Год тысяча девятьсот... от Рождества Христова

- Невероятный скандал, - Эвелина Селвин легко опустилась в кресло, стрельнув взглядом в сторону устроившегося с газетой Малфоя. - О чем ты? – вежливость требовала не игнорировать даму, и Люциус отложил чтение. - Ну как же… брат Нарциссы… - Эвелина почти в упор и с наслаждением посмотрела на Блэк. - Ну что поделать, - Цисса с великолепным презрением пожала плечами. – Сириус всегда был эксцентричным, полагаю в дядюшку Альфарда. - А как же – все Блэки должны учится на Слизерине? – Эвелина сияла как поганка-гнилушка. Родольфус про себя отметил, что ее жених: долговязый и неприятный парень из семьи Паркинсонов, был ей под стать. Хорошая должна была получится парочка: склизкий жулик и завзятая скандалистка-сплетница. - Я тебя прошу, дорогая, - Цисса вздохнула с притворным сочувствием. – Личные мечты Беллы не являются истинным мнением семьи. Дядюшка Альфард заканчивал Рэйвенкло. Как и тетушка Ликорис… - Рэйвенкло не чета Гриффиндору, - хмыкнула Селвин. - Но уж лучше Гриффиндор, чем Хаффлпаф, - стрельнула глазами в оппонентку Нарцисса. – Кажется именно его окончил твой любимый дядюшка Эдуард? Эвелина набрала воздуха и сдулась, скорчив рожу. - Ну посмотрим, что еще выкинет твой дражайший кузен, - ядовито известила она, подрываясь с кресла. - Что это с ней? – спросил Родольфус, обозначая свое присутствие, и Люциус сразу искренне улыбнулся ему, отвлекаясь от неприятной сцены. - Ничего такого, - махнула рукой Нарцисса, - приступ изжоги от собственного яда. - Главное, чтобы не вернулась, - кивнул Люциус. – Увы, хорошо воспитанные леди нынче редкость. - Да-да, дурное влияние политики последних лет, - фыркнула Нарцисса. – О, Родольфус, позволишь? Лестрейндж с улыбкой опустил на стол коробочку с ароматными печеньями, за которыми ходил в спальню. - Конечно же, угощайтесь. - Ты нас балуешь, - улыбнулся Люциус и тоже взял печеньку. Печенье было изготовлено по старинному рецепту матушки, который она привезла с собой из Франции. На протяжении всех семи лет, леди Элен с удивительным упорством посылала ему и брату печенье каждым субботним утром. И если в первых классах это было приятно и напоминало о доме, то на старших курсах стало немного неудобно. Поэтому Родольфус завел привычку угощать всех желающих и очень скоро приучил друзей к домашней выпечке дома Лестрейндж. - Передавай наши благодарности твоей матери, - улыбнулась Цисса. - Обязательно, - Родольфус сел рядом с Люциусом и призвал к ним чайник и чашки. – Так что от тебя хотела Селвин? - Горячих подробностей семейного скандала, - Цисса закатила глаза. - А он есть? – полюбопытствовал Люк, с благодарным кивком принимая чашку из рук Лестрейнджа. - Ну конечно есть, - вздохнула девушка. – Неужели ты думаешь, что тетушка Вальбурга смогла спокойно перенести распределение Сириуса? Он же Наследник старшей ветви и однажды станет главой нашей семьи. - И какие последствия? – Родольфус постарался не подать вида, но ему тоже было интересно. Блэки слыли своей клановостью и приверженностью семейным традициям. - Дядя Орион объявил о разрыве помолвки между Сириусом и Беллатрикс. Но так как об этой помолвке не было объявлено, то это пока остается внутри семьи. - Может это и к лучшему, - хмыкнул Люц. – Я бы тоже распределился на Гриффиндор, пообещай мне в жены твою старшую сестру. - Люци, - Нарцисса с укором посмотрела на своего будущего жениха. - Прости, - тот прижал руку к сердцу и виновато склонил голову. – Ты же знаешь… мы с Беллой весьма недолюбливаем друг друга. Да и характером твою сестру наградили… тяжелым. - Белла просто темпераментная. - Когда отборные в команду? – Люциус постарался перевести разговор и Родольфус с радостью ему подыграл. В этом году Малфой получил значок префекта школы, а Лестрейндж стал капитаном слизеринской сборной. - Я думаю занять поле в следующую субботу. Как раз все разберутся с расписанием, возможно появятся первые намеки на расписание матчей и можно будет брать новичков. В команде в этом году много свободных мест, - Родольфус даже задумался об этом. Нельзя сказать, что он был лучшим игроком в квиддич, но, как и многое на Слизерине, место капитана он получил скорее за знатное происхождение. Впрочем, Родольфус относился к своему назначению серьезно и собирался привести команду к победе в конце года. - Арман мечтал пробоваться, - мягко заметил Люциус, выискивая глазами белобрысую макушку младшего брата. – Все лето трещал о том, что его просто обязаны взять в команду. Отец даже купил ему последнюю комету. - Я посмотрю на него внимательнее, - заверил друга Родольфус, с грустью отмечая неприязненную нотку в голосе Малфоя, возникающую каждый раз когда он упоминал об отце. - Даже удивительно, насколько вы с братом разные, - протянула Нарцисса, проследив взгляд Люциуса. - Отнюдь, - тот пожал плечами. – Вы с сестрами тоже разные. - А Родольфус и Рабастан похожи, - Цисс улыбнулась Лестрейнджу. - Видимо так тоже бывает, - Люциус усмехнулся. - Яксли, - прервал их разговор Родольфус, заметив приближающегося старосту. - Что Яксли? – Люк нахмурился. - Яксли идет к тебе, Люци. Видимо ему опять нужна помощь. - И зачем его назначили старостой? – проворчал Люциус, принимая более пристойное положение. - Полагаю оттого, что Слагхорн все еще видит себя приглашенным на министерский рождественский прием, - заметила Нарцисса. Всем было известно, что Корбан Яксли, отец Рихарда, занимал серьезный пост в министерстве в отделе таможенного регулирования. – Господа, простите, но мне необходимо удалиться. Цисса поднялась одновременно с подошедшим Рихардом. Люциус и Родольфус встали синхронно, провожая ее. - Мистер Яксли, - Малфой повернулся к старосте. Родольфус успел оценить дежурную насмешливую улыбку, которая касалась лишь губ, но не глаз Люциуса. - Люциус, не мог бы ты сам провести воспитательную работу с первачками? – Рихард дернул плечом. - А ты не справился сам? – Малфой приподнял бровь. - Я думал Элоиза сделает как надо, - буркнул Яксли. – Ей же только волю дай, будет болтать весь вечер. - Рихард, принципиальное значение имеет не то сколько человек говорит, а что он говорит. И при всех достоинствах мисс Марчбэнкс, скидывать на нее твои обязанности было неуместно. - Да ну… Люциус, ты же слышал, что у нас в первачках полукровка? – Рихард поморщился. - Слышал. - Его уже заперли в пустом классе, и он прогулял гербологию, - пожаловался Яксли. Люциус недовольно вздохнул. Родольфус рядом фыркнул, скрестив руки, так что Яксли невольно поежился. - Хорошо, - Малфой положил ладонь на плечо друга, и Родольфус замер, остро чувствуя ее тепло. – Я поговорю с первокурсниками. Собери их к семи часам в правом углу гостиной. Я подойду. - Спасибо, - Яксли кивнул и поспешил скрыться. - А я-то думал – год будет легким, - хмыкнул Люциус. – Но Слагхорн удружил с выбором старост просто слов нет, как. - Хорошо, что у них есть ты, - улыбнулся Родольфус. - А кто есть у меня? – грустно вопросил Люциус. - Я, - слово сорвалось раньше, чем Лестрейндж подумал. Люциус чуть заметно вздрогнул, поднимая свои невозможно-серые глаза. Сердце в груди Родольфуса болезненно сжалось, пропуская удар, от этого взгляда. Казалось бы, Люциус смотрел в самую его душу и видел насквозь. - Верно. Слава Мерлину, что у меня есть ты… и Цисса. - Да, точно, - кивнул Родольфус, упоминание невесты Люциуса отрезвило словно холодный душ. - Пойду подумаю, чем бы пронять первогодок на этот раз, - Малфой осторожно отступил из круга кресел, но Родольфус и не собирался его удерживать. Просто позволил себе полюбоваться легкой походкой друга и медленно опустился в кресло. Люциус стал его личным наваждением с пятого курса. Тогда Родольфус впервые различил легкий аромат лесного яблока, шлейфом оседающий в воздухе. Нет, пришедшая от матери полувейлы красота Люциуса всегда была заметна: яркая, утонченная она никого не оставляла равнодушным к чарам Малфоя. Но той ночью, в темной спальне слизерина, окруженный чужим ароматом, он проснулся с мокрым пятном на простынях после сна, одно содержание которого вгоняло в краску. С тех пор сны стали его постоянными спутниками ночью, а днем Родольфус отчаянно воспитывал в себе сдержанность. Оскорбить лучшего друга подобными непристойными чувствами было немыслимо. Оставалось лишь смотреть на него и изредка позволять себе распуститься в душе наедине с самим собой.