Новый Год к нам мчится.

Новогодняя ночь. До полуночи остаются считанные минуты, а Нурлан стоит и задумчиво наблюдает, как переливаются огоньки гирлянды, оплетающей искусственную елку. На раскидистых ветвях развешаны огромные шары нежного голубого цвета, на некоторых красуется милая надпись « Baby`s 1st Christmas». На окнах сияли фонарики в форме снежинок. Праздничный стол был скорее похож на одну из красивых декораций в «Икее». Мужчина даже не представляет, сколько сил пришлось затратить, чтобы превратить обычную еду в произведение искусства. Красиво блестели глазурью пряничные домики и снеговики. На Бутылках шампанского висели венки, усыпанные искусственным снегом. Хрустальные фигурки оленей располагались между красивых пиал с салатами в форме елок и сердец, а в плетеных корзиночках лежали целые галактики из печения звездочек. Все это придавало комнате еще больший журнальный антураж, подобное приходилось наблюдать разве что в фильмах или на обложках глянца. Видно, что жена Тимура очень постаралась, чтобы первый праздник для сынишки был красивым и ярким, пусть он даже его не запомнит. Красиво, но Нурлан чувствует себя до ужаса нелепо, наряженный в яркий свитер с оленями, что чуть ли не на входе всучил ему друг, поздравляя с наступающим. В этом шерстяном безобразии он донельзя органично смотрится в красивой комнате, но это только внешне. Когда Каргинов пригласил отметить новый год у него дома, Нурлан сначала подумал отказаться, ему не хотелось омрачать семейный праздник своей кислой миной, но Тимур так настаивал, что выбора у мужчины не оказалось. Все равно альтернативой шумной вечеринке был вечер в компании телевизора, где престарелые звезды эстрады пели бы свои приевшиеся всем за столько лет песни. Как оказалось, помимо Сабурова предприимчивый хозяин пригласил едва ли не половину их офиса. Поэтому сейчас его большую квартиру наполнял смех и сбивчивые разговоры, сквозь которые звучала мелодичная «Let’s it snow». Сам Нурлан в беседах участия не принимал, да и вообще держался особняком, не совсем понимая, что он тут делает. Не то чтобы он не любил Новый Год и вечеринки, просто он уже не первый год встречает этот праздник в полном одиночестве. Никто не виноват, что Нур неудачник и никак не может встретить человека, с кем бы ему хотелось разделить не только постель, но и более глубокие моменты. Помимо яркого аромата мандарин и корицы в воздухе так же витает запах романтики, который заставляет Сабурова морщиться каждый раз, когда его взгляд натыкается на очередную восторженную парочку, что не стесняется лобызаться на виду у всех. Если быть до конца откровенным, то Нурлан просто завидует. Ведь у него самого никогда не было ничего подобного. Ему не приходилось держать за руку любимого человека, пока в небе взрываются салюты, окрашивая все вокруг в яркие краски. Он никогда не готовил с кем-то оливье и мимозу, стоя рука об руку у плиты. Не целовался под омелой или под бой курантов, когда рядом шумные друзья ведут вслух отсчет до смены даты. Еще ни разу в жизни, а ведь ему уже двадцать семь. Как и другие, Сабуров хочет хоть раз прочувствовать волшебство момента. — Нурик, ты чего тут у елки застрял? — Рядом материализуется Тимур, изрядно подвыпивший и довольный. Алкогольное амбре выдает истинную причину столь позитивного настроения, и Нурлан завидует, что на него эта панацея не распространяется. — Немного задумался, — отпивая из подсунутого ему другом бокала с шампанским, отвечает мужчина. — Нашел время думы устраивать, пойдем, вот-вот двенадцать стукнет, фейерверки уже готовы, — Тимур хватается за рукав свитера и тянет Сабурова за собой. Тот чувствует себя одним из оленей Санта Клауса, что изображены на многострадальном свитере, но терпеливо идет следом, даже выдавливает из себя улыбку, когда по пути на него вещается Димка Романов — еще один друг и коллега. Такой странной компанией они выходят из квартиры и спешат по ступенькам вниз, игнорируя лифт, который украдет драгоценные секунды ожиданием. Их встречают крики и гомон, отмечающих людей. В небольшом дворе столпились, кажется, все жильцы многоэтажки, поэтому ребята не сразу находят своих. Среди гостей Нурлан замечает Лешку Щербакова, и его губы впервые за вечер трогает искренняя улыбка. Они, кстати, не прям уж друзья даже, но энергичный Алексей как маленькое солнышко, что заражает своим позитивом вокруг. Сабуров не становится исключением и тоже попадает под чары забавного парня, что не упустит момента отпустить остроту или скорчить милую рожицу. — Привет, с наступающим, — только и успевает пробормотать Нур, когда отовсюду начинает раздаваться грохот салютов, а кто-то в толпе громко кричит «Один», остальные тут же подхватывают счет. Лешка суетливо шарит по карманам, отыскивая зажигалку, чтобы поджечь бумажку с желанием. Кусок бумаги прогорает едва на половину, размокая ошметками в шампанском, но Щербаков все равно делает быстрые глотки, стараясь успеть до окончания боя курантов. Нурлан наблюдает за ним с любопытством, потому что сам он в подобные ритуалы не верит, а еще мужчину одолевает беспокойство, что размокшая бумага может нанести вред парню. И его беспокойство подтверждается в следующую же секунду, когда после очередного глотка Лешка начинает закашливаться и размахивать руками, пытаясь привлечь к себе внимание, но в кураже празднования никто не реагирует, списывая дергание на пьяную выходку. Лицо Нурлана искажает ужас понимания и он, расталкивая людей, преодолевает несчастные пару метров, принимаясь яростно постукивать по спине Леши. По щекам блондина текут слезы, а лицо начинает приобретать синеватый оттенок от недостатка воздуха, но очередной хлопок в совокупности с кашлем дают результат и бумага отлепляется от стенок горла. Щербаков еще несколько раз кашляет, а потом начинает оседать в руках Нурлана и тому ничего не остается, как припасть губами к холодным губам Леши, чтобы насильно втолкнуть в него хоть немного воздуха. Со стороны они выглядят как та самая блевотная парочка, что целуется под бой курантов, потому что Сабуров крепко прижимает к себе тело парня и впивается в него губами. Ему плевать, что о них могут подумать, что уже наступил новый год, потому что криков и салюта становится в два раза больше, сейчас его волнует только Лешка, который слабо приоткрывает глаза и руками хватается за предплечья своего спасителя. — Живой. Идиотина, — холодные пальцы бегло пробегаются по бледным щекам, а потом цепко мыкаются на плече Леши, утаскивая того из эпицентра кутерьмы к подъезду. Уже в лифте Нурлану удается немного успокоить свое дыхание. При свете тусклой лампочки он убеждается, что Леша в относительном порядке, но все равно того надо усадить и дать выпить чая или хотя бы воды. — Вот стоило того твое глупое желание? — Бурчит Нурик. — И ничего оно не глупое. Даже сбылось, правда, как-то слишком быстро, наверное, я был очень хорошим мальчиком в этом году, — отшучивается пострадавший, при этом смущенно розовея щеками. Нурлану хочется ему треснуть хорошенько и поспорить, что никаким хорошим он не был и едва не подох от куска бумажки, но он все свои претензии проглатывает и устало тянет Лешку в квартиру. Этот новый год назвать скучным точно нельзя, вряд ли эти приключения быстро выветрятся из памяти, но теперь хотя бы Нурлан может поставить галочку возле пункта «поцелуй под бой курантов». Пусть романтики тут никакой не было, но технически придраться не к чему. А судя по загадочной Лешкиной улыбке, этот праздник точно понесет за собой интересные последствия.