудить Мэй, накрыл её. Тёмные тени под глазами женщины напоминали, что она прошла через такой же ад, как и Тони. Она нуждалась в отдыхе. Решив проигнорировать тот факт, что, логически, ему тоже нужен отдых, мужчина опустился на своё место рядом с Питером. Он взял руку мальчика, стараясь не тревожить иглу на тыльной стороне ладони.       — Теперь только я, малыш, — прошептал Тони. — Хочешь проснуться до того, как и я усну?       Питер, конечно, не ответил.       Вздохнув, Старк устроился поудобнее, достал телефон и приготовился к перепискам. Он открыл свою электронную почту, начиная отвечать на важные сообщения. Его веки становились всё тяжелее и неподъёмнее. Тони привык долго оставаться без сна, но обычно его бодрствованию помогал крепчайший кофе, который можно было найти в любой момент. Сейчас не хотелось оставлять Питера, а ближайший кофе можно было найти только в конце коридора, где находилась комната отдыха персонала, так что Тони терпел.       Усталость медленно одолевала его. Веки налились свинцом…       Рука Питера дёрнулась, и Тони тут же вскинул голову, забыв о своей усталости. Парень поморщился от боли, прежде чем открыть глаза, тихо застонав. Он в панике огляделся по сторонам, пока его взгляд не остановился на мужчине.       — Т-Тони? — прошептал мальчик хрипло. И всё же для Старка это было музыкой.       — Да, — сказал Тони, придвигаясь поближе. Он положил телефон, накрыл руку Питера своей второй рукой и провёл большим пальцем по костяшкам пальцев ребёнка, не цепляя иглу. — Ты в порядке, малыш. Ты в безопасности. Мы тебя нашли. Мэй тоже тут.       Питер посмотрел налево, где на диване, придвинутом к стене, спала его тётя. Через мгновение всё его тело расслабилось, и из горла вырвался слегка истеричный смех.       — Чёрт, — выдохнул Питер, пытаясь приподняться на подушках.       Тони помог ему, нежно поддерживая локоть и спину.       — Прошёл через ад, а?       «Мы оба, малыш».       Питер слабо улыбнулся.       — Думаю, Гидра решила, что у меня недостаточно к ним неприязни, так что дала мне реальную причину, чтобы захотеть их уничтожить, — на лице появилась улыбка, пластырь на его мелких ранках немного натянулся. Только этот парень умудрялся находить юмор в том, что его похитили и экспериментировали.       Тони провёл пальцем по щеке Питера, поправляя пластырь, затем взъерошил волосы ребёнка.       — Ты в порядке, малыш? Что-то болит? Или хочешь пить?       — Вода звучит неплохо, — прохрипел парень.       Тони услужливо налил Питеру воду в стакан и помогал парню пить, пока тот не показал жестом, что хватит. Мальчик нахмурился, когда Старк опустил стакан на тумбочку.       — Я не… Я не помню, что там было, когда вы пришли. Что случилось?       Тони хотел было ответить, но потом… он понял, что не знает. Его охватило чувство вины, стоило посмотреть в невинные вопрошающие глаза Питера. Он не знал, что там случилось, когда парня наконец нашли, потому что его там не было. Чёрт, его там не было.       — Я… мне жаль, — выпалил Тони.       — …что? — нахмурился парень.       — Мне… мне жаль, малыш. Я должен был быть там.       Питер всё ещё выглядел смущённым.       — Пит, я… — Тони провёл рукой по волосам. — Не знаю, помнишь ли ты взрыв, но… мы думали, что ты умер, малыш. И после того, как узнали, что это не так, мы провели кучу операций, пытаясь тебя найти, и каждый раз не удавалось. И в конце концов я просто… перестал выходить на миссии. И я очень, очень сильно сожалею об этом, Пити. Я должен был быть там, я не должен был… вот так сдаваться. Мне так чертовски жаль. Ты заслуживаешь лучшего соулмейта, чем я, малыш.       Питер выглядел растерянным.       — Что?       — Я не могу сказать тебе, что произошло, потому что меня там не было, — признался Тони. — Тебя нашёл Стив. Чёрт, пацан, мне жаль. Ты заслуживаешь того, кто не откажется от тебя, как сделал я.       — Это неправда, — покачал головой Питер.       — Ты же…       — Нет, я имею в виду… Я знаю, что ты меня не бросил, — немного смущённо проговорил парень. — И я не могу просить никого лучше, чем ты, Тони.       Ненависть к себе шевельнулась где-то внутри.       — Я бросил тебя. Не я тебя нашёл.       — Я знаю, и спасибо Стиву, — сказал Питер, — но его сейчас тут нет, не так ли?       Тони моргнул. До него дошло, о чём говорил ребёнок. Парень, вздохнув, протянул руку и переплёл их с мужчиной пальцы.       — Меня не волнует, кто меня нашёл, хотя я рад, что кто-то нашёл. Я тогда ещё не был в сознании, так что это не имело значения. А теперь я проснулся, и ты здесь, со мной. Это всё, что имеет значение.       Тони покачал головой и убрал волосы Питера с его лица.       — Ты заслуживаешь лучшей родственной души, Пит. И так всегда было и будет. Кого-то, кто мог бы уберечь тебя от неприятностей. Или кого-то, кто действительно мог бы тебя научить чему-то, — он улыбнулся в попытке разрядить обстановку. — Потому что, если ты сможешь от меня что-нибудь перенять, я клянусь…       — Ты ведь не думаешь так на самом деле? — спросил Питер, и его голос звучал… расстроенно?       Тони моргнул.       — Нет?       Питер поморщился.       — Я не хочу, чтобы кто-то другой был моей второй половинкой. Ты так много сделал для меня. Ты помог мне стать героем, и ты многому меня научил — дни в мастерской — лучшее завершение недели! Но это не имеет значения, потому что тебе вообще не нужно что-либо для меня делать. Тебе достаточно просто быть рядом, — он сделал глубокий вдох и сжал руку Тони. — На базе Гидры я не часто был в сознании, но когда это происходило, я не боялся, потому что знал, что ты меня найдёшь. Я тебе доверяю.       — Но я не нашёл тебя. Это сделал Стив. Кто-то другой из команды помог бы тебе стать героем и лучше бы в этом преуспел, нежели я. Или ты забыл про паром?       — Это неважно. Я не хочу, чтобы кто-то другой был моим соулмейтом. Я люблю тебя.       Тони замер, глядя в глаза ребёнка, удивлённый тем, что нашёл там только абсолютную искренность. В течение многих лет он боролся с неуверенностью в себе всякий раз, когда думал о Питере. Парень заслужил гораздо большего, чем Тони, а Тони уж точно не заслуживал Питера. Ребёнок был удивителен — такой умный, такой добрый, такой любящий. Всё то, что Тони пытался в себе воспитать, даже с людьми, которых он любил больше всего. Он не заслуживал этого ребёнка.       И трудно было сказать что-то иное.       Однако Питер сказал, и Тони понимал — парень слишком хорош, чтобы лгать ему об этом. Мальчик искренне, очень искренне верил, что они идеально друг другу подходят, как заполнение пробелов друг друга.       Может быть… может быть, Тони устал себя ненавидеть.       Он оплакивал Питера. Искренне верил, что его ребёнок умер ужасной, болезненной смертью, и Тони рыдал, плакал и умолял его вернуться, чтобы только иметь последний шанс его обнять.       Теперь у него было то, о чём он мечтал. Прямо здесь. Прямо сейчас. Потому что Питер был жив и почти здоров. И, возможно, не хотелось упускать этот второй шанс, сомневаясь, достоин ли собственного счастья.       — Чёрт, я тоже тебя люблю, малыш, — сказал Тони, а потом притянул Питера к себе и поцеловал его в макушку. Он крепко сжал парня, но не причиняя ему боли, и наслаждался тем, что его мальчик был здесь. Питер был в безопасности и счастлив, и он цеплялся за Тони, как будто объятия его родственной души были самым безопасным местом на всём свете.       Счастье переполняло Старка, когда он уткнулся носом в волосы парня. Время замедлилось, и так хотелось жить в этом мгновении вечно: Тони и Питер, они обнимали друг друга, не желая отпускать.       Тони не мог бы и мечтать о лучшей родственной душе.