Новый Год к нам мчится.

Нурлан очень любит Новый год. Этот праздник у него ассоциируется с домашним уютом, запахом ели и подарками, но парень всеми фибрами души ненавидит предпраздничную суету. В детстве эти мороки обходили его стороной, взрослые неплохо справлялись сами с бытовыми сложностями, а маленькому Нурику поручали лишь самое важное и ответственное — надеть на наряженную елку звезду. Сейчас Сабурову семнадцать и избежать выполнения обязанностей по дому практически невозможно. До праздника еще целый месяц, но бабушка то и дело третирует его, заставляя таскаться с ней по магазинам, чтобы купить всякие консервы, да салфетки, которые обязательно пригодятся, и плевать, что с прошлых лет в серванте хранится упаковок пять разнообразных салфеток. И тут проблема не в том, чтобы помочь любимой бабушке, а в том, сколько времени отнимают такие вылазки до магазинов. Если бы сам Нур сходил за часик, то с бабулей закупочная тягомотина занимает едва ли не все воскресение, а у Нурлана вообще-то выпускной класс, времени и так в обрез. Но если от домашних отделаться нет никакой возможности, то назойливую классную руководительницу Нурлан пытается сплавить, ссылаясь на кучу домашки и факультативы. — Ирина Андреевна, да какие снежинки? У меня времени нет, пусть вон девчонки вырезают, — канючит парень, когда учительница пытается заставить его вырезать украшения. — Девочки заняты другим заданием, а ты с Щербаковым отвечаешь за бумажные украшения. Не дай Бог, Сабуров, вы в понедельник не принесете снежинки, я с вас шкуру спущу, — грозится женщина, покидая классную комнату. Единственный положительный момент — это время, проведенное с Лешкой. Просто так мать бы, скорее всего, не отпустила его в гости, ссылаясь на домашнее задание, а тут, вроде, даже вполне приличное оправдание нарисовалось. Не то чтобы женщина сильно против их общения, просто она обеспокоена тем, что сын едва ли не поселился у друга, напрочь забыв про уроки и репетиторов, которыми сейчас пренебрегать никак нельзя. Оценки у Нурлана неважные порой, и мама очень переживает, чтобы сын хорошо сдал экзамены. Ей ведь совершенно невдомек, что Нурлан и Леша не просто друзья. Ребята начали встречаться еще в конце десятого класса, и до сих пор были вместе, прикрывая романтические отношения дружбой перед общественностью. Как только бабушка и навьюченный пакетами мальчишка добираются до дома, тот сразу же скидывает все покупки в коридоре и, прихватив упаковку бумаги, спешит в соседний двор к Лешке. Парень встречает его с теплой улыбкой и едва за спиной Нурлана закрывается дверь, как блондин спешит расцеловать красные от мороза щеки. — Ты, небось, сразу ко мне прибежал, даже не поел? — Причитает Леша, отбирая из замерзших рук тяжелую пачку и наблюдая, как Нур избавляется от куртки и обуви. — Ты же знаешь матушку, хрен бы я ушел потом так быстро, — недовольно фырчит брюнет и спешит обвить худощавого руками, покрепче прижимая к себе и вдыхая ненавязчивый аромат кондиционера для белья, исходящий от футболки. Запах успокаивает и Нур несколько раз тихонько вздыхает, радуясь, что Леша не выдирается и не наседает, так же наслаждаясь близостью. — Может, тебя покормить? — Нет, малыш, просто горячего чая будет достаточно, — с улыбкой отстраняется Нур и следует за хозяином квартиры на кухню. Леша тут же принимается суетиться у шкафчиков, сначала нагревая воду, потом разогревая малиновый пирог, игнорируя тяжелые вздохи, что издает Нурлан, восседая за столом. Он добрые минут пять торчит только у полочки с чаем, терзаясь выбором, какой же чай предложить гостю. Леша знает, что в ответ прилетит привычное «мне все равно», потому что его парень совершенно не прихотлив в выборе вкуса этого напитка, но хочется же что-то повкуснее. Он останавливает свой взгляд на пакетированном шоколадном «Гринфилде», кажется, он лучше всего будет сочетаться с ягодной выпечкой. — Спасибо, малыш, не стоило так заморачиваться, — Нурлан чувствует себя неловко, когда к нему относятся с такой неприкрытой нежностью и заботой, но Леша только отмахивается и водружает на стол тарелку с пирогом и чашку чая, от которого вверх ползут ароматные клубы пара. — Я не хочу, чтобы мой парень умер от голода, — язвит Леша, но в душе радуется, замечая с каким аппетитом, поглощает пирог Сабуров. Иногда тот бывает просто непробиваемым упрямцем, но чем дольше длятся их отношения, тем больше раскрепощается парень. — Я люблю тебя, кроха, — Нурлан протягивает руку через столешницу, и уже отогревшиеся пальцы накрывают собой ладонь Леши. Щеки блондина загораются пожаром румянца, который вскоре покрывает и шею с ушами, делая мальчишку похожим на выспевший помидор. Щербаков так смущен, что даже не находится с ответом, просто с всепоглощающей теплотой смотрит на Нура и улыбается чуть придурковато, про себя отмечая, что эта сцена вполне подходит под какую-нибудь сериальную мелодраму американского кинематографа. А еще Леша никогда не признается, но его безумно тащит, когда Нурлан употребляет по отношению к нему всякие уменьшительно ласкательные словечки, вроде «кроха» или «солнце». Поначалу это казалось даже глупо, ведь они оба парни и все эти нежности были непривычны, но потом оба вошли во вкус. Тем более, что Лешка габаритами сильно уступал вымахавшему еще в девятом классе Нурлану. Тот был и высок, и широк в плечах, а из-за баскетбола обладал еще и недюжей выдержкой, уж Щербакову удалось это на себе проверить. Но собственная маленькость не вызывала у Леши комплексы, во-первых, потому что он и сам был не хиляк, просто ростом не вышел, а во-вторых, это наоборот казалось чем-то милым. Рядом с Нурланом было уютно, особенно, когда он держал его маленькую ладошку в своей руке, как сейчас, или когда он закидывал Лешкины ноги к себе на колени, пока они смотрели фильмы, вместе сидя на диване. На силу и рельефные мышцы у Щербакова вообще выработался кинк, от того, с какой легкостью парень держал его на руках во время поцелуев, пока худые ноги обвивали его талию, Леша делался невыносимо твердым. Он обожал приходить на тренировки и смотреть, как носится по спортивному залу Нурлан, как проступают у него вены и перекатываются под кожей мышцы во время игры. — Ну что, будем делать снежинки? Леш, ты в порядке? — Прерывает размышления блондина Нурлан и тот снова вспыхивает аки маков цвет, будто бы его застигли с поличным, хотя вряд ли Сабуров обладает навыком чтения мыслей. Он, конечно, охрененно красив, но до Эдварда Каллена не дотягивает. — Ась? Да задумался просто, сейчас все принесу, — радуясь возможности слинять от неудобных вопросов, Леша несется в комнату за коробкой, которую приготовил еще вчера вечером. Для обычных снежинок им бы хватило максимум линейки и две пары ножниц, бумагу уже принес Нурик, но Леша решил не ограничиваться на вырезанных украшениях. Поэтому в коробке помимо ножниц можно найти кучу всякой другой ерунды типа мишуры, старых елочных игрушек, искусственных можжевеловых веток, бантиков, спрея имитирующего снег. Нурлан на все это великолепие смотрит с нескрываемым скептицизмом. Он не рукожоп, вполне способен собрать шкаф там, или привинтить полочку, но вот эта вся мелкая ебанистика точно не его конек, о чем он и спешит сообщить Леше. — То есть просто снежинок тебе мало? Леш, я не умею делать поделки. — Ты просто не пробовал, — отмахивается парень, усаживаясь рядом и вытаскивая из коробки предметы, которые могут ему пригодиться. Нурлан хотел бы поспорить, но умышленно умалчивает о том, как единственный раз — еще в третьем классе — он хотел что-то смастерить на восьмое марта, но едва не спалил квартиру и испортил дедушкин паяльник. После этого инцидента за поделки отвечала мама и бабушка. Уже позже, в школе, на уроках труда он, конечно, научился правильно работать с паяльником, да и многому другому, но травматический опыт не забывался и Нур всячески старался создания избегать рукотворных изделий. — Я вчера посмотрел несколько видео на ютубе, там говорится, что для придания венкам красивой формы ветки необходимо сломать определенным образом, как думаешь, прокатит это с искусственными? — Задается вопросом Леша, он так увлечен перебиранием проволоки и веток, что не замечает того ужаса, что искажает лицо Нурлана. — Я все еще думаю, что нам стоит ограничиться просто бумажными снежинками, — пытается отговорить от самодеятельности парня брюнет. — Но это же скучно, — Лешка забавно дует губы, которые Нурлан незамедлительно хочет поцеловать, но обиженная мордашка Щербакова так и говорит, что этот номер не прокатит. Чтобы Леша не дулся Нурлан готов на что угодно пойти, даже плести рождественские венки. Дело спорится у парней не особенно хорошо, точнее их тандем тянет на дно, что совсем неудивительно, именно Сабуров. Сколько бы Лёша не бился и не объяснял, как правильно крепить ветки к проволочным заготовкам в форме круга, у Нура получалось все настолько косо и криво, что хотелось выть волком. Зато венки Лешки получались ладные и симметричные. Он даже успел их украсить лентами и шариками, сразу два, пока Сабуров измучивал свой первый, который больше напоминал потрепанную мочалку от постоянных манипуляций. — Ладно, признаю, у тебя не получается, — спустя еще полчаса выдает Леша и Нурлан облегченно вздыхает, отбрасывая потрепанные можжевеловые ветки от себя подальше. — Займись тогда снежинками, тут в коробке есть распечатанные заготовки. Когда и тут Нурлан терпит фиаско, он хочет отгрызть себе руки по локоть, потому что собственная неумелость раздражает. На фоне довольного Алеши, у которого работа спорится как надо, Сабуров ощущает себя инвалидом. — Блять, Лех, ну это пиздец, — обречённо стонет брюнет, показывая еще одну кособокую снежинку. Леша в ответ заливается звонким смехом и запускает пятерню в волосы своего парня, ероша прядки. — Все нормально, просто посиди рядом, я все сам сделаю, — дает добро Леша и вновь хохочет, когда его сжимают в крепких объятиях, а куча поцелуев по всему лицу перемежается со словами благодарности. Ради такого Лешка бы и ракету смастерил не то, что какие-то вшивые снежинки. На следующий день они приносят в школу четыре красивых венка, украшенных бантами и лентами, обсыпанных сверху искусственным снежком и пятьдесят ровненьких снежинок, которые впоследствии украсят окна их класса. А венки настолько всем понравились, что их даже решили закрепить на дверях учительской и директорском кабинете. — Молодцы мальчишки, такую красоту сделали, — Ирина Андреевна едва не пританцовывает от радости, нахваливая ребят. — Это все Нурик, он у нас знаете какой рукастый, — с широченной улыбкой выдает Леха, смущая своими словами Нурлана, который только пожимает плечами. Он-то правду знает, но ему до ужаса приятно, что Леша его поддерживает и не сдает. В ответ Сабуров нежно сжимает под партой чужую ладонь, обещая себе после уроков, когда они останутся одни, зацеловать каждый умелый пальчик своего талантливого мальчика.