Кровь, чернила и слёзы

      В комнате Питера было темно. В воздухе кружила пыль, видимая в пробивавшиеся сквозь жалюзи тонкие лучики света. На полу валялись груды одежды, на ночном столике — несколько использованных стаканов, и стоял слегка затхлый запах. На кровати — подобие Питера — торчащая из-под одеяла копна немытых кудрей.       — Пит? — позвал Тони.       Питер даже не шевельнулся.       Вздохнув, Старк посмотрел на поднос в своих руках. Всего ничего — бутерброд и стакан воды, — но это большее, что Питер съел бы за раз с самых похорон. Если, конечно, съест.       Тони тихонько закрыл дверь, заглушив тихие голоса Мэй и Мстителей в гостиной пентхауса.       Мэй была совсем другой. Она, казалось, справлялась неплохо: временным домом стала башня, в которой Паркер проводила время с Пеппер и Мстителями. Она занимала себя, а на неделе несколько раз приехала в Куинс, чтобы навестить друзей и семью. Были моменты, когда не удавалось больше скрываться — в конце концов, прошло всего десять дней, — но большую часть времени она выглядела храброй.       И это беспокоило Тони, потому что он знал это поведение. Мэй подавляла своё горе ради Питера. Это было нездорово, но, по крайней мере, было здоровее реакции ребёнка.       Тони сел на кровать и похлопал парня по плечу.       — Привет, — мягко вздохнул он. — Ты проснулся?       Питер издал тихий горловой звук.       — Я принёс тебе бутерброд. С солёными огурцами, как ты любишь.       Питер не ответил, продолжая лежать под одеялом с рисунками Мстителей: мультяшные маски Железного человека, щиты Кэпа и молоты Тора скрывали лицо ребёнка. Постельный набор был рождественским подарком от команды, что заставил Питера смеяться, и мальчик пообещал, что будет использовать только его, оставаясь в башне на ночёвку. Тони отдал бы всё на свете, только чтобы вновь услышать тот смех ребёнка.       Старк снова потрепал Питера по плечу.       — Пит?       — Уйди.       — О, теперь ты отдаёшь команды Железному человеку?       — Да.       Тони вскинул бровь.       — Ну, я подчиняюсь только приказам Кэпа, так что придётся наложить вето.       Питер не ответил. Таким он был с тех пор. Ну, с тех пор. С тех пор, как Тони приехал в полицейский участок Куинса, где обнаружил своего ребёнка в крови и с ужасом в глазах. С тех похорон, на которых Питер не произнёс ни слова, кроме прошёптанных извинений перед Беном, когда тело опускали в землю. С тех пор, как они с Мэй перебрались в башню, когда после поездки домой за одеждой Мэй рыдала из-за запаха одеколона Бена, витавшего в воздухе, из-за потрёпанной книги, оставленной Беном на столе в то утро, от записки на холодильнике, которую написал Бен.       Любому человеку было бы трудно видеть смерть своего отца. Но Питер видел, как убили его дядю, был там, один, когда Бен истекал кровью, и это стояло рядом с ещё одним посттравматическим синдромом из-за похищения. Справиться с этим было бы чудом.       Вместо того парень отвергал любые попытки его утешить, отказывался разговаривать с кем бы то ни было, даже с Тони, Мэй и Недом, ничего не ел. У него впали щёки, а синяки под глазами становились темнее с каждым днём.       Они отпросили Питера с занятий на неделю, но, тем не менее, приближался тот день, когда надо было возвращаться в школу, а парень не вставал с постели с тех пор, как Тони вымывал кровь из-под ногтей ребёнка, прежде чем оставить его тут.       Мужчина вздохнул.       — Давай, малыш. Я знаю, что ты не хочешь, но тебе нужно поесть. Мы беспокоимся о тебе.       Питер издал тихий невнятный звук.       — Я больше не позволю тебе чахнуть. Я думал, что в башне у меня есть определённые правила на нездоровые решения. Так что вперёд. Всего один бутерброд.       Долгое мгновение Питер продолжал лежать неподвижно, после чего ещё глубже зарылся лицом в одеяло.       — Тони, я не… — прошептал ребёнок хрипло, — я не знаю, что делать…       Старк поставил поднос на тумбочку, чтобы уделить Питеру всё своё внимание.       — Что ты имеешь в виду, малыш?       Питер сделал судорожный вдох.       — Я не знаю… Я должен был что-то сделать, и теперь я просто… я не могу перестать думать о том, что случилось, что я должен был сделать что-то по-другому, и я… Я не могу перестать думать о Б-Бене и о том, что сказал ему в последний раз, и я… я просто хочу обнять его, — голос Питера дрогнул. — Я просто хочу обнять его и сказать, что люблю его, но не могу…       Он разразился рыданиями. Мужчина провёл рукой по волосам мальчика, а тот резко сел и бросился в объятия Тони, отчаянно цепляясь за его плечи. Старк крепко обнял Питера в ответ. Он почувствовал от ребёнка слабый запах одеколона и растерялся, пока до него не дошло, что на парне одна из толстовок Бена.       — Я не знаю, что делать, — всхлипнул Питер. — Я не знаю, как себя вести…       Тони мягко шикнул и провёл пальцами по волосам ребёнка, расчёсывая спутанные грязные кудри.       — Что же мне теперь делать?       — Не знаю, — признался Тони, жалея, что, обняв ребёнка чуть крепче, не сможет избавить его от боли. — От чувств нет лекарств, Пит. Тебе просто нужно найти способ справиться. И никто другой не сделает это за тебя, даже я, как бы сильно мне этого не хотелось. Это то, что ты должен сделать сам.       — Но я не знаю как, — сказал Питер. — Как… как ты это сделал?       Тони поёжился, ощутив призрачный запах алкоголя и рвоты.       — Ты точно не хочешь делать это так, как я, малыш. Это тоже нездоровое решение. Не могу сказать тебе, как вести себя дальше, но я могу помочь сделать несколько первых шагов, — он осторожно освободился от объятий и поставил между собой и Питером поднос. — Бутерброд, душ и немного свежего воздуха. Это поможет. Обещаю.       Парень наконец поднял на него глаза. Лицо у ребёнка было бледное, под глазами тёмные круги, по щекам текли свежие слёзы. Он выглядел разбитым — гораздо более разбитым, чем любой четырнадцатилетний подросток. Но он смотрел на Тони с таким доверием, что у того чуть не разбилось сердце.       Питер неохотно взял бутерброд и откусил. Сначала парень ел медленно, прежде чем, казалось, осознал, насколько действительно голоден. Он прикончил сэндвич за два укуса, потом залпом выпил стакан воды и вытер рот.       — Спасибо, Тони.       — Пожалуйста. И, Пит, я знаю, что это трудно, но изоляция не поможет. Тебе, наверное, кажется, что ты одинок, но это не так. Ты знаешь, я всегда с тобой, — Тони похлопал Питера по внутренней стороне запястья, — когда я тебе понадоблюсь. И у тебя есть Мэй и Нед, да и остальные ребята. Мы все дорожим тобой, Пит. Тебе не обязательно проходить через это в одиночку. Нет, если только ты сам того не захочешь.       Питер посмотрел на свои колени, провёл пальцем по коже на предплечье и ничего не сказал.       Тони вздохнул.       — Ладно, как насчёт того, чтобы ты принял душ? Я пока поменяю тебе постельное, а то ты начинаешь пахнуть, малыш.       Питер самоуничижительно рассмеялся.       — Да, я знаю.       Уходя за новым бельём, Тони оглянулся на Питера, который неподвижно сидел, уставившись на свою простынь с Мстителями.

***

      Шли дни, и Питер начал привыкать.       Он больше не спал целыми днями, отказываясь от еды, а присоединялся к ним за обедами и ужинами — завтрак пока выпадал — и, хотя ребёнок отказывался говорить о Бене, от участия в общем разговоре он не уклонялся. Парень даже согласился сходить к своему терапевту, у которого не был всё это время. И впервые Тони услышал смех Питера во второй половине дня, когда тот обошёл кого-то из Мстителей в Super Smash Bros.       Стив, храни его Бог, предложил сыграть только после того, как понял, что существует DLS «мстители» и у него есть возможность играть за самого себя.       — Это смешно, — пожаловался мужчина, когда Питер побил его третий раз в игре, — я Капитан Америка и так плохо играю самого себя.       Парень рассмеялся, наклонившись вперёд, и начал подготавливать новый бой.       — Может быть, тебе пора подумать о том, чтобы взять щит. У тебя же явно нет того, что нужно!       Тони переглянулся с Мэй, которая помогала Сэму с ужином; они обменялись быстрыми взглядами, полными облегчения.       В конце концов, за пару дней до того, как должны были начаться занятия в школе, а Питеру с Мэй нужно было возвращаться в Куинс, парень пригласил Неда в Башню. Тони немного расслабился, наблюдая, как друзья разговаривают и смеются. Это немного рассеяло напряжение, царившее вокруг всё это время.       Это был всего лишь второй или третий визит Неда в Башню, но зато его первая встреча с Мстителями. Большую часть этой встречи Питер вздрагивал и ёжился, слушая фантазии друга, а остаток дня отрицал, что вёл себя так же, когда встретил Мстителей.       В тот день сразу после обеда Пятница прервала все разговоры:       — Босс, Щ.И.Т. отдал приказ собраться.       Мстители встали из-за стола, планы на кино после ужина были забыты. На лице Неда отражалось волнение, но Мэй, Питер и Пеппер уже привыкли к неожиданным миссиям, так что почти не реагировали. И когда Тони торопливо попрощался с неМстителями, он поймал на себе задумчивый взгляд Питера.       Старк не стал останавливаться, чтобы об этом подумать.

***

      После недели или около того, как Питер влился в свою рутинную жизнь, что-то снова пошло не так.       — Его оценки падают, — сказала Мэй по телефону, когда она была одна дома, тогда как парень всё ещё находился в школе. — Он бросил робототехнику и оркестр и тайком сбежал. Он не знает, что я знаю. А его психотерапевт сказала мне, что сейчас он абсолютно замкнут и не хочет говорить ни о ПТСР, ни о Бене. Я не знаю, что делать, Тони. Я пыталась поговорить, но он тут же закрывается.       Старк вздохнул, его взгляд скользнул по столу Питера в углу лаборатории, где ребёнок часто делал домашнее задание, прежде чем начинать помогать Тони с костюмами.       — Я попробую с ним поговорить. Что бы там ни происходило, наверное, он не хочет тебя беспокоить.

***

      — Хей, Тони!       Мужчина отвлёкся от работы с энергетическим ядром. Питер ворвался в мастерскую, как всегда оживлённо рассказывая о чём-то и суетясь. Парень бросил рюкзак на стол, начиная говорить о том, как прошёл день в школе. Тони слушал его вполуха.       Волосы Питера торчали во все стороны, а лоб блестел от пота, и, когда мальчик наконец остановился, чтобы перевести дух, Тони взглянул на часы и спросил:       — Неужели Хэппи застрял в пробке?       Питер, вытаскивающий из рюкзака вещи, слегка вздрогнул, на мгновение застыв.       — М… Хэппи не приезжал за мной.       Тони резко вскинул голову.       — Тогда где же он, чёрт возьми? Пятница…       — О, нет, всё в порядке! — поспешно сказал Питер, бросая рюкзак на пол. — Я… э-э… ну, попросил его больше не приезжать за мной.       Их взгляды на мгновение пересеклись, и парень тут же отвёл глаза.       — А почему я не в курсе этого решения? — спросил Тони. — Ты знаешь, почему Хэппи тебя забирает, Пит. Я не хочу, чтобы ты ездил на метро.       — Я не… — Питер покачал головой. — Я просто… э-э-э… я знаю, что Хэппи не очень это любит, и люди задают вопросы, так что я подумал, что было бы… лучше, если бы я просто сам ходил сюда.       Тони поджал губы, отчаянно пытаясь сдержать свой гнев.       — И, опять же, почему я не в курсе? — он не хотел этого делать, но… — У тебя не просто так всё было устроено, Пит.       Парень закатил глаза.       — Я знаю это. Но ничего не случится, если я… если я сам доберусь сюда. Никто не знает, кто я!       — Да, мы так и думали, не так ли? Оказывается, если тебя кто-то собирается похитить, он не особо предупреждает об этом.       Рот Питера захлопнулся, глаза широко раскрылись. Чёрт. Поезд мыслей Тони сошёл с рельсов — чёрт, чёрт, может быть, напоминание ребёнку о его травме не особенно склоняет к разговору, который должен был состояться, — но затем Питер вспыхнул.       — Не используй это против меня! И это больше не повторится. Я теперь знаю.       — Тебе четырнадцать. Мне всё равно, насколько взрослым ты себя чувствуешь или насколько сильным себя считаешь, но против взрослого мужчины у тебя нет ни единого шанса.       Питер посмотрел себе под ноги.       — Я знаю. Ты всегда так делаешь. Ты всегда слишком остро на всё реагируешь! Что такого особенного случится, если я поеду сюда на метро?       Тони бросил на Питера напускной равнодушный взгляд.       — Если это не риторический вопрос, я начну сомневаться в твоём интеллекте.       — Ничего особенного! — рявкнул Питер.       — Ничего особенного, а? Точно так же не особенно, как и то, что ты бросаешь все свои внеклассные занятия и сбегаешь ночью. Ничего важного и особенного?       Питер растерянно заморгал, сбитый с толку.       — Я всё ещё хожу на декатлон.       — Да не в этом дело, Питер!       — А в чём тогда? То, что ты говоришь обо мне за моей спиной? Какая разница, если я брошу робототехнику и оркестр! У меня всё ещё есть декатлон для моего заявления в колледж, — добавил он, как будто они говорили именно об этом.       Тони с трудом подавил желание вырвать свои волосы.       — Хорошая попытка, малыш, но мы говорим не о поступлении в колледж. Ты тайком уходишь, бросаешь свои увлечения, и твои оценки страдают. А теперь ты сказал Хэппи, чтобы он больше не забирал тебя? Тебя не осуждают, Пит, — мы о тебе беспокоимся. Я знаю, как тебе, должно быть, тяжело, и не хочу, чтобы ты закрывался. Разговоры помогут, я обещаю. Просто нужно быть честным со мной.       На мгновение Питер уставился на него, а потом прищурился.       — Мэй тебя подтолкнула к этому.       Неужели все подростки такие невозможные?       — Да, малыш. Ты нас поймал. Мы с Мэй о тебе говорим, чтобы убедиться, что ты счастлив и здоров. Ничего себе заговор!       Питер отвернулся и засунул руки в карманы, устремив взгляд куда-то в сторону рюкзака на полу. Когда парень ничего не сказал, Тони вздохнул и постучал отвёрткой по открытому энергетическому ядру на своём рабочем столе.       — Послушай, Пит. Никакого заговора. Мы с Мэй понимаем, что тебе трудно, и мы просто хотим тебе помочь. Помнишь, что я сказал? О том, что тебе не придётся быть одному, если ты сам не захочешь этого?       Питер молчал, и Тони знал, что тот не будет отвечать.       — Я серьёзно, малыш. Так что давай, поговори со мной. Ты сделал что-то, о чём боишься нам рассказать? Обещаю, что я не буду злиться. Я просто хочу разобраться с этим.       По-прежнему никакого ответа. Господи, как же парень всё усложняет для Тони. Питер знал, как трудно Старку говорить о каких-либо эмоциях, — хотя тот и пытался это исправлять (Пеппер одолжила ему целую библиотеку с книгами по самопомощи) — и практика навыков на невербальном подростке будто бы откидывала все умения на первую стадию.       «Давай же, малыш, — мысленно взмолился Тони. — Хоть что-нибудь»       В ответ на его мольбу Питер фальшиво натянуто улыбнулся, убирая все учебники и тетради обратно в рюкзак.       — Спасибо, Тони, но я, пожалуй, пойду. Я только что вспомнил, что надо поработать над одним проектом, поэтому я пойду к Неду и буду делать вместе с ним…       — Питер…       — Пока!       — Подожди, тебя отвезёт Хэппи! — крикнул Тони вслед удаляющейся фигуре. А потом дверь захлопнулась.       Старк от разочарования застонал. Чёрт. Подростки. Как Питеру удалось заставить Тони чувствовать себя плохо из-за того, что старший о нём беспокоится?       К тому времени, когда мужчина связался с Хэппи и попросил того пойти в гараж, Питера уже давно не было.

***

      Прошло два дня, и с тех пор Тони не видел Питера. Парень даже не писал, если только Старк не писал ему первым, но даже тогда ответы были очень краткими. По словам Мэй, тайное отсутствие Питера стало хуже — она едва знала, где он был большую часть времени, когда был вне школы.       После того, как Тони сообщил Мэй, что его попытка поговорить с парнем закончилась плачевно, она вздохнула, и они пришли к согласию, что нужно немного отступить, но быть начеку. Если Питер будет набрасываться на них каждый раз, когда они будут говорить, то придётся просто следить и надеяться, что парень одумается и придёт в себя до того, как случится что-то плохое.       Тони это не очень устраивало, но решение было за Мэй.       Тем не менее, это не помешало мужчине высказаться Мстителям. Сэм вызвался поговорить с парнем, но Тони отказал ему — не было смысла убеждать Питера, что Мстители тоже были частью воображаемого тайного заговора. Остальные просто выразили своё сочувствие, и те, у кого были дети, немного поделились своим опытом. Тем временем Наташа сидела в углу, внимательно слушая и сложив пальцы домиком.       Тони считал, что всё это было нормальным, будто сеанс групповой терапии. Чтобы компенсировать время, Старк удалился в мастерскую в ту же минуту, как их разговор закончился, и после не выходил. Ему всегда удавалось работать лучше, когда время этой самой работы следовало бы тратить на что-нибудь другое, и тот прогресс в наночастицах, которого он добился, игнорируя проблему Питера, оставил его самодовольным.       По крайней мере, до того, как Пятница застенчиво пропищала в тот же вечер, когда полосы золотого солнечного света уже начали исчезать.       — Босс, звонит Наташа Романофф.       Тони не поднимал глаз от работы с исправлением ошибки в своём коде.       — Я думал, что поставил тебя на «не беспокоить».       — Так и есть, босс. Однако она звонит уже в шестой раз за последние десять минут.       — Да, но Наташа Настойчивая не выходит за пределы «не беспокоить».       Он продолжал работать над кодом, но через минуту его руку защекотало. Со времени последнего односложного ответа Питера Тони определённо ничего не писал. Мужчина смахнул голографические экраны в сторону и закатал рукав, желая увидеть, что пишет мальчик.       Его волнение не было долгим.       Ответь на звонок, Старк       Это было написано Наташей.       Тони нахмурился.       Эй, верни ребёнку его руку.       Наташа ответила быстро:       Твоего ребёнка пырнули ножом. Ответь на чёртов телефон.       Сердце Тони подскочило к горлу.       — Босс, Наташа Романофф…       — Отвечай!       Звук Нью-Йоркского движения раздался через динамики.       — Это привлекло его внимание, — послышался сухой голос Наташи.       Тони покрутил ручку, чуть не сломав её пополам.       — Романофф, если это было сказано только для того, чтобы заставить меня ответить на звонок…       — О, не волнуйся. У меня есть одна проколотая подрастающая беда рядом со мной. Кровь и всё такое. И это ещё не всё, о чём можно рассказать.       Раздался слегка болезненный раздражённый стон.       — О боже, я в порядке…       Тони уже вскочил на ноги и направился к балкону.       — Пятница, костюм. Программа их расположения.       — Нет, не надо, всё не так плохо…       — Лучше поторопись, Тони, — сказала Наташа, — он уже явно бредит от потери крови.       Старк захлопнул дверь на балкон как раз в тот момент, когда к нему прилетел костюм.       — Я не брежу! — запротестовал Питер, но тут же застонал от боли. — Это… всё окей. И почему… почему ты вообще меня преследовала?       — Похоже, хорошо, что я это сделала. Что ты собирался делать в противном случае?       Тони оказался в костюме и моргнул, глядя, где находятся Наташа и Питер. Где-то в Куинсе. Что же всё-таки произошло? Неужели на Питера напали? И какого чёрта Наташа делает в Куинсе?       — Я уже лечу, — сказал Старк, взлетая и огибая небоскрёбы.       На его дисплее высветился счётчик, слегка пассивно-агрессивное напоминание от Пятницы, чтобы дышать ровно. Мужчина неохотно последовал молчаливым указаниям дышать в ритме, пока его грудь не расслабилась.       Тони всегда скептически относился к дыхательным упражнениям, успокаивающим его. Он беспокоился не о своём дыхании, а о том, что у Питера были проблемы той или иной степени, и глубокое дыхание эти проблемы не исправит. Но после того, как Тони чуть не угодил в больницу после похищения Питера, в конце концов уступил давлению своего психотерапевта и Сэма и начал практиковать это.       Удивительно, это помогало. Кто бы мог подумать?       Пятница пискнула, сообщая, что он прибыл. Тони тяжело приземлился в переулке, глаза сразу же сфокусировались на двух фигурах, расположенных за мусорным баком. Там было много красного. Волосы Наташи. Джемпер Питера. И кровь.       Тони опустился на землю рядом с Романофф, нависая над Питером. Парень был бледен и явно страдал от боли, но при появлении мужчины с раздражённым вздохом откинул голову назад.       — Со мной всё будет в порядке, — отрезал он.       Наташа прижимала к бедру Питера что-то красное. Она слегка приподняла это, обнажив тонкую рану.       — Пятница?       — Мои сканеры показывают, что рана требует наложения швов, босс, но не представляется угрозы для жизни.       Полоса беспокойства в груди Тони ещё немного ослабла, но его руки всё ещё дрожали.       — Что случилось? Ограбление? — ему не ответили. Питер и Наташа обменялись напряжёнными взглядами, прежде чем мальчик отвёл глаза, смирившись с… он был смущён? — Романофф? Что, чёрт возьми, случилось с моим ребёнком?       — Тони, — она подняла красный материал, который держала у бедра Питера. Впервые за всё это время Старк заметил очки, вшитые в ткань, сетчатый рисунок, нарисованный чем-то тёмным.       Он нахмурился. Наташа указала, и Тони проследил за её жестом, замечая нелепый наряд Питера. Парень был одет в обрезанную толстовку и спортивные штаны красного и синего цвета с нарисованным на груди кривым пауком. Лицо ребёнка покраснело, и тот отказывался смотреть кому-либо в глаза.       — Я подумала, что ты захочешь познакомиться с нашим дружелюбным соседом — Человеком-пауком, — сказала Наташа.

***

      — Ты…       — Мэй, клянусь, я не имею к этому никакого отношения.       — Он всегда хотел быть похожим на тебя! — огрызнулась Мэй, тыча пальцем в сторону Тони. — Ещё до того, как узнал, что ты его соулмейт. Он всегда хотел стать супергероем, когда вырастет! А теперь ещё и это! — она покачала головой. — Я знала, что ты на него плохо влияешь. Он бы никогда не сделал этого, если бы не ты!       — Дай мне передышку! — Тони провёл рукой по волосам и отвернулся от Наташи с Мэй. Они собрались в дальнем конце медотсека, подальше от палаты Питера на экстренное совещание ака Питеропаучная… штука. — Ты думаешь, я хочу, чтобы он подвергал себя такой опасности? Нет. Конечно не хочу! Это вообще было бы последним, что я хотел бы для него.       За много лет до их встречи Тони приходил в ужас от мысли, что Питер мог бы от него перенять. Парень никогда не должен был жертвовать своей безопасностью ради других, как это делал Старк, но каким-то образом ребёнок умудрился всё-таки прийти к этому.       — Я просто хочу, чтобы он был в безопасности, как и ты, — продолжил Тони. — Если это я всадил такую мысль ему в голову, то сожалею об этом. Я никогда не хотел, чтобы он был похож на меня. Вообще. Но это уже другой разговор. Ко мне всё это не имело никакого отношения.       Мэй скрестила руки на груди и глубоко вздохнула.       — Что вообще произошло? — спросила она Наташу. — Ты сказала, что он был… кем? Лазил по стенам и пытался остановить ограбление?       Наташа кивнула.       — Я следила за ним после школы. Хотела убедиться, что он не замешан в чём-то опасном. У него что-то вроде… «мстительности». Он останавливает грабежи, предотвращает аварии и всё такое.       — Но ты же сказала, что он лазил по стенам, — подчеркнула Мэй.       — У него способности, — прямо заявила Наташа. — Всех подробностей я не смогла узнать, потому что он был зол, когда понял, что я следила за ним, но он сказал что-то об экскурсии и укусе паука.       Тони покачал головой. Во второй раз эта история звучала не намного правдоподобнее, чем в первый, и, судя по складке между бровями Мэй, для неё эта история имела не больше смысла.       Затем её лицо смягчилось от осознания и вновь вспыхнуло гневом.       — Поездка в Оскорп, — выдохнула она. — Он несколько дней болел после этого.       Тони замер, вспоминая, как вытирал рвоту с рыдающего и бредящего в лихорадке Питера.       — Ница говорила, что это грипп. Хочешь сказать, что это был укус паука? И как, чёрт возьми, Питер получил суперспособности от укуса паука?       — Понятия не имею, — ответила Наташа. — Он не был настроен на разговор после того, как его пырнули ножом.       Судя по слухам, в Оскорпе творилось что-то подозрительное, что-то, что теперь непосредственно затронуло ребёнка. Вероятно, позже состоится разговор с Щ.И.Т.ом, когда Питер успокоится. Нельзя было допустить, чтобы что-то такое продолжало происходить в Оскорпе.       — И что? — спросила Мэй. — Он вернулся из Оскорпа, а потом решил надеть маску и начать бороться с преступностью?       Это было подростковым мышлением.       — Видимо, так, — сказала Наташа.       Пальцы Тони впились в кожу левой руки.       — Интересно, это какой-то… механизм преодоления? Не очень здоровый, конечно, но его способ справиться с… — мужчина взглянул на Мэй, — с тем, что случилось.       Тони стал супергероем, справляясь с травмой. Чёрт побери, почему именно это перенял Питер? Хотелось бы отдать ему своё чувство юмора и стиля и изрядную часть своих денег. Никакой вины, боли и борьбы, никакой ответственности, будто мир лежит на твоих плечах.       Мэй нахмурилась.       — Что ты имеешь в виду? То есть он уходит, сознательно жертвуя собой? Чтобы справиться?       — Наверное, — ответил Тони. — Я не психиатр. Нам нужно привлечь Сэма, может быть, он сможет заставить Питера немного открыться. Или психотерапевт Питера, если удастся заставить их поговорить об этом.       Мэй стиснула зубы.       — Я забираю его… его костюм. Я не хочу, чтобы он снова так выходил. Я знаю, что вы оба привыкли рисковать жизнью ради общего блага, но Питеру четырнадцать. Он должен… должен беспокоиться о своих домашних работах и девочках и быть крутым, а не бороться с преступностью. Это небезопасно. Я не думаю, что смогу смириться…       Её слова были прерваны грохотом на другом конце медпункта. Тони вздрогнул, и мгновение спустя дверь с грохотом распахнулась, и Питер, спотыкаясь, вышел в коридор, прислонившись к стене и тяжело опираясь на здоровую ногу.       — Питер! — воскликнул Тони.       — Тебе нужно отдыхать, — сказала Мэй.       Парень покачал головой и захромал к ним.       — Я слышал, как вы спорили, — в ответ на это высказывание Тони нахмурился, а Питер вздохнул. — Я… э-э… у меня, наверное, суперслух? Совсем чуть-чуть? И я, вроде как, слышал каждое ваше слово?       Наташа усмехнулась.       — О, Клинту это понравится.       Питер её проигнорировал и повернулся к Мэй, умоляюще на неё глядя.       — Пожалуйста. Мэй, пожалуйста, не забирай костюм. Пожалуйста. Я должен продолжать быть Человеком-пауком, я не могу просто остановиться…       Мэй покачала головой.       — Это слишком опасно, Питер. Ты уже получил удар ножом. И кто знает, какие ещё раны ты скрыл от меня! Это не обсуждается. Мы все беспокоились о тебе — я думала, ты принимаешь наркотики, а не устраиваешь драки с преступниками!       — Нет, это не так! И это не опасно… ладно, может быть, немного, но я могу защитить себя!       — Я сказала, что это не обсуждается, Питер!       — Ты меня не слушаешь! Пожалуйста, ты не можешь отнять это у меня! — Питер в отчаянии повернулся к Тони. — Тони, пожалуйста.       Его огромные карие глаза блестели от слёз. Чёрт, этот парень знал, как дёргать за струны сердца Старка.       Но решение не зависело от Тони. Как бы ни хотелось быть родителем для Питера, он им не был — и прилагал очень сознательные усилия, чтобы никогда не подрывать авторитет Мэй, когда дело касалось правил и принятия решений.       Тони вздохнул, заставляя себя отвести взгляд от глаз ребёнка.       — Пит…       — Нет, Тони, пожалуйста. Я должен сделать это. Я должен помогать людям, я должен… — голос парня дрогнул. Мальчик опёрся рукой о стену, чтобы не упасть. — Я должен помогать, потому что я… потому что я не смог помочь Бену, — он зарыдал.       Мэй резко втянула воздух. Тони взглянул на Наташу, которая выглядела не менее потерянной, чем он сам.       Питер опустил голову, не встречаясь ни с кем взглядом.       — Я мог бы ему помочь. Я мог бы спасти его. Но я этого не сделал, и теперь он… он… поэтому я должен помогать. У меня есть сила сделать это, поэтому я должен, или… или всё плохое, что происходит, — это моя вина.       Тони уставился на Питера, мысли в голове путались. Затравленный взгляд его глаз, то, как парень не мог справиться со своим горем — всё это было потому, что он считал себя каким-то образом ответственным за убийство Бена? Ох уж этот ребёнок.       — Питер, — сказала Наташа, её голос был мягче, чем Тони когда-либо слышал, — ты не можешь взвалить на свои плечи тяжесть всего мира. Как бы тебе ни хотелось, но ты не всегда можешь спасти всех.       Парень посмотрел в её глаза.       — Если забрать Человека-паука, то я вообще никого не спасу.       Мэй шагнула вперёд и убрала волосы с лица Питера.       — Ты ведь не обязан кого-либо спасать, детка.       — Но я должен, — настаивал Питер, подавляя рыдания. — Я не смог спасти Бена, но чужие Бены каждый день в беде. Если у меня есть сила, чтобы предотвратить горе других людей, почему бы и нет?       — Потому что я хочу, чтобы ты был в безопасности, — мягко сказала Мэй. — То, что случилось, не твоя вина, и если бы Бен был здесь, он бы тоже хотел, чтобы ты был в безопасности.       — Это моя вина. Я должен помочь, — Питер поморщился и повернулся к Старку. — Тони, — с мольбой произнёс мальчик, слегка поморщившись, когда перенёс вес тела на больную ногу.       Мужчина посмотрел на Мэй, в глазах которой всё ещё была жёсткость.       Он вздохнул, избегая взгляда Питера.       — Давай, малыш. Тебе надо отдохнуть. Давай вернёмся в постель.       Лицо парня вытянулось, когда Тони потянулся к нему. Питер увернулся от его руки и, бросив последний обиженный предательством взгляд, направился к своей комнате, держась за стену.       — Я могу сделать это сам.       Тони посмотрел ребёнку вслед. Дерьмо. Он ненавидел говорить парню «нет» — баловать людей, о которых он заботится, было в его характере. Мужчина поправил свои манжеты и взглянул на Мэй, которая выглядела измученной. Атмосфера казалась колючей и настолько неудобной, что Тони пришлось подавить физическую реакцию.       — Правильно. Что ж, если я понадоблюсь, я буду в мастерской.       Ни Мэй, ни Наташа не удостоили его ответом. По выражению их глаз было ясно, что они прекрасно понимают его побег, но никто не стал возражать.

***

      Бодрствовать всю ночь, создавая костюм, было не лучшим способом отвлечься, но всё же лучше, чем совершать набег на бар.       Тони вытер потные руки о штаны, пытаясь разобраться в проводах датчиков в нагрудной пластине. Руки тряслись слишком сильно, чтобы можно было нормально работать, и это сводило с ума. Это, и лицо Питера, всё время всплывающее в памяти.       Мужчина часто задавался вопросом, почему именно с Питером его соединила Вселенная.       Не поймите неправильно — он был так сильно этому рад. Тони обожал Питера и с каждым днём любил всё больше. До их встречи Старк сомневался, что сможет почувствовать такой уровень безусловной любви к кому-либо и когда-либо, но парень умел вытаскивать его лучшие стороны на поверхность.       Ребёнок ценил его чувство юмора (и обещал молчать, когда проскальзывали шутки, не подходящие его возрасту) и мог понять научный бред, который Тони нёс. Парень идеально вписывался в жизнь Старка и отлично ладил со всеми, кто был дорог им обоим. Мстители любили подшучивать над Тони, переписываясь с ним через Питера, и Хэппи, как бы сильно ни жаловался на то, что приходится развозить ребёнка по городу, всё равно его любил.       Тони всё также не хотел собственных детей — плач и детские подгузники не вызывали никаких родительских чувств и привязанности, — но о Питере он думал как о своём сыне и наконец понял, почему же кто-то терпит этот период младенчества.       Иметь ребёнка было потрясающе. Питер, перенимая у Тони шутки и фразы, всегда вызывал какие-то тёплые чувства внутри. Думать о том, какой была бы жизнь, если бы в ней не было этого парня, было невыносимо.       Но как бы Тони ни любил и ни обожал Питера, всё-таки не удавалось найти ответ на вопрос «почему».       Родственные души были двумя половинами, идеально дополняющими друг друга. Здоровые отношения с соулмейтом выявляли лучшее в обоих людях, и каждая половина была способна научить чему-то другую.       Так почему же Вселенная связала Тони со случайным парнем из Куинса, который был моложе него на тридцать лет? Почему не с Роуди, не с кем-нибудь из Мстителей? Почему с каким-то ребёнком, настолько случайным, что было трудно себе представить их с Тони встречу, если бы не сообразительность Питера. Возможно, если бы парень когда-нибудь попал на работу в Старк Индастриз, и то не факт.       Просто было трудно понять, почему именно Тони и Питер.       Или, по крайней мере, Старк не понимал, пока не увидел ребёнка, истекающего кровью в самодельном костюме, потому что тот спасал какого-то незнакомца. А потом осознание поразило его, как поезд.       Питеру было суждено стать супергероем. А без Тони он пропал бы: что бы делал парень сегодня, если бы не знал Старка? Как долго бы мог продержаться подросток-мститель без союзников, которые могли бы ему помочь?       Им не нужно было знать ответы на эти вопросы. Потому что у Питера был Тони.       Он отбросил инструмент в сторону, полный решимости. Тони знал, что должен сделать и сделать это правильно, потому что ни Мстители, ни Мэй не справятся. Вселенная не ошибалась.       Тони и Питер были родственными душами не просто так. И Питер внёс свой вклад в Старка, научив того безоговорочно любить и заботиться.       Теперь пришло время для Тони.

***

      — …и у тебя будет строгий комендантский час, и Пятница всё время будет знать, где ты находишься. Скорее всего, я прикреплю на твой новый костюм жучок. Пятница предупредит меня, если твои жизненно важные органы выйдут из строя, и я буду проверять тебя, если я думаю, что что-то не так, и плевать мне, если тебе кажется, что всё окей…       — Ты собираешься сделать мне новый костюм? — в глазах Питера загорелось удивление, остальная часть сказанного Тони была забыта.       Старк вздохнул и покачал головой. Суть разговора уяснится позже.       — Ага. Абсолютно современный, многомиллиардный костюм. Тебе. С прямой связью со мной и с Мэй, так что даже не думай, что тебе позволят влезать во что-нибудь, что мы не одобряем.       Питер потеребил простыню на больничной койке.       — А Мэй… Мэй в порядке с этим?       Это был трудный разговор, когда нужно было объяснять Мэй, что Тони действительно считает отличной идеей отправить её четырнадцатилетнего племянника бороться с преступностью в пижаме с пауком. Её пришлось долго убеждать, но в конце концов она сдалась. Больше всего её беспокоила безопасность Питера. При условии, что Тони сможет доказать, что парень находится в максимально возможной безопасности, Мэй была почти готова позволить всей этой истории с Человеком-пауком продолжаться.       — Это отняло у неё весь годовой запас доверия ко мне, но да, — сказал Тони. Лицо Питера снова просветлело, и Тони не смог сдержать нежной улыбки. — Значит, ты сделаешь мне одолжение и больше не будешь бросаться под нож, окей? Потому что у меня действительно не осталось аргументов, чтобы убедить твою тётю, что это хорошая идея, во второй раз.       Питер серьёзно кивнул.       — Я постараюсь, обещаю! Большое спасибо, Тони!       — Отлично. Мне всегда хотелось иметь помощника. Слушай: Железный человек и Мальчик-паук. Представь себе фигурки, которые мы могли бы продавать.       Питер выглядел шокированным.       — Тони, правильно Человек-паук, и он не какой-то закадычный друг! Я продам свои собственные фигурки, спасибо.       — О, так ты сам будешь всё финансировать? Да, мистер Независимый Герой?       — Э-э… ну…       Тони толкнул Питера локтем.       — Похоже, ты всё-таки мой закадычный друг, Мальчик-паук.       — Я ненавижу тебя. Просто подожди. Это начало моей истории происхождения суперзлодея.       Мысль о том, что Питер со своей кудрявой головой и щенячьими глазами станет суперзлодеем, была настолько нелепой, что Тони едва подавил смешок.       — Я в ужасе, малыш.