Новый Год к нам мчится.

Леха просто ненавидит болеть, особенно в канун главного праздника в году, когда огромные хлопья снега кружат в воздухе, укутывая белым покрывалом все вокруг. Ёлки во дворе красуются новыми снежными шубками, а на страже у них милые снеговички, слепленные детворой. Щербаков бы с радостью к ним присоединился в забавах, но слег с высокой температурой. Распластанный по кровати, он кутался в три одеяла и грустил, что умудрился подхватить треклятый вирус. Парень бы все отдал, чтобы сейчас ща мотаться шарфом и носиться по двору, ловя снежинки ртом и закидывая Нурлана снежками. Но все его тело тянет и ноет, взятое в плен болезнью. Кожа липкая от пота и все вещи неприятно трутся, иной раз, Лёша даже порывается снять с себя все, но чуткий Сабуров не позволяет, наоборот подтыкая одеяло со всех сторон, и ворча, что организму нужно хорошо пропотеть. Куда ещё лучше, Лёша не знает, ведь ему кажется, что ещё немного и под ним образуется небольшое болотце. Затем жар сменяется ознобом и вот спальня превращается в зашторенный морозильник, не спасают даже одеяла. Вот-вот должен прийти с работы Нурлан, и Лёша надеется, что хотя бы тепло любимого человека поможет справиться с накатившей мерзлотой. Как по заказу, дверь в комнату отворяется, а на пороге появляется припорошенный снежком мужчина. — Привет, как твоё самочувствие, бацила? — Интересуется Сабуров, отряхивая мокрые от снега волосы. Он спешит сменить уличную одежду на домашнюю, потому что знает, что Лёшка начнёт упрашивать полежать рядом. А отказать больному нельзя. — Сам такой, — блондин показывает язык и демонстративно отворачивается, но его тут же сгребают в охапку и укладывают на широкую грудь вместе с ворохом одеял. — Я хочу гулять, можно? — Нет, пока не спадет температура, — из-за напоминания Лёша снова чувствует озноб и ещё больше ёжится, когда одеяла сдвигаются, а в подмышку пихают холодное стекло градусника. В тишине, изредка перебиваемой кашлем, парни ждут, пока ртуть добежит до финальной отметки, показывая, насколько сильно ещё держится простуда. — Тридцать семь и четыре. Мне уже лучше, — снова заводит свою шарманку Лёшка, но его выдаёт организм — предатель. Громкий чих разносится по спальне. — Потерпи, малыш. Уже значительно ниже, чем вчера. Ещё пара деньков и будешь здоров, — увещевает Нур, ласково поглаживая спутанные пряди пшеничных волос. — А поедем на озеро, на коньках кататься, потом? — Поедем везде, куда захочешь. От такой податливости своего парня Лёша едва не мурлычет. Он готов вытерпеть и температуру и приём таблеток, лишь бы Нурик его обхаживал, да позволял все. Для справедливости стоит отметить, что Сабуров и в остальное время старается баловать своего бойфренда, одаривая его любовью и заботой. Но именно вид измученного простудой Лешки, пробуждает какие-то неизведанные ранее чувства. —Ты разрешишь мне сделать снежного ангела? — Только если ты наденешь мой пуховик. — Он мне по пятки, неудобно же будет. — Зато жопа в тепле и воспаление лёгких не подхватишь. — Ты же все равно меня вылечишь. — Вылечу. — Потому что ты меня любишь? — Очень люблю. — А поцелуешь? — Сначала выпей противовирусные. — Фу, эта таблетка горькая и в глотке застревает, — канючит Лёшка. — Странно, потому что кое-что другое не застревало ни разу, — усмехается Сабуров. — Давай, пей, а потом я подарю тебе кучу сладких поцелуев. Такая мотивация срабатывает очень быстро. Смущенный от прошлого намёка Лёшка хватает с тумбочки блистер с таблетками и выдавливает одну, тут же её выпивая. Конечно, он давится и ещё больше заливается краской под смех своего парня. — Ты такой ребёнок иногда, Лех, — фыркает брюнет. — Зато твой. — Конечно, мой, балбесина.