Determination.

      «Это сделал Прэс»       — Ты чего это, Пенни. Как Прэс мог…       То, что меня насторожило и заставило нахмуриться оказалось буквально в метре. Открытая книжонка Прэса. Я подбежала и схватила ее, не дожидаясь ненужного разрешения владельца. На листах было записано что-то на латыни, но конечно же, как маг, я поняла, что это было.       — Одна из самых редких разновидностей волшебников — это книжники, — прошептала я, все быстрее и быстрее листая книгу. Заклинание левитации, заклинание призыва водяных духов, заклинание призыва ветра и многие другие… — Теперь ясно почему ты ее не показывал.       Нам с Пенни даже должные объяснения не пригодились, ведь мы знали, что многие книжники — это зачастую темные маги.       — Хей, Прэс, но ты же не темный волшебник, а?.. — хмурюсь я, поднимая с земли посох. Так, на всякий случай…       — Нет конечно! Да как вам такое могло прийти в голову! И… И Пенни все это померещилось, а это… Да я не волшебник, просто интересуюсь магией, да…       — А теперь давай начистоту, братец. Кто ты такой? Выкладывай все, — с легкой дымкой угрозы в голосе прошептала я.       — Эх, я всегда надеялся, что этот день не настанет, но по-видимому, я зря так думал…       Прэс тихо опустился наземь, тяжело вздыхая и направив свой взгляд куда-то вдаль. Я только сильнее сжала посох.       — Да не беспокойтесь. Все равно я без книги беспомощен.       И все это время он скрывал от нас то, что он тоже волшебник. Столь холодное отношение к брату (которое я была вынуждена проявлять) слишком сильно огорчало меня, я же люблю его. И даже сейчас, где-то далеко в душе тоненький голосок говорил: «Он невинен».       Я лишь плюхнулась рядом с братом и подняла голову к небу. Сегодня оно невероятно чистое — ни одного облачка.       — Ладно, прости меня пожалуйста. Я просто была слишком удивлена… Но все же, что это значит?       Пенни подсела к нам, все еще с нескрываемым подозрением глядя на Прэса. Что ж, я ее не виню, ведь повела себя точно так же.       — Я обнаружил магию в себе совсем недавно. Буквально полгода назад. Тогда я, как бы это не звучало, использовал ее против одного… неприятного мне человека. — Рассказ его был несколько прерывист, слова подбирались с трудом. Видимо, все же не хочет чего-то говорить… — И вот, после этого происшествия, мой «враг» и его приятели решили свалить, так как посчитали меня одержимым, возможно, каким-то духом. Что ж, их предположения не подтвердились… — Он помолчал, а затем продолжил: — Едва я добрался до библиотеки, то сразу же обратился к разделу «Магия и ее история», после чего на одной из полок нашел эту книгу, — он поднял свою книжонку так, чтобы мы ее видели. — Библиотекарь сказал, что никогда раньше ее не видел и в списках не нашел, поэтому я подумал, что эта книга принадлежала кому-то, но не слишком старому, ведь книга почти новая. Хотя, ее и книгой трудно назвать, скорее всего это блокнот, ведь тут все от руки чернилами написано… В общем, я думал, что это твоя книга, — Прэс посмотрел на меня, — потому что других волшебников у нас в деревне нет, а в блокноте были отметки около тех заклинаний, которые у владельца получились… Но как я понял, ты никогда не видела этой книжки…       — Хорошо, дальше можешь не рассказывать, — прервала Пенни. — С тобой все ясно.       В ее голосе было глубокое разочарование, которое поглощало веселье, присущее ей по характеру. Никогда я еще не видела Пенни такой разбитой. Волоча за собой портфель, она прошла через огромную дыру в пещеру, ни капли не пострадавшую от камнепада.       — Хей, Пенни! — окликнула я сестру. — Стой, да куда же ты!       Она вяло развернулась и мы с братом увидели ее глаза без того, что было их неотъемлемой частью. Без этих веселых, искренних искорок.       — Рано или поздно нам же нужно, в конце-концов, уже спуститься туда, — она ткнула пальцем в огромное отверстие в полу, — так давайте прямо сейчас, раз уж времени мало…       Она старалась не смотреть на Прэса и вообще не контактировать с ним. Было даже страшно видеть Пенни такой.       — Ты уверена, что все в порядке? — поинтересовался Прэс. В ответ молчание. Вторую попытку предприняла я.       — Все в порядке, Пенни?       — Со мной все отлично, Кора, — сухо отозвалась она. — Но я не собираюсь говорить с тем, кто не доверяет мне. Ему я тоже не доверяю, — и она метнула в Прэса озлобленный взгляд.       — Я сожалею, — лишь сказал он и отошел от меня.       Следующие полчаса мы изучали пещеру. По ее полу и стенам разрастался плющ, он будто бы был живой… Солнце уже было в зените, когда я нашла кое-что под густо сросшимися растениями.       — Хей, идите все сюда!       На полу лежала зеленая ленточка. Сложно было сказать откуда она тут взялась, но видимо это вещь одного из упавших к монстрам детей.       — И… И что? — спросила Пенни. Она взглянула на меня, затем на ленточку и уже собиралась отойти, как я воскликнула:       — Чара!       — Что «Чара»?       Эту ленточку я бы никогда не забыла, ведь носила точно такую же, только белую, в честь нашей с Чарой дружбы. Он был нелюдимым, тихим, даже, порой, не любящим людей (что ж, этим он и был похож на меня), но точно не злобным или алчным. Этот мальчик в полосатой кофте подарил мне одни из светлейших моментов жизни и поэтому я в огромном долгу перед ним.       — Это ленточка Чары. Помните, я и он всегда их носили?       После смерти моего лучшего друга я спрятала эту самую белую ленточку где-то, где уже и сама найти бы не смогла. Возможно я ее сожгла, возможно закопала, но вспомнить уже никогда не смогу, потому что сразу же наложила на себя заклятие, стерающие память.       — Да, вспомнила. Ты постоянно ходила за ним хвостиком, а он за тобой, — добродушно посмеиваясь ответил Прэс. — Вы были неразлей вода.       Но теперь этого счастливого, беззаботного времени нет. Чары нет, а вместе с ним ушло и то искреннее понимание и внимание, которыми он делился со мной. А теперь я должна вернуть ему долг и пройти тот же путь, что и он.       — Идем? — тихо спрашиваю я.       Столь волнующий, но прекрасный момент. Сейчас я рассматриваю это не так обязанность, а как опасное приключение, в ходе которого нам нужно спасти Эми.       — Хм, тут слишком высоко. Метров сорок точно лететь, а мы тогда размажемся об пол. Что ж, пришло время вновь использовать магию. — Я посмотрела на брата. — Может и ты тоже поможешь, Прэс?       — Нет, он только бед натворит своим темным колдовством, — пробубнила Пенни. Она все еще в дурном настроении…       Что же заставило ее испытать такое потрясение? Прэс ведь не был враждебно настроен по отношению к нам, зачем же так относится к нему?.. Это же наш старый родной Прэс, которого мы так хорошо знаем… Он отводит грустный взгляд, стараясь скрыть разочарование.       — Ладно… Тогда без его помощи. Но мне будет сложнее, предупреждаю.       Я корячилась и старалась встать перед обрывом так, чтобы одновременно смогла и стукнуть по земле, и не прерывать зрительный контакт с теми, кого я буду отправлять в полет, стараясь опустить вниз. Наконец, когда я встала так, как более-менее удобно и произнеся заклинание, подняла Пенни в воздух. Она широко раскрыла глаза и, казалось, ее веселая натура наконец вернулась. Надеюсь, что это так…       — Так, а теперь немного на… А, твою ж мать! — крикнула я.       Я навернулась с обрыва, зацепившись, вероятно, за лозу и сейчас летела вниз, с бешено колотящимся сердцем. Пенни же я уже почти успела опустить, поэтому она сидела на чем-то желтом, что я не могла разглядеть отсюда.       — Твою на лево! — прерывисто кричала я. Посох летел где-то рядом, но точно не был в моей руке, поэтому я не могла использовать ни одно, даже самое слабенькое и простое заклинание. Да, без магии я как без рук…       Внезапно, меня подхватил сильный порыв воздуха. Он плавно опустил меня наземь, рядом с Пенни. Я была жива и здорова, ни одного малейшего синячка.       Пенни почему-то с осуждением помотала головой и что-то недовольно пробормотала, но вскоре все стало ясно. Кто же как не Прэс спас меня?       Тем временем братец уже спустился, а сделал он это с помощью заклинания телепортации. («Черт и почему мне оно тоже не дается?»)       Мы находились в сером коридоре, под ногами красовались те самые «золотые цветы». Коридор был довольно длинным. Когда мы шли, шаги отзывались гулким эхом, а я нахмурилась, готовая к нападению.       — Как-то подозрительно тихо… — прошептала я.       Пройдя через высокие, огромные колонны, мы зашли в темную комнату (или зал?). Посередине росла маленькая зеленая клумбочка, а из этого островка зелени рос желтый цветочек.       — Привет! Я Флауи! Цветочек по имени Флауи!       Мы хором вскрикнули, настолько неожиданным был этот голос. С испугом и растерянностью я смотрела на цветок, который говорил. «Флауи»?       — О, не беспокойтесь! — продолжал он. — Вы, видно, первый раз в подземелье? Чувствуете растерянность? Что ж, придется старому доброму мне всему научить вас! — Внезапно все вокруг окрасилось в черно-белый… Этот недоросток вызвал нас на бой! Да что же он хочет сделать? Убить нас? Неужели он нас так недооценивает?       Из моей груди вылетело маленькое, казалось бы хрупкое сердечко, но на самом деле оно было невероятно сильным. Оно было ярко-красным. Душа решимости.       Прэс же обладал душой выдержки, она была светло-синей. А душа Пенни — это светло-розовое сердце, довольно большое по размеру, если сравнивать с нашими душами. Это была душа независимости.       — Видите эти маленькие сердечки? Это ваши души. Сначала вы…       — Да господи, мы все это знаем, — раздраженно рычит Пенни. — Как там тебя… Флауи? Короче, просто не мешайся и дай нам пройти!       В первые секунды Флауи был в смятении, да и я тоже. Всегда дружелюбная Пенни, казалось, не способна так нагрубить кому-то… будь то человек или монстр. Но сейчас на лице цветка было выражение злобного одобрения.       — О, так вы, видимо, в курсе того, что здесь творится, да? — промолвил он. — Хм, что ж, так вы хотите уничтожить этот мир?       «Уничтожить»?       — Или же просто хотите видить, как я страдаю? — Теперь Флауи смотрел на нас угрожающе. Мне не нравится эта ситуация… Он слишком уверен в себе, но почему? — Но вы должны помнить одно. В этом мире — убей или будь убит. Я буду наблюдать за вами, друзья!       Флауи жутко засмеялся и исчез, провалившись под землю. Все вернулось к нормальным цветам, но мы еще были потрясены… По крайней мере я и Прэс. Пенни нахмурилась и смотрела на то место, где несколько секунд назад был Флауи.       — Монстры такие ужасные, и в то же самое время такие жалкие, — лишь сказала она. — Идем уже дальше.       Она стала совсем другой. Стала более смелой и независимой от нас, отдалилась от меня, не только от Прэса. Но почему? Что же заставило ее стать такой? Я уже в который раз задаю себе этот вопрос, но ответ на него никак не вяжется.       Я первой прошла в следующую залу и мне в глаза ударил свет, казавшийся слишком ярким после предыдущей темной комнатушки. В конце зала были две лестницы — справа и слева, — ведущие дальше, а под ними маленький клочок каких-то красных листьев. А прямо на этих листьях сидел кто-то… Человек, насколько я поняла и он был так похож на…       — Чара! — крикнула я.       Маленький мальчик в зеленом свитере с одной желтой полоской по середине… Мой лучший друг, так любимый мною! Неужели, он выжил?! Неужели, я снова его увижу, неужели снова смогу прикоснуться к нему, услышать его родной, добрый, тихий голосок?!       — Чара! — вновь повторила я.       Личико ребенка поднялось с колен, которые он поджал ближе к телу. Видимо, он плакал, — глаза были красные, на лице виднелась гримаса печали. Но это не главное. Главное то, что он слышит меня! Он слышит!       Подбегаю к нему и прыгаю в объятия, но…       — Чара?..       Наши лица очень близко, но я не чувствую даже отдаленного дыхания Чары. Это может значить лишь одно?..       Сначала он смотрит на меня, недоумевает, пытаясь, видимо, вспомнить меня… Забыл все-таки. Но потом Чара тихо выдавливает:       — Кора? Это ты? — затем пауза. Мое лицо озаряет радостная улыбка. Он помнит!       — Чара! Конечно же, это я! Твоя лучшая подруга!