Главное в жизни

      Проснувшись утром, Линдси сразу поняла, что Коннор уже не спит, и, похоже, довольно давно. Она открыла глаза и подняла голову. — Доброе утро. — Доброе утро, дорогая, — мужчина протянул было руку, но замер на середине движения. А девушка сама прижалась щекой к его ладони и улыбнулась. — Коннор, я же говорила, что мне приятно, когда ты так делаешь.       Мужчина ласково ее поцеловал и прижал к себе. — Ты все обдумала? — Да, — уверенно отозвалась Линдси, — я знаю, что и как говорить.       Давно было решено, что распространять «легенду» об улучшении здоровья Коннора будет только Линдси. Она сумеет сказать все правильно и в нужный момент.       Девушка ушла в душ, а мужчина задумался. Сегодня предстоял трудный день, который нужно провести в постоянном общении. Хотя он с удовольствием провел бы его с Линдси наедине. После вчерашних откровенных разговоров он, как всегда, чувствовал неизъяснимую нежность. Хотелось держать ее за руку, слушать голос. А больше всего — увидеть ее. Бесконечно любимое лицо и нежную улыбку, обращенную только к нему. Мужчина вздохнул. Сможет ли он вообще когда-нибудь видеть? Врачи дают хорошие прогнозы, но ведь улучшений нет. Да, когда закончится это дело, нужно будет что-то решать. Уходить из управления, искать новые способы зарабатывать. Но кто возьмет на работу слепого? А Линдси? Что ждет ее рядом с ним? Всю жизнь водить его за руку и рассказывать об окружающем пространстве? Ужасно! Он не должен ее на такое обрекать. Сама она его не бросит — посчитает это предательством. А он? Нет, не сможет. Да, это чистейшей воды эгоизм, но он не сможет отказаться от нее. Что же делать?       Выйдя из душа, Линдси интуицией любящей женщины сразу почувствовала настроение Коннора. Подошла к нему, села рядом, прижалась к плечу. — Коннор, я люблю тебя. И ты отлично знаешь, что не считаю тебя инвалидом. Мы справлялись с гораздо более серьезными проблемами. Справимся и с этой. Вместе. — Линдси, — глухо сказал мужчина, — ты же понимаешь, я могу никогда не восстановиться. И какая жизнь ждет тебя в таком случае? — Самая счастливая, — тихо, но уверенно ответила девушка. — Пока я с тобой, мне не страшно ничего. И я верю в твое выздоровление. А если нет — мы справимся и с этим.       Вместо ответа он сжал ее ладони и поднес к губам, не в силах выразить свою признательность по-другому.

***

      Примерно в середине дня Линдси поняла, что ужасно устала. Они не могли объявить об «улучшении состояния здоровья» Коннора во всеуслышание, поэтому приходилось заговаривать с обитателями каждого из домиков по отдельности, аккуратно переводить разговор на Гаррисонов, выслушивать подчас самые фантастические предположения о случившемся, и намекать, что уж с ними-то такое не случится. Постоянное проигрывание одной и той же ситуации на пределе сосредоточенности и внимания забирало множество сил, а ведь она успела поговорить едва ли с половиной живущих при клинике людей.       Коннор чувствовал ее эмоциональное состояние. И когда они после обеда вышли из столовой, приобнял за плечи и предложил: — Пойдем в парк. Там тихо и спокойно. И можно расслабиться и отдохнуть. — Мы же хотели сходить поплавать, — улыбнулась Линдси, давая понять, что работа еще не закончена. — Это можно сделать чуть позже. Давай сначала прогуляемся.       Они медленно шли по аллее в тени раскидистых деревьев. Коннор уже многое успел запомнить на этом пути, поэтому можно было поговорить на отвлеченные темы. Мужчина расспрашивал девушку о ее семье, о которой почти ничего не знал. Она воодушевленно рассказывала, делясь счастливыми воспоминаниями. — Коннор, — вдруг спросила девушка, прервав себя на полуслове, — ты ведь просто хочешь меня отвлечь? Чтобы я на время забыла о необходимости продолжать работать? — И это тоже, — не стал отрицать мужчина. — Но мне действительно нравится слушать тебя. Я так мало знаю о тебе. А когда ты рассказываешь о своей жизни, это помогает лучше понять тебя. — И что ты понял сейчас? — Что твой характер сформировался не только под воздействием препятствий и проблем, но и благодаря тому, что у тебя всегда был крепкий тыл. Твоя семья. Люди, которые всегда поймут и примут тебя. В любой ситуации. — Ты прав, — задумчиво проговорила девушка. — Так было всегда. И я хотела, чтобы человек, которого я полюблю, принимал меня. Со всеми моими недостатками. Так и получилось. Мне очень повезло. — Неужели у тебя есть недостатки? — шутливым тоном спросил Коннор. — Я не увидел ни одного. — Я серьезно. Ты ни разу не упрекнул меня ни в чем. Заботишься обо мне. Защищаешь. Позволяешь ошибаться. Ты даже стал бороться за меня. Это много значит. — А разве может быть иначе? — тоже посерьезнел мужчина. — Когда любишь человека, любишь его всего, а не только отдельные качества. Ведь, если попытаться его изменить, он уже не будет собой. А я люблю тебя. Именно такую. И другую я не хочу. — Ты не представляешь, как мне важно это знать, — Линдси сжала руку идущего рядом мужчины. — Люблю тебя, — повторил Коннор и обнял свою Принцессу Грезу.       Если бы кому-то пришла в голову мысль заглянуть вечером в окно домика, где сейчас обитали Коннор и Линдси, то можно было бы наблюдать идиллическую картинку. Коннор расположился на кровати, перебирая волосы девушки, которая сидела на полу, опираясь спиной на его колени, и читала вслух. Мужчина с удовольствием слушал любимый голос, да и книга была довольно интересна. Влад был эрудированным и начитанным человеком, и они не жалели, что знакомятся с советской фантастикой.       Линдси дочитала до конца абзаца и подняла голову: — Конец главы. Начинать следующую? Или будем спать? — Давай немного растянем удовольствие, — усмехнулся мужчина, — ложись отдыхать.       Девушка покорно отложила книгу и легла. Коннор обнял ее, прижав к себе. — Поцелуй меня, — вдруг шепнула девушка. — Мы же должны вести себя как обычно. А ты всегда целуешь меня перед сном.       Он с удовольствием выполнил просьбу, но не удержался от импровизации. — Коннор, — сбивчиво прошептала Линдси еще через несколько минут, — что ты делаешь? — Веду себя естественно, — отозвался мужчина, на мгновение оторвавшись от своего занятия. — Ты просто забыла. Чаще всего я не просто целую тебя на ночь.       Линдси хотела что-то сказать, но вместо слов с ее губ сорвался тихий стон. В конце концов, так ли важно, за кем останется последнее слово, если от поцелуев любимого человека кружится голова и перехватывает дыхание?       Когда через пару часов они отдыхали, обнимая друг друга, Коннор тихо сказал: — Лин, ты совсем спишь… — Нет, все в порядке, я выдержу, — отозвалась девушка, мужественно пытаясь подавить зевок. — Не нужно. Мы можем дежурить по очереди. Поспи немного. — А ты? — тихо спросила Линдси, с трудом удерживая глаза открытыми. — Я разбужу тебя попозже. Или если что-то услышу. А пока отдохни. — Спасибо, — прошептала девушка и провалилась в сон в ту же секунду.       Коннор только улыбнулся, услышав ровное дыхание. Все же она сегодня очень устала. Но не жаловалась. А когда она вообще жаловалась? Мужчина задумался.       Пока он находился в больнице, Клэр выбила для Линдси разрешение быть с ним. Лин ухаживала за ним, как за ребенком. Кормила, помогала мыться и одеваться, водила на процедуры, научилась даже делать перевязки — любой свет раздражал поврежденную вспышкой сетчатку.       Она всегда была рядом, спала на дополнительно поставленной в палату кровати, и окружала его заботой днем и ночью.       Когда его выписали, а Антон предложил Линдси бессрочный отпуск, они стали жить у нее. Коннор не возражал, ему нравилось в ее квартире. Там было тихо и уютно. Лин все так же заботилась о нем, но постепенно стала доверять ему больше домашних дел. Она никогда не злилась, если он ошибался и делал что-то не то, но каждая удача вызывала ее восхищение и множество благодарностей. И благодаря такой реакции ему хотелось делать все больше и больше.       На прогулках, ставших регулярными, ее, казалось, нисколько не раздражало то, что нужно было десятки раз повторить, где поворот, где бордюр, где косо уложенная плитка и тому подобное. Она направляла его так осторожно и незаметно, что мужчине казалось, что он сам помнит обо всех препятствиях.       Линдси никогда не предлагала заняться чем-то, в чем он не мог принять участие. Они не ходили в кино, но часто слушали музыку. Много гуляли, но не посещали выставки и другие общественные мероприятия. Девушка читала вслух для него, но на родном английском языке. И ни разу за все время он не услышал от нее ни одного раздраженного и злого слова, даже когда он разбил ее любимую вазу. Она только вскрикнула от испуга, мгновенно оказалась рядом, и, когда Коннор уже был готов к обиде и слезам, она просто попросила его не шевелиться. Мужчина замер, пребывая в недоумении. А Линдси спокойно собрала осколки, смела стеклянную крошку и потянула его за руку, разрешая двигаться. Он попытался что-то сказать, попросить прощения, но она только обняла его, сказав, что боялась только того, чтобы он не поранился об осколки.       Даже в личных отношениях Линдси повела себя по-настоящему мудро. Коннор помнил, что примерно через неделю после начала их совместной жизни, он проснулся ночью от того, что спящая рядом девушка пошевелилась во сне. Все это время он не позволял себе даже дотронуться до нее, и ужасно скучал. Вот и сейчас он лежал молча, слушая ее дыхание. Линдси же, успокоенная его неподвижностью, осторожно подняла голову и легонечко, почти незаметно поцеловала. Он не сдержался, прижав ее к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание.       Девушка приподнялась на локте и тихо спросила: — Что-то случилось? — Нет, что ты, все хорошо, — отозвался мужчина, касаясь пальцами ее щеки и впервые подумав о том, что это движение может хоть немного заменить зрение. — Я разбудила тебя? — щека, к которой все еще прикасались его пальцы, стала чуть теплее, и Коннор понял, что девушка покраснела. — Прости, пожалуйста… — Линдси, не волнуйся. Я не спал. — Тебе нужно отдыхать, — мягко сказала она, — я постараюсь больше не мешать. — Ты не можешь помешать, милая.       Он коснулся губами ее губ, думая о том, что сможет держать себя в руках, чтобы не причинить ей неудобств, но уж поцеловать-то может!       Линдси с восторгом ответила на поцелуй, и какое-то время не думала ни о чем. Но довольно быстро пришла в себя и чуть отстранилась, унимая бешено колотящееся сердце. — Коннор, что-то не так? Прости, я наверное потеряла голову… — Лин, милая, ты здесь не при чем. Это я не должен был тебя целовать…       Линдси отвернулась, подавив вздох. — Я понимаю. Прости. Я буду сдержаннее. Давай спать. — Спи. Я, наверное, уже не усну. — Коннор, — тревожно посмотрела ему в лицо девушка, — что происходит? Если ты… больше не хочешь, чтобы я была рядом, так и скажи. В гостиной есть диван, я вполне нормально проведу там время. А утром решим, что делать дальше. — Линдси, прости. Своими поступками я снова делаю тебе больно. Я очень соскучился по тебе… — Но тебе что-то мешает? Что-то волнует? — проницательно спросила Линдси. — Если дело во мне… — Линдси, — мужчина понял, что должен быть полностью откровенен, — я всегда знал, что увижу, если тебе что-то не понравится, и смогу вовремя остановиться. А сейчас я могу просто этого не понять. И не хочу, чтобы ты страдала.       Пока мужчина это говорил, Линдси впервые радовалась тому, что он не может видеть ее глаза. Она прекрасно понимала, что жалости, которая сейчас их переполняет, он не простил бы ей ни за что и никогда. — Коннор, ты не сможешь сдерживаться вечно. Поэтому забудь обо всем. О том, что можешь ошибиться. Что чего-то не увидишь или не поймешь. Что мне что-то может не понравиться. Просто забудь об этом. И сделай то, что хочется тебе. Слушай свое сердце, ничего не бойся. И поцелуй меня.       Мужчина привлек ее к себе и поцеловал, действительно забывая обо всем, кроме одного. Того, что рядом с ним самая невероятная и любимая женщина на всей земле.

***

      Погрузившийся в воспоминания Коннор крепче прижал к себе безмятежно спящую Линдси. Все же в ней бездна терпения. Сколько раз он, человек, которого называли самым невозмутимым кейс-менеджером управления, нервничал и психовал после очередной ошибки. Сколько раз он говорил, что все равно ничего не получится, и он никогда не сможет выполнить то или иное действие не видя, а только слыша и осязая. Сколько раз он прекращал всякие попытки и сжимал кулаки, сдерживаясь, чтобы снова не сорваться и не обидеть ее. А она? Спокойно ликвидировала последствия его ошибок, ласково успокаивала, обнимая до тех пор, пока он не приходил в себя, и очень нежно и тактично просила попытаться снова, говоря, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Он сдавался и пробовал. Снова и снова. Сам, стискивая зубы и напрягая все органы чувств. И это приносило свои плоды. У него получалось. Сначала иногда, скорее даже случайно. Потом чаще и чаще. А потом в один момент он понимал, что совершенно спокойно и без напряжения выполняет то, что еще недавно не получалось. И все благодаря Линдси. Без ее мягких уговоров и такой незыблемой веры он не смог бы ничего.       Внезапно мужчина понял, что вокруг стало ощутимо светлее. Рассвет. Можно немного расслабиться: после восхода солнца никто не рискнет приближаться к домику и что-то делать возле него. Он вздохнул и пошевелился, устраиваясь поудобнее. Но, оказалось, солнечные лучи разбудили не только его. Просыпаясь, Линдси ласково провела ладонью по его груди, потерлась щекой о плечо. И, внезапно вспомнив, вскинула голову и распахнула глаза. — Рассвет! Коннор? Что случилось? Почему ты меня не разбудил? — Мне совершенно не хотелось спать, милая. И я рад, что ты отдохнула. — Ничего не происходило? — Нет, иначе я обязательно разбудил бы тебя. Да я и не ждал ничего этой ночью. Даже если информация достигла нужных ушей, то вредителю нужно подготовиться. — Тогда следующей ночью дежурю я! — Посмотрим, — дипломатично отозвался Коннор, подумав о том, что не позволит ей лежать вот так, без сна, и думать. Не так он и устает днем, чтобы не выдержать несколько бессонных ночей.       Мужчина крепче прижал к себе девушку и только улыбнулся, услышав ровное спокойное дыхание. Вот и хорошо, несколько часов отдыха еще никому не вредили.