В темноте Зазеркалья (сборник зарисовок)

      — Я все же поставлю варить кофе, — вздохнула Линдси и вышла из комнаты.       Коннор посмотрел ей вслед и на минуту скрылся в ванной комнате, где старательно умылся ледяной водой, пытаясь смыть липкий страх от произошедшего. Все хорошо. Они выбрались. Вместе. У Николь все же будет отец. А кто знает, может, появится и женщина, которая заменит ей мать?       Войдя в кухню, Коннор увидел, что Линдси стоит возле окна. Он был уверен, что она ничего не видит за стеклом. Об этом говорила вся ее поза, от которой веяло нечеловеческим напряжением. Нужно ее успокоить, иначе у них не получится никакого разговора. Но сначала… Мужчина достал из кармана телефон, радуясь, что аппарат не пострадал, когда с него упала одежда, оставаясь живописной кучкой возле картины. Адам ответил после первого же гудка.       — Это я. Все в порядке. Я сумел. А вы как?       Выслушав короткий ответ, сказанный счастливым голосом, Коннор отключился и подошел вплотную к девушке, которая все так же буравила взглядом ни в чем не повинное стекло.       — Линдси…       — Коннор, прости меня. Я такая дура… Кинулась туда, даже не подумав. И заставила тебя так рисковать.       В ее голосе звенели приближающиеся слезы. По-хорошему, ей надо бы сейчас дать возможность поплакать, чтобы со слезами вышло это страшное напряжение, в котором она пребывает. Но Коннор Дойл тоже был подвержен исконному мужскому страху — он боялся женских слез. Особенно если в какой-то мере являлся их причиной…       — Лин, послушай. Еще до Архангельска я видел, что ты… стала по-особому ко мне относиться. И потом, когда мы встретились в доме Лизы. Я хотел верить, что еще не все потеряно. И сейчас в этом убедился. Просто… Пойми, на меня сейчас столько обрушилось. Возвращение на работу. Избавление от главного врага. Да и масса личных проблем, я обязательно расскажу тебе о них, обещаю. Я сейчас не имею права потерять голову и позволить себе строить личную жизнь. Сначала мне нужно… позаботиться об одном ее аспекте. А потом можно будет подумать о другом. Обещаю, мы еще вернемся к этому разговору. И я буду честен с тобой. А пока… Пусть она тебе напоминает о моем обещании.       Мужчина протянул раскрытую ладонь, на которой лежала очаровательная бабочка-брошка. Девушка так и не повернулась к нему лицом, он видел только волосы и часть покрасневшей щеки. Она протянула чуть дрожащую руку и коснулась фиолетового камня.       — Символ искренности и чистоты?       Голос еще срывался, но она явно старалась взять себя в руки. Удивительная девушка!       — Да. Я же обещал. И выполню обещание. Ты позволишь?       Он мягко потянул ее за локоть, разворачивая к себе, и закрепил украшение на воротнике той самой блузки. Одежду она не сменила: не до того было.       — С днем рождения, Линдси. И прости меня. Моя глупая фраза заставила тебя поддаться магии картины. Прости.       Он провел пальцем по каменному крылышку подаренного украшения, слегка задев ее кожу в вырезе блузки. Девушка вздрогнула. Но почти сразу накрыла его руку своей и отвела ладонь мужчины, одновременно поднимая уже сухие глаза.       — Я верю тебе. О нас поговорим потом. Но ты обещал кое о чем рассказать сейчас.       — И это обещание я выполню, — немного принужденно усмехнулся Коннор. Он испытывал двойственные чувства. Облегчение. И сожаление, что она не поддалась на его легкую провокацию. Но облегчения было все же больше. Сдержанность — прекрасное качество. А для жены и матери — просто необходимое. Но сейчас нужно все ей рассказать.       — Что там с кофе? Готов? Наливай.