Мама и папа для обскура

После тяжёлой ночи Гарри чувствовал себя совершенно разбитым и под утро не хотел подниматься с постели. Когда маленькие ручки вцепились в его предплечье, он нехотя открыл глаза и посмотрел на сына. — Дэнни, давай ещё немного полежим. — Полежим? — Да, немного. Гарри, приподнявшись, схватил сына за подмышки, уложил рядом с собой и накрыл одеялом. Дэнни от неожиданности даже не пошевелился и только удивлённо посматривал на него. Гарри же закрыл глаза и через какие-то мгновения провалился в сон. Ему виделась Гермиона. Она лежала на соседней подушке и нежно ему улыбалась. Её рука скользнула к нему и стала поглаживать по волосам. Гарри улыбнулся в ответ и проснулся оттого, что на самом деле это Дэнни, лежавший рядом, теребил его волосы. — Тебя тоже кто-то обидел? — сочувственно спросил он и ткнул пальчиком в знаменитый шрам на лбу отца. — Да, был один… нехороший дядя, — сонно пробормотал Гарри, не имея желания говорить про Волан-де-Морта и все его жуткие деяния: Дэнни эта информация была точно ни к чему. — А его наказали? — Конечно. Со временем и его… наказали. Дэнни немного помолчал, но не отвёл взгляда от лица Гарри. То, что они лежали совсем близко, похоже, ослабило его робость перед отцом, которого он раньше не знал, и разогрело любопытство. — А тебе было очень больно? — спросил он и снова потрогал тот же шрам. Кому другому, будь то взрослый человек, Гарри бы давно сломал палец — ему не нравилось, когда его шрамом восхищались, как отражением «великого» деяния, и уж тем более раздражало, когда кто-то начинал протягивать к нему руку, — но бескорыстный интерес Дэнни, наоборот, был невероятно приятен. Гарри не возмутился бы, даже если бы сын посильнее надавил на его шрам. — Нет. По правде говоря, я и не помню, — отозвался Гарри и зевнул: — Давно это было… я был совсем маленький, меньше тебя. — Ого, — только и сказал Дэнни и немного помолчал. — А у меня тоже такой есть, смотри, — прибавил он после паузы. Дэнни, конечно же, ошибался: «такого же» шрама у него не имелось. Он задрал футболку и продемонстрировал отцу тонкую кривую линию на боку. Однако Гарри тотчас оживился и, приподнявшись на локте, очень этим заинтересовался: — А откуда он у тебя, сынок? Дэнни, вдохновлённый таким вниманием, рассказал отцу о детях в приюте и их жестоких нравах. Гарри, конечно, догадывался, что Дэнни приходилось несладко, но когда на него вдруг обрушилась правда о том, как его сына запирали в шкафу или окунали лицом в тарелку супа, невольно сжал одеяло в пальцах в кулак. Дэнни этого, к счастью, не заметил и продолжил себе рассказывать о своей приютской жизни, как о каком-нибудь невинном приключении. — А потом Джеки приложил ко мне раскалённую проволоку, я не закричал, нет, но было так больно… — жалобно говорил он, — Джеки и Мэтт засмеялись, сказали, что я слюнтяй, и опять меня заперли. В шкафу было очень темно и страшно, я их просил меня выпустить, но они не слушали и ушли… Гарри не выдержал этой пытки и, выпустив одеяло из пальцев, порывисто обнял сына. Он поглаживал его по спине, по мягким волосам и прижимал к себе, не представляя, какие бы слова могли сгладить все ужасы, которых Дэнни натерпелся. — Знаешь, а когда я был маленький, я жил в чулане под лестницей, — сам не понимая зачем, вдруг сказал Гарри. — Почему? — удивился Дэнни. — В твоём приюте не хватило для тебя кровати? — Нет, я не жил в приюте, — возразил Гарри. — Я жил у моих… дяди и тёти, — со вздохом сказал он и неожиданно для себя описал и дом Дурслей, и царившую там атмосферу, и тот самый чулан, где ему приходилось спать на протяжении долгих лет. — Тебе там было очень страшно? — спросил его поражённый Дэнни. — В чулане? Нет, нисколько. Я знал там каждый угол, каждую трещинку в стене и каждого паука, — прибавил Гарри с улыбкой. — Мне там… было спокойно. Ну, до того момента, пока не наступало утро и не просыпался мой кузен Дадли. Он любил прыгать на лестнице… и этим очень меня раздражал. Разговор про детство Гарри сам по себе вылился и в описание странных случаев, которые с ним происходили. Дэнни ещё больше удивился, когда узнал, что отец, будучи ребёнком, тоже вытворял что-то необычное, что возмущало его родственников. — А как ты это делал? Тебя тоже преследовал злой дух? — спрашивал он. — Сам не знаю. Возможно, я просто этого очень хотел, неосознанно. Понимаешь, тогда у меня ничего не было… своего. Одежду и обувь мне давали от кузена, поношенную и большую, продукты покупала и нехотя выделяла тётя, очки кое-как достал дядя, и те со временем сломались, и мне приходилось заматывать их скотчем. А потом всех ещё перестал устраивать мой внешний вид, и тётя решила «подрезать» мне волосы. Наверное, волосы были единственным, что у меня было… именно моё. Я так переживал, что утром они отрасли сами собой. — А я думал о маме, о том, что если не лягу в кровать, то не увижу её во сне, — откровенничал в ответ Дэнни. — Вот так вот думал и вывалился из шкафа… сам собой. А утром ребята мне не поверили, сказали, что я жульничал и звал няню, а я не жульничал и не звал её. Они опять меня заперли вечером, а я опять вывалился… Гарри поглаживал его по голове и говорил, что это было невероятно жестоко и несправедливо. Мысленно он поражался всё больше и винил себя за то, что его не было рядом, а вслух делился необычными событиями, происходившими с ним. Например, тем, как он освободил несчастного и скучающего питона на волю, что очень развеселило Дэнни. В конечном итоге утро благодаря их долгому разговору затянулось ещё на полтора часа, после которых оба поднялись и отправились в ванную комнату. Гарри криво улыбался, когда они с Дэнни стояли у зеркала и синхронно чистили зубы. Сын с таким вниманием поглядывал на него, что когда Гарри решил побриться, намылил себе подборок. — Нет, — усмехнувшись, сказал ему Гарри и забрал мыло. — Давай-ка лучше так. Он размазал немного пены по подбородку Дэнни и дал ему вместо бритвы расчёску. Сын, пытаясь повторять за ним, забавно кривил лицо, втягивал щёки, расчёской убирая слой пены, и самым серьёзным видом вытягивал шею. Из ванной благодаря его попыткам подражать Гарри вышел в приподнятом настроении, и они отправились завтракать. Во время этого снова вспомнили про сюрприз для мамы, и Гарри честно признался, что не умеет готовить торты. — Знаешь, я тут подумал, мы могли бы купить готовые коржи и смазать их кремом между собой. Они постоят, пропитаются, и получится вполне вкусно. Дэнни в выпечке тоже ничего не смыслил, потому согласно кивал на все предложения. Гарри казалось, что после долгого разговора, когда они делились самым обидным и сокровенным, сын стал смотреть на него куда доверчивее и дружелюбнее, как котёнок, который наконец-то нашёл человека, который мог бы его погладить. От этого Гарри сам ощутил в душе некоторое тепло, а на сердце — лёгкость. Они снова вышли из дома и отправились по магазинам. Сегодня Дэнни даже легко удалось уговорить выбрать ещё одну игрушку. Он прижимал к себе новенькую красненькую машинку в виде Феррари, пока Гарри вёл его за руку по продуктовому магазину и выискивал взглядом полки с заготовками для выпечки. Вряд ли кто-то в магазине заметил куда-то летевшее пёрышко, которого почему-то не касалось ни движение идущих навстречу людей, ни хлопки дверей, из-за которых в помещение врывался свежий поток воздуха. Гарри наглого пёрышка поначалу тоже не заметил, но быстро уловил использование магии неподалёку — сработал рефлекс, и «настроенный» на магическое воздействие серебряный кулон на шее в форме небольшой выдры, подарок жены на первую годовщину свадьбы. Гарри выпустил корзину из пальцев и тут же схватил с пояса волшебную палочку. Дэнни, испугавшись резкого звука, прижался к его ноге. Молодой парень на вид лет двадцати, который шёл за перышком и вертел головой по сторонам, резко вздрогнул, когда ему в нос упёрлась волшебная палочка и, как преступник, поднял руки перед собой — О, прошу прощения, мистер Поттер, я не хотел вас пугать. — Кто вы и зачем меня разыскиваете?! — строго спросил Гарри. — Бэнкс… Кристофер Бэнкс, стажёр, — нервно улыбнувшись, ответил парень, — я из Мунго. Мне приказали сходить к вам и попросить срочно явиться. Я искал ваш дом на площади Гриммо, куда меня отправили, но не смог найти. Сова или волшебные самолётики отказывали улетать, вот и… пришлось воспользоваться хитростью. В Мунго его могли попросить явиться только по двум причинам: ради лечения Дэнни или из-за изменения состояния Гермионы. Насчёт лечения Дэнни мистер Тренман обещал написать лично, а значит, всё дело было в Гермионе. Возможно, ей стало хуже, а иначе к чему такая срочность? Гарри помрачнел и не стал задавать очевидного вопроса — Дэнни всё ещё жался к его ноге, а пугать его не хотелось. — Хорошо, я скоро буду, — ответил Гарри. — Только заскочу домой ненадолго. Его лицо, вероятно, сказало стажёру гораздо больше, чем слова или голос, и тот растерянно зачастил: — О, мистер Поттер, вы… э-э… не подумайте, ничего страшного не приключилось, просто ваша жена, она… она пришла в себя и требует дать ей увидеть вас и сына. Целителям едва удалось уговорить её прилечь. — Мама проснулась? — удивлённо спросил Дэнни, задрав голову к Гарри. У последнего в ту же минуту свалился камень с души, и он взял сына на руки. — Простите, наверное, стоило сразу с этого начать… — неловко заговорил Бэнкс, но было уже поздно. Если кто-то и обратил внимание на то, как мужчина с ребёнком с хлопком исчезли из магазина, то Гарри за это нисколько не беспокоился. Он хорошо усвоил ещё со времён работы в мракоборческом Управлении, что с подобными мелочами быстро управлялись стиратели памяти: у этих ребят работы всегда хватало. Впрочем, Гарри сейчас беспокоился совершенно за другое и торопливо шёл по больничному коридору с Дэнни на руках. — Наконец-то вы пришли! — с облегчением в лице встретил его один из целителей и любезно открыл дверь в палату. — Она сведёт нас с ума, прошу вас, уговорите её задержаться… Гарри не успел спросить, зачем же ему стоит уговаривать Гермиону задержаться, как услышал её суровый голос, перекрывший все другие голоса. — А я требую, чтобы вы прекратили это представление! По чьему приказу меня здесь удерживают?! Я хочу видеть моего сына, и если через полчаса вы меня не отпустите, то!.. Дэнни отреагировал на этот голос раньше Гарри и, завозившись, сполз с его рук на пол. — Ма-а-а-ма! — закричал он и бросился вперёд. — Мамочка! Гермиона была всё ещё бледной и стояла босыми ногами на полу между двух целителей, терпеливо пытавшихся её успокоить и вернуть обратно на койку. Как только она услышала голос сына, Гермиона одним движением рук оттолкнула целителей в стороны и кинулась навстречу. Она упала на колени и тотчас крепко обхватила мальчика руками за спину. Дэнни прижался к её щеке и обвил руками её шею. — Солнышко моё! Как ты, мой милый? Я так за тебя испугалась! — едва дыша от нахлынувших на неё чувств, твердила Гермиона и целовала Дэнни в щёчки, в нос, в лоб и макушку. — Злые дяди тебя не обидели? — Нет, — отвечал Дэнни и гладил её ладошкой по мокрой щеке. — Меня папа забрал, а их всех наказали. На мгновение взгляд Гермионы встретился с Гарри. В её глазах стояли слёзы, а в лице читалось невероятное облегчение и, без сомнения, благодарность. Должно быть, для неё было настоящим потрясением очнуться в Мунго и не увидеть сына возле себя, с ужасом осознать, что его отобрали. Гарри молча кивнул на её взгляд — слова сейчас им были не нужны, чтобы понимать друг друга. — Мы с папой каждый день к тебе приходили, пока ты спала, — продолжал говорить Дэнни, — я с тобой разговаривал обо всем, ты слышала? — О, прости меня, солнышко, кажется, я что-то упустила… Мне так жаль… Ты ведь расскажешь мне всё, что происходило? — поглаживая его, заботливо спрашивала Гермиона. — Я так рада, что ты здесь. А что это у тебя за машинка? Покажешь мне? Гарри, так и не сказав ни слова, вышел из палаты, чтобы не мешать Гермионе и Дэнни побыть в обществе друг друга. — Миссис Поттер стоит задержаться на два-три дня ради её же здоровья, она ещё недостаточно окрепла, чтобы вернуться к привычной для себя среде, — наставительно сказал ему в коридоре всё тот же целитель. — Вы же понимаете, что… — Миссис Поттер пробудет здесь, сколько это будет нужно, — не глядя на него, отрезал Гарри и двинулся в сторону лифта. Пока выдалось свободное время, он решил заглянуть в кабинет мистера Тренмана. Главный целитель, к его облегчению, находился на месте и встретил его дружелюбно. — Я так понимаю, вы уже побывали у миссис Поттер? — спросил он, пожав Гарри руку. — Ох и потрепала же она моим беднягам нервы, скажу я вам, а я их предупреждал, что характер вашей жены не подарок, но нет же, решили, раз уж пришло время, справятся… Хорошо хоть, Бэнкс сегодня на смене… — Занятный парень, — заметил Гарри, опустившись по пригласительному жесту собеседника в мягкое кресло, — не знал, что в ваших кругах тоже практикуют отслеживающие заклинания… да ещё и обыкновенный стажёр… — Так он же из ваших, нам и своей специфики хватает, чтобы ещё соваться в такую сложную область… — Прошу прощения? В каком это смысле «из наших»? — О, это я, пожалуй, должен извиниться, мистер Поттер. Всё время забываю, что вы уже не работаете в Министерстве. Кристоферу Бэнксу пошёл шестой десяток, да-да, не удивляйтесь. Раньше он работал в Отделе Тайн, но там что-то приключилось… — нам не сообщали подробностей — и бедолага внезапно помолодел и телом, и разумом. Пролежал у нас полгода, отклонений мы не нашли. Министерство не смогло вернуть его на прежнюю должность ввиду утраты былых способностей и знаний, и теперь вот парень решил заняться другим делом. Иногда в его голове, конечно, всплывают кое-какие знания… вроде отслеживающих заклинаний, как вы верно заметили, но это совершенно не приносит вреда его рассудку. В общем, я думаю, из него со временем получится толковый целитель. Гарри только кивнул на это заключение. Учитывая, как некоторые представители Министерства хотели, не разобравшись, «обезвредить» Дэнни, не стоило удивляться тому, что они быстро забыли про своего же сотрудника, не представляющего угрозы и ставшего по ряду причин совершенно для них бесполезным. — А как ваши успехи с консилиумом? Удалось договориться собраться? — выдержав паузу, спросил Гарри самое главное, что его волновало. — Министерство же содействует в этом? — О, в этом плане всё прекрасно, — заверил его мистер Тренман. — Две трети моих зарубежных коллег очень заинтересованы вашим случаем и готовы вылететь в ближайшее же время, некоторые отнеслись с недоверием, но при этом не выразили отказа от встречи, и только единицы промолчали. Пока я обговариваю дату встречи. Министерство благодушно выделило нам все ресурсы… — прибавил он и похлопал ладонью по кипе бумаг на крае стола, — лучшие гостиницы и места отдыха для наших гостей, также тут у меня список переводчиков… разрешение на специальные зелья для устранения языкового барьера, разрешение на применение заклинаний забвения на случай устранения инцидентов с магглами… Гарри снова кивнул, убедившись в том, что вопрос о лечении его сына не стоит на месте, немного посидел в кабинете мистера Тренмана, пока тот важно рассуждал о своей деятельности, и отправился обратно. К его возвращению Гермиона послушно сидела на своей койке, наполовину укрывшись одеялом. Она больше не плакала, её глаза, казалось, сияли, полные нежности и любви, а на губах играла улыбка — Гарри давно не видел жену такой счастливой, что остановился у порога. Дэнни сидел у Гермионы на коленях, щёки его горели румянцем, куртка была расстёгнута и отброшена в сторону. Он пропускал между пальчиков волнистые волосы Гермионы, трогал ткань больничной робы на её плече и гладил её по руке, обнимавшей его. Мама, казалось, была для него тем необыкновенным существом, которое надо было непременно потрогать, чтобы убедиться в его реальности и выразить свой интерес. Гермиону это, конечно же, нисколько не смущало, она внимала всему, что ей говорил сын, и задавала ему вопросы. Двое целителей, оставшихся в палате, тоже молча стояли у стены. Один из них сжимал в пальцах волшебную палочку и внимательно следил за происходящим. У него, конечно, имелись причины для беспокойства: игрушечное Феррари само собой каталось по палате то в одну, то в другую сторону, три стрелки настенных часов двигались по кругу с бешеной скоростью, вода в кувшине на прикроватной тумбочке булькала, и над ней поднимался пар. Казалось, всё просто кричало о чьём-то возбуждении и рвущейся наружу магии. Гарри поравнялся с обеспокоенным целителем, вот-вот готовым обезвредить причину всего необычного, и очень тихо его предупредил: — Сломаю вместе с рукой. В ближайшие полчаса он тоже был молчаливым наблюдателем беседы матери и сына, а затем пришло время всем расстаться. Дэнни очень опечалился оттого, что Гермиона не могла пока пойти с ними домой. — Милый, но ведь это совсем ненадолго, — утешала его Гермиона. — Через пару дней меня выпишут, и мы с тобой больше не будем разлучаться. — Но ты же здорова, почему ты не можешь полежать дома? — жалобно спрашивал Дэнни. — Потому что мы не можем взять волшебных врачей к нам домой, чтобы они присматривали за мамой и давали ей нужные лекарства, — пришёл на помощь жене Гарри. — Пойдём, сынок, маме нужно отдыхать и набираться сил, а нам с тобой пора пообедать. — Да, милый, слушайся папу, вы же не можете сидеть весь день возле меня, — тут же поддержала его Гермиона. На какое-то мгновение их руки, как и взгляды, снова соприкоснулись: он надевал на сына куртку, а она захотела помочь и застегнула молнию. Они так и не сказали ни слова друг другу. Гарри взял сына за руку, и Дэнни с кислым видом помахал Гермионе ладошкой на прощание.