Возвращение

      — Как ты догадалась, что Аро причастен к гибели Дидим?       Джасперу действительно было интересно. Сейчас, когда они сидели за столиком в кафе при отеле, острота эмоций от разговора с Маркусом немного спала, и становилось очевидным, что в беседе прозвучало намного больше, чем можно было ожидать. А еще — сейчас Джаспер впервые за много лет чувствовал себя очень живым. Человеком, выбравшимся из мрачного склепа навстречу солнцу, воздуху и будущему.       Кейт неопределенно пожала плечами.       — Ну это же очевидно… Как ты думаешь, если бы Аро не был к ней причастен, неужели он оставил бы смерть сестры без попытки отомстить за нее?       — Я даже не подумал об этом, — протянул Джаспер разочарованно. Кейт лукаво усмехнулась.       — Ладно, это не моя идея. Натан долго обсуждал тонкости жизни Вольтури с Карлайлом и пришел к этому выводу. И что Дидим была настолько важна для Маркуса, что Аро вполне мог пожертвовать ее жизнью, чтобы обрубить ее влияние, чтобы Маркус оставался лояльным только ему и клану. Страшная все-таки штука — жажда власти… — Кейт задумчиво гоняла шарик мороженого по креманке. — Скажи лучше, как тебе показалось — Маркус знает об этом или отвечал на вопрос гипотетически?       — Знает, — в этом Джаспер был уверен абсолютно. Как был уверен и в том, что это ничего не меняло. — Но он точно не тот, кого мы ищем.       — Ты абсолютно уверен?       Джаспер грустно улыбнулся. В голосе Кейт совершенно отчетливо ощущалась надежда услышать «да». Трагедия старого вампира задела за живое и ее. Джаспер кивнул.       — Он был предельно честен с нами. Он не видит смысла тратить силы на ложь. И если бы он хотел расправиться с Аро — он бы выступил против него открыто. Маркус не хочет власти и тяготится жизнью — в таком случае нет смысла действовать за спиной. Тем более, с его даром.       Кейт удивленно уставилась на Джаспера.       — Видение эмоциональных связей вряд ли может…       — Это не главный его дар. Главный они скрывают очень тщательно, — Джаспер резко тряхнул головой, вспомнив ощущение обрушивающейся на него силы. — Когда ты уже ушла… В общем, он умеет давить своей волей.       — Вот даже как… — задумчиво протянула Кейт, — мы не знали. Конечно, если так подумать, просто умения видеть связи между людьми мало для того, чтобы Аро настолько за него держался и считал настоящим соправителем… Теперь понятна цена смерти Дидим.       — Самое смешное и печальное, что Аро сделал все, чтобы дар Маркуса был при нем, но теперь не имеет возможности им воспользоваться. У него не осталось рычагов давления.       Кейт долго молча мешала ложечкой растаявшее мороженое.       — О чем вы говорили без меня? — наконец осторожно спросила она.       — Ну о чем мы могли говорить… — Джаспер продолжил, внимательно подбирая слова, — о том, что одиночество — это больно, о том, что жить, когда остаются только воспоминания — это мука…       — Он убедил тебя? — резким шепотом перебила Джаспера Кейт.       — Знаешь, я бы хотел ответить, что нет. Но, если честно, я не знаю, — Джаспер нерешительно поднял глаза. К его удивлению, Кейт его слова впечатлили не сильно. Девушка кивнула и ободряюще накрыла его руку своей ладонью.       — Тогда у меня к тебе будет одна просьба. Можно, мы все это обсудим дома, когда впечатления немного улягутся? Ну просто потому, что есть решения, которые нельзя принимать под влиянием эмоций?       На секунду у Джаспера появилось ощущение какой-то недосказанности. Какого-то скрытого смысла. А затем — вспомнился их визит к Аро, словно к пазлу подошла очередная деталь.       — Тогда скажи, о каком ключе вы говорили с Аро?       На ответ Джаспер особо не рассчитывал. Но и не спросить не получилось. К его удивлению, Кейт начала говорить.       — Знаешь, есть такая легенда. О том, что давным-давно, еще во времена главенства румын, кто-то из людей, желавших обращения, принес им необычный подарок. И этот подарок давал определенную власть, такую, что румыны испугались его использовать, даже против Вольтури, когда столкнулись с ними, но сохранили его при себе, даже когда бежали и прятались. Потом их зажали дефенсоры, и они передали им этот дар в обмен на свободу и на то, что их не будут преследовать. А еще позже о передаче дара узнали Вольтури, не все, но Аро и Сульпиция — точно. Они испугались и при очередном столкновении в качестве отступных потребовали гарантий, что дар никогда не будет использован без их ведома. Аро получил символический ключ в качестве знака, что без его разрешения дар использован не будет. И наши уважают этот договор, они считают, что действие дара не стоит того, чтобы ссориться с Аро.       — То есть, если мы найдем того, кто хочет сместить Аро и расколоть Вольтури, он разрешит его использовать?       — Именно.       — И что это?       Вот теперь Кейт ненадолго замялась, но все же ответила.       — Мы называем его яблоками Гесперид, уж не знаю, почему.       — Яблоки Гесперид? Как один из подвигов Геракла?       — Да. И не спрашивай больше, я пока не готова ответить, — с этими словами Кейт отставила в сторону растаявшее мороженое.       Джаспер задумался. В мифе о Геракле яблоки Гесперид росли в прекрасном саду, который был скрыт ото всех. И дарили вечную красоту и молодость. То, что так взволновало Эдварда, что, как он говорил, могло бы решить их проблему с обращением Беллы.       А судя по реакции Аро, он видел в своем разрешении решение проблем не только Беллы и Эдварда. И, хотя Кейт и была против бесконечного времени, но… это же было давно, с тех пор столько всего изменилось…       Значит, надо найти предателя.       ***       Несмотря на позднее время, уличный воздух все еще был жарким и душным. Темный, словно зияющий провал, вход в резиденцию Вольтури манил обещанием прохлады. Джаспер почувствовал, как Кейт слегка поежилась, прижалась плечом к его плечу. И для него в том, как они шли сейчас рядом, в ногу, было что-то чуть большее, чем просто случайность или удобство. Что Элис, что Мария всегда шли хоть на полшага, но впереди.       — Пока мы еще не там. Мне тут подумалось, — прошелестел в темноте шепот Кейт, — что мы недостаточно используем твои способности. Помнишь, когда я о них только узнала, ты говорил, что если будешь пытаться навязать мне свои эмоции, я почувствую их как что-то чужеродное, что-то извне? Если вдруг будет что-то, о чем будет неудобно сказать словами — попробуй передать так.       Джаспер задумался. Пожалуй, Кейт права, она сможет отличить то, что он захочет внушить.       — Да. Должно получиться. Так к кому мы идем сейчас?       — К Сульпиции. Потом, если успеем, к Афинодоре.       — Почему ты не хочешь поговорить с ними одновременно? Говорят, они почти все время проводят в своей башне вместе.       — Не знаю. Это что-то на уровне интуиции. Мне не нравится, как их объединяют под общее слово «жены».       Джаспер пожал плечами и сделал шаг в сторону темнеющего входа.       В мрачном коридоре действительно было восхитительно прохладно. От неосвещенной стены отделилась фигура в плаще — Деметрий, их вечный провожатый. Коротко кивнув, страж повел их по изгибам коридоров куда-то наверх. В какой-то момент Джасперу показалось, что Деметрий специально ведет их не просто кружным путем, но и несколько раз провел их по одному и тому же месту. Наконец, они остановились перед массивной дубовой дверью.       — Дальше заходить я не имею права, — Деметрий кивнул на дверь.       — Вы позволите поговорить нам с супругой Аро без охраны? — удивился Джаспер.       — Корин не позволит вам лишнего.       — Одного стража для защиты от двоих маловато, — прищурившись, медленно протянула Кейт.       — О, об этом не беспокойтесь, — хищно усмехнулся Деметрий, — это ваших сил будет маловато, — с этими словами он открыл дверь. На пороге стоял Алек. Стражи молча кивнули друг другу, и Алек отступил на шаг, пропуская посетителей внутрь.       Воспитание не позволило Джасперу изумленно присвистнуть. По всем стенам комнаты висели роскошные гобелены изумительной работы: пейзажи с замками и водопадами, сцены боев времен крестовых походов, реплики натюрмортов мастеров-фламандцев. Рядом восхищенно вздохнула Кейт.       — Вам нравится? — прошелестел бесплотный голос. Джаспер и Кейт одновременно обернулись.       Если Аро, несмотря на возраст, сохранил в себе огонь жизни, если Маркус выглядел древним и величественным, то сидящая перед ними женщина в богатой одежде казалась скорее тенью, чем осязаемым существом. Тусклые темные волосы, словно затуманенный взгляд, бледная до какой-то особой безжизненной сероватой белизны кожа — Джасперу подумалось, что члены его семьи выглядели совсем не так — да, бледные, но без этого впечатления мумии из склепа. За Сульпицией стоял еще один закутанный в плащ страж Вольтури, под глубоким капюшоном не было видно лица, и Джаспер решил для себя, что, видимо, это и есть Корин — «наркотик» клана Вольтури.       — Это все ваше? — с ноткой благоговения прошептала Кейт, подойдя вплотную к стене. Джаспер почти физически, словно сам стоял там, почувствовал ее мимолетное желание коснуться гобелена рукой и тут же уловил, как Кейт с усилием останавливает этот порыв.       — Да. Я люблю что-то делать своими руками…       — Это шедевры, — восхищенно проговорила Кейт, — боюсь даже представить, сколько времени на это ушло.       Сульпиция медленно пожала плечами.       — Что такое время? Только то, чего у нас достаточно для того, чтобы делать то, что мы хотим.       — И вы хотите только ткать гобелены? — Джаспер внимательно посмотрел на женщину перед собой, пытаясь уловить отблески эмоций. Фигура за спиной Сульпиции предупредительно шевельнулась, и Джаспер почувствовал мощную волну удовлетворения от жизни, направленную на жену Аро.       — Да, конечно. Это благородное дело, только знатные люди могут позволить себе жить так. Мой муж обещал мне, что я буду жить как знатная дама, он выполнил обещание.       Джаспер поперхнулся. Кейт изумленно уставилась на Сульпицию.       — И вам больше ничего не надо?       Сульпиция ответила ей не менее удивленным взглядом.       — А что еще может быть нужно? Раньше — я не люблю вспоминать об этом, но мой муж велел всем помогать вам, поэтому я расскажу — раньше, когда я была человеком, это было невыносимо. Мои родители рано умерли, и меня приютили дальние родственники. С их стороны было очень благородно не продать меня в рабство в богатый дом, а позволить остаться свободным человеком, прислуживая им за еду и кров. А потом меня встретил наш господин и мой муж, он был добр ко мне, и я всем сердцем полюбила его. Он обещал мне, что моя преданность будет цениться выше, чем я только могу себе представить. И он сдержал слово и до сих пор держит его. Все мои пожелания, все, что я хочу — самые красивые украшения, — Сульпиция медленно потрясла кистью с изящным браслетом, — самая лучшая одежда, самые дорогие ткани и нити, даже из настоящего золота, для того, что я люблю. Мой муж замечательный человек, очень добрый и очень благородный.       Как бы Джаспер ни пытался, он не услышал ни тени сомнения, ни тени лукавства в словах Сульпиции. Она действительно говорила то, что думала. Джаспер поймал изумленно-вопросительный взгляд Кейт и кивнул в сторону двери. Девушка попыталась справиться с выражением лица.       — Мы благодарим вас за уделенное внимание и за то, что позволили нам насладиться подобной красотой, — максимально бесстрастно произнесла Кейт с легким, но заметным поклоном, и аккуратно взялась за локоть Джаспера. Сульпиция покровительственно кивнула в ответ. Алек галантным жестом открыл перед ними дверь.       Деметрий легко оттолкнулся от стены и кивком указал в сторону длинного коридора.       — Госпожа супруга правителя Кая не готова принять вас прямо сейчас. Я провожу вас до выхода и через час встречу там же.