Возвращение

      Маркус встретил посетителей в закрытом со всех сторон внутреннем дворике. Несмотря на жару на улицах Вольтерры и на то, что стены со всех сторон защищали от малейшего дуновения ветерка, в атриуме было достаточно свежо — высокие деревья не пропускали солнечный свет, а тихо журчащая в фонтане вода дарила прохладу.       Почти не скрываясь, Джаспер с интересом разглядывал правителя. На вид он был незначительно, на три, может, пять лет старше Аро, но в то же время между ними ощущалась настоящая пропасть во времени. Если Аро продолжал внимательно следить за миром, плести интриги, возможно, любить и, однозначно, ненавидеть, словом, жить — другого слова Джаспер подобрать не мог — то Маркус выглядел именно так, как мог бы выглядеть проживший несколько тысяч лет человек: потухший безразличный взгляд, медленные вялые движения. И такие же медленные и вялые эмоции.       Кейт осторожно опустилась на самый край плетеного кресла. Джаспер тихо встал за ее спиной и скорее почувствовал, чем увидел, мягкую усмешку. Он знал, Кейт сказала именно то, что думала. Не оруженосец. Защитник.       — Правитель… — начала было Кейт и замолчала. Джаспер почувствовал и понял ее смятение: в тишине атриума, в этом неподвижном воздухе, перед этим древним существом любые слова казались какими-то неправильными. Лишними.       Маркус окинул посетителей медленным взглядом, таким, словно даже просто поднять веки для него было огромным усилием.       — Правитель, — начала Кейт снова, еле справляясь с голосом, — мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы позволите?       Маркус величественно кивнул в ответ и перевел взгляд с Кейт на Джаспера и обратно. На секунду Джасперу показалось, что в глубине бездонных глаз мелькнула какая-то искра, какое-то чувство.       — Карлайл говорил, что вы можете ощущать чувства людей и эмоциональные связи. Это действительно так?       — Карлайл… он редкий по человеческим качествам. Как ты к нему относишься? — не ответил на вопрос Маркус.       Разговор начинался совсем не так, как думала Кейт. Джаспер осторожно опустил руку ей на плечо в жесте поддержки и еле заметно сжал его: Маркус действительно хотел ответа.       — Хорошо… — Кейт запнулась. — Мне сложно сказать точнее… Я не знаю, все в жизни меняется так быстро, что иногда не успеваешь осознать, что происходит.       — Тебе не стоит отвергать то, что дает тебе жизнь. Как же вы молоды, слишком молоды, чтобы понять, насколько ценно то, что у вас есть. Да, я могу видеть связи чувств между людьми, и я это вижу.       — Но если вы видите чувства, вы должны видеть и ненависть?       Маркус молча кивнул, ожидая продолжения.       — Вы знаете, что среди вас есть предатель, тот, кто вас ненавидит?       Маркус медленно поднял бровь и криво усмехнулся.       — Допустим.       — И вы ничего с этим не делаете?       — А зачем?       Голос Маркуса оставался абсолютно ровным, эмоции — тоже. Кейт оторопело уставилась на правителя.       — Вам безразлично, что станет с кланом?       Маркус неопределенно дернул бровями.       — Не то чтобы, но… мы обещали Аро помочь вам в меру сил, поэтому буду честен. Пусть поисками предателя занимаются те, кому это интересно. Если это важно для Аро — пусть роет носом землю, пусть соглашается на помощь дефенсоров, пусть позволяет вам бродить по нашему замку. Мне нет до этого дела.       — И вы не знаете, кто он?       Маркус отрицательно покачал головой.       — Я не хочу знать.       — Тогда почему вы согласились на разговор с нами?       — Потому что Аро попросил о помощи, — произнес Маркус таким тоном, словно это все объясняло.       — Вы так говорите, как будто что-то должны ему… — озадаченно протянула Кейт. Древний вампир скользнул оценивающим взглядом по сидящей девушке, по руке Джаспера на ее плече, на секунду заглянул в глаза обоим и вздохнул, словно приняв сложное для себя решение.       — Аро — мой единственный, если так можно сказать, родственник. Вернее, он брат моей жены, — он надолго замолчал. Джаспер вспомнил, что Карлайл мельком говорил о том, что Маркус до сих пор скорбит по жене, и эта мысль вызвала неожиданную волну сочувствия.       — Вашей жены? — переспросила Кейт, словно не зная о том, что рассказывал Карлайл. Маркус мрачно кивнул в ответ.       — Ее давно уже нет. Мы были вместе триста лет, а без нее я живу вот уже три тысячи. Она очень любила брата, так как я могу отказать ему? — на лице Маркуса появилась горькая усмешка. Джасперу на секунду стало нехорошо. То, с каким безнадежным смирением было сказано про три тысячи лет — это же и его возможное будущее — без Кейт. Джаспер теперь испытывал не просто сочувствие, не просто сострадание, а какую-то особую сопричастность к скрытой боли правителя.       Кейт осторожно накрыла ладонью пальцы Джаспера на своем плече. Она тоже почувствовала это. И почувствовала не столько боль Маркуса, неожиданно осознал Джаспер, сколько его боль от предвидения такого же будущего.       — Почему вы до сих пор живете, если вам так больно жить без нее? — прошептала девушка, не ожидая ответа.       — Потому что я единственный, кто помнит Дидим. Аро давно забыл о ней. Если меня не станет, исчезнет память о ней, последнее свидетельство ее существования, словно ее никогда и не было. А она была. У нее были чудесные глаза. И память о них стоит того, чтобы влачить существование дальше.       — Но не стоит того, чтобы бороться за эту жизнь?       — Вы так молоды… Вы никого не теряли… Как ты думаешь, каково это — прожить три тысячи лет без того, кто был смыслом твоей жизни? Каждый день думая, что, может быть, это ты не смог ее защитить? Каждую ночь пытаясь то найти свои ошибки, то убедить себя в том, что их не было? Когда ждешь конца как избавления от пытки жизнью?       Кейт зябко поежилась. Маркус хотел было добавить что-то еще, но передумал, снова впадая в свое полусонное состояние.       — Правитель… — Кейт долго не решалась продолжить. Маркус молча ждал. Джаспер понял, о чем хочет спросить Кейт. Он очень сомневался, стоит ли спрашивать об этом, тем более сейчас. С другой стороны, не для этого ли они здесь? Джаспер осторожно добавил девушке уверенности в правоте.       — Правитель, вы разрешите еще один вопрос? Если бы вдруг Аро был в чем-то виновен в смерти Дидим и вы бы знали об этом, вы бы могли начать ему мстить?       — И предать так, как он предал меня? — голос правителя прозвучал неожиданно громко и грозно. Кейт и Джаспер испуганно уставились на Маркуса. Внезапно вместо апатичного сонного существа перед ними оказалось само воплощение темной силы, мощи и власти, прожигающее все вокруг неожиданно живыми черными глазами. Казалось, при желании он мог бы уничтожить все, что окажется рядом.       Прошло несколько секунд. Маркус постепенно осел в своем кресле, взгляд стал привычно безжизненным.       — Нет. Мог бы, но не стал бы. Наверное, вы не поймете, но Дидим мертва, ее не вернуть. А она так любила своего брата. Если бы было нужно, она бы не задумываясь пожертвовала жизнью за него. И она бы его простила. А значит, и я должен. Но помогать ему выпутываться из проблем, которые он сам себе создал, я не буду. Я согласился на разговор с вами не из-за него, а из-за вас, потому что вы мне интересны. И если вы не против, когда будете уходить — у меня есть пара слов тет-а-тет молодому человеку.       Тон старого вампира не оставлял сомнений — аудиенция закончена. Кейт поднялась с кресла, не отрывая глаз от Маркуса.       — Правитель, можно последний вопрос?       — У меня достаточно времени, чтобы выслушать его, — согласно кивнул Маркус.       — Мы обсуждали с моим бывшим наставником сложившуюся внутри клана ситуацию. Если бы… Если вдруг Аро потеряет власть, она могла бы перейти к вам… — Кейт замолчала, ожидая ответа.       — Формально я не услышал вопроса. Но я понял вас. И нет. Мне достаточно своих проблем, не добавляйте мне проблемы всего клана. А теперь… — Маркус медленно поднялся со своего места и вежливо проводил девушку до двери, сделав Джасперу знак остаться. Джаспер ободряюще кивнул Кейт и перевел взгляд на правителя. Тот дождался, пока за девушкой закроется дверь.       — Почему ты ее не обращаешь?       Этого Джаспер не ожидал.       — Потому что она против.       — Да мало ли, кто там против чего. Сколько раз я уже говорил, вы слишком молоды, вы просто не знаете, каково это. Посмотри на меня, — голос Маркуса опять был живым, — просто посмотри, неужели тебе нравится то, что ты видишь? Ты же умеешь ощущать, что чувствуют другие, так ощути, почувствуй. И примерь на себя. Этого ты хочешь себе на будущие века? Такого? Давай, ответь мне.       На Джаспера обрушилась волна боли, тоски, горечи и отчаяния, такой силы, что просто физически сложно было устоять на ногах. Только вот, если поддаться сейчас — сомнения останутся навсегда. С усилием Джаспер закрылся от всего, что пытался ему показать Маркус. Тот, видимо почувствовал это.       — Не нравится? Не хочется? Пойми… только обратив, ты сможешь уберечь вашу любовь.       Теперь это была не волна чувств, теперь это было почти осязаемое давление. О том, что старый вампир умеет подчинять своей воле, раньше никто не догадывался.       На руке нагревалось кольцо-печатка.       — Дидим не спасло обращение, — тихо проговорил Джаспер, твердо глядя в глаза старого вампира. Действительно, сейчас как никогда было видно, насколько он на самом деле стар.       И давление резко оборвалось. Маркус как-то вдруг сгорбился и опустился в стоящее рядом кресло, старательно пряча глаза.       — Ну что же, тогда иди. Иди уже.       Джаспер медленно направился к двери, спиной ощущая, насколько мощная сила остается позади, готовая в любой момент уничтожить. Уже на пороге он нашел в себе смелость обернуться.       Если бы на месте Маркуса был человек, Джаспер решил бы, что видит сдавленные рыдания. Но правитель был вампиром.       Джаспер направил в спину сгорбившегося правителя всю поддержку и благодарность, на которые был способен, и тихо вышел в темный коридор.       Кейт стояла, прислонившись к холодной каменной стене. Холодным здесь было все, кроме нее. И Джаспер обхватил девушку руками, словно пытаясь вобрать в себя все тепло, уткнулся лицом в волосы.       — Что там случилось? — еле слышно проговорила Кейт тоном, не требующим ответа.       Джаспер молча покачал головой и повлек девушку к выходу.