Возвращение

      — Ты расскажешь мне, к чему был этот разговор?       — Попробую… Просто… у меня впервые появилось желание не просто не слышать, не чувствовать отчаяние других, а попытаться что-то сделать, попытаться помочь… Ты не приглядывался к Кейт?       Карлайл замер в своем кресле. К чему-то такому он был готов, но всё-таки надеялся, что обойдется.       — Причем здесь она?       — Знаешь, я не горжусь своей биографией. И тем, что делал, когда был с Марией, особенно. Может, мне хоть чуть зачтется то, что мне это не нравилось, как Джеймсу или Виктории, что все отчаяние тех людей при превращении, а потом при… при ликвидации я прочувствовал на своей шкуре. И знаешь, всегда рядом с отчаянием была ненависть — к Марии, ко мне, к людям, которые остались людьми. Да что там, когда отчаяние стало моим, ненависть была со мной — меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю, как Мария использовала меня, играя в любовь…       — А Кейт?       — А у Кейт есть отчаяние. Есть обида, — Джаспер выдержал паузу, — но нет ненависти. Я вообще ее не почувствовал. Это настолько странно, настолько обезоруживает…       — Обида?       — Да. На человека, который спас ее и не спас ее мать.       — Ее мать нельзя было спасти, — начал Карлайл и осекся.       — Вот как? Откуда?..       — Так получилось, что я был там.       Джаспер бросил пронзительный взгляд. Карлайл молчал.       — Это ты вытащил ее тогда. И не пускал к матери.       Карлайл в изумлении поднял глаза на Джаспера.       — Она рассказывала об этом?       — Очень немного. Элис пыталась ее разговорить, но Кейт, как бы это сказать… умеет четко обозначить границы.       — Да, ее мать тоже это умела…       — Ты знал ее?       Карлайл медленно кивнул.       — Да, мы были знакомы за несколько лет до ее гибели.       — И все?       — Джаспер, — в голосе Карлайла появились предупреждающие нотки. Джаспер встретил его твердый взгляд и не решился настаивать.       — Ее правда нельзя было спасти? Тогда почему Кейт настолько обижена?       — …       — Я просто не могу понять…       — Хорошо. Мы пересеклись с Самантой и Кейт незадолго до аварии, так что Кейт немного знала меня. Когда ее забирали оттуда социальные службы… Джас, как она рвалась и просила не оставлять ее, умоляла разрешить ей остаться со мной, кричала, что как же так, почему, у меня же уже есть приемные дети…       — Но ты же не мог… Она была ребенком… Сколько ей было?       — Семь. Да, я не имел права взять человеческого ребенка в свою семью. Но понимаешь… я просто отвернулся, мне казалось, это просто детская истерика, я не думал, что за этим могло бы стоять что-то большее…       — И ты боялся ее, боялся принять решение и ответственность, прикрылся нашими законами и отверг ее… Так?       Карлайл не ответил. Но отвечать и не было необходимости.       — Ты ведь не просто случайный знакомый ее матери, так?       — Этого я не знаю, — тихо ответил Карлайл.       Джаспер изумлённо поднял брови.       — У Саманты была, скажем так, сложная профессия, наложившая сильный отпечаток на ее характер. У нее не складывались постоянные отношения, а иметь кого-то близкого, родного, о ком можно было бы заботиться и ради кого можно было бы жить — очень хотелось. Она была одержима желанием иметь ребенка и, хм, хваталась за любую возможность…       — Ясно. Так вот на просто знакомых так не обижаются. Поверь мне. Это, кстати, даже Элис заметила. И еще… я ее не воспринимал, как потенциальную жертву. Подумай об этом.       С этими словами Джаспер вышел из кабинета, оставив Карлайла в одиночестве.       ***       — Кейт! Кейт, подожди!       Легкими грациозными шагами Элис догнала девушку.       — Привет! Послушай, Эдвард сказал, что ты отказалась от нового мотоцикла.       Кейт кивнула, ожидая продолжения.       — Почему?       — Потому что нечего было так торопиться. Это не ваша вина, что затормозить получилось только так.       — Ты специально его уронила? — удивлённо спросила Элис.       — Конечно, да. Мой инструктор всегда говорил, что если любишь скорость, самое важное умение — суметь погасить ее любой ценой, и что правильно положенный байк спас не одну жизнь.       — А как же ты теперь? Вдруг тебе ещё куда-то понадобится? В тот же Порт-Анджелес?       Кейт вяло отмахнулась.       — Послушай, — не унималась Элис, — мне кажется, тебе не стоит ездить туда одной…       Впервые за разговор Кейт внимательно посмотрела на нее.       — Что ты знаешь об этом?       — Ну… я видела, в каком состоянии ты ехала обратно. И я догадываюсь, куда ты ездила.       — В таком случае ты должна догадываться, что это только мое дело.       — Это все твои «братья»? — не сдавалась Элис. — Они что-то требуют от тебя?       Кейт со вздохом раздражения повернулась к ней.       — Элис. Если ты хочешь ещё раз услышать «спасибо» за помощь, я повторю. Если ты хочешь обсудить что-то ещё, у тебя есть люди, готовые общаться. Если тебе любопытно — я тебя разочарую.       — Ладно, — Элис слегка пожала плечами и жизнерадостно продолжила, — в любом случае, если вдруг что — обращайся! — и упорхнула, не оставляя возможности для возражений.       ***       — Кейт! Кейт, подожди!       — Почему у меня появляется ощущение, что вы сговорились?       — Извини?       — Сначала Элис, теперь ты. Джаспер, правильно?       — Да, кажется, я тогда не представился…       — Кстати, первый раз вижу тебя без Элис…       — Серьезно? — Джаспер задумался. И правда, Элис всегда была рядом, следила, чтобы ничего не случилось. Чтобы он не сорвался. Но с Кейт потому и было так легко, что срываться — не хотелось. — Да, может быть. Можно, я провожу тебя?       Впервые за время разговора Кейт посмотрела ему в глаза.       — Зачем?       Хороший вопрос. Джаспер сомневался, что может точно ответить на него даже самому себе.       — Не знаю. Ты чем-то отличаешься от остальных. Не могу понять, чем, — это было правдой.       — И тебе это не даёт покоя? — со смешком спросила Кейт.       — Ну… да.       — Ладно, проводи. Не съешь же ты меня, в самом деле… Что-то не так? — от Кейт не укрылось, как Джаспера передёрнуло при слове «съешь». Немного натянуто рассмеявшись, он кивнул.       — Пожалуй, нет.       — Так что ты хотел узнать? Если что-то про Порт-Анджелес, то нам не по пути.       — Хорошо, я понял. Расскажи, почему именно работа в клинике?       — Она не хуже любой другой. Считай, что мне нравится.       — Мыть полы и менять памперсы?       — Знаешь, для сына доктора Каллена у тебя слишком много высокомерия к людям, которым нужна помощь.       — Карлайл не такой? — Джаспер и подумать не мог, что разговор так быстро придет к нужной ему теме.       — Нет, доктор Каллен, он… не знаю. Сопереживает любому, кажется, что боль каждого пропускает через себя…       Джаспер в последнюю секунду прикусил язык, чтобы не сказать, что это скорее про него. Вернее, про него тоже. Кейт продолжила:       — В нем есть то, что должно быть в настоящем враче — такое отношение, как бы его правильно назвать? Он ценит каждого, кажется, что помогать людям — его счастье, что каждую смерть он воспринимает как личную трагедию. Как личную ошибку… знаешь, это не может не вызывать уважения. И восхищения.       — Ты действительно так думаешь? Он как-то обмолвился, что ты относишься к нему «настороженно».       Кейт звонко рассмеялась.       — Знаешь, наши медсестры его избаловали вниманием. Если я не начинаю в его присутствии глупо улыбаться и строить глазки, как они, это не значит, что я к нему отношусь плохо.       — Вот даже как?       — Ага. А теперь, если мы закончили обсуждать моего дорогого шефа, сообщаю, что мы пришли. Мне пора.       Джаспер не мог точно сказать, почудилась или нет ему нотка сожаления в голосе Кейт. Но что он не мог не признать, так это то, что у него это сожаление было.