50 правил из жизни гея

      Мероприятие шло своим ходом. В центральном холле собрались все, кто должен был прийти. На сцене периодически сменяли друг друга картавый, но активный ведущий и какая-та местная поп-джазовая музыкальная группа. Хозяин клиники еще не появился, но некоторые работники уже пустились в разгул. Среди них был крепкий до алкоголя Арнольд, и совсем слабенький в этом плане Эллис. Парни быстро напились пара на пару с двумя санитарами из педиатрии. Часа через три с начала мероприятия Эллис уже не стоял на ногах. Окрыленная любовью Лиза вызвалась отвести его в комнату, чтобы он мог проспаться. А Арни отправился дальше искать друзей в других отделениях.       — Я, пожалуй, пойду с ним, — задумчиво сказал Алан, — не хватало еще, чтобы он здесь что-нибудь сломал.       Немо одобрительное кивнул, и заместитель заведующего ушел, оставив компанию из Фела, Немо, Эмилии и Марсель. Четверка, не долго думая, устроилась за одним из столиков в ресторанной зоне.       — Интересно, Лиза хоть сможет дотащить Эллиса до комнаты? — подперла Марсель голову рукой.       — Сколько этот кабан весит? — призадумался Феликс, — килограмм восемьдесят пять?       — Наверное, и Лиза килограмм сорок.       — Ну, если он где-нибудь упадет и придавит ее, то мы увидим их, когда пойдем в комнаты спать и поможем.       — Оптимист, — усмехнулась девушка.       — Лизе с ее параметрами надо выбирать мужчину, которого она физически сумеет донести до кровати.       — Это звучит немного пошло.       — Марси, только ты здесь видишь двойной смысл.       — Милый мой Феликс, пошлость для девушки тоже своего рода талант, — склонила она голову.       — Не для этой, — отмахнулся парень.       — Он прав, — кивнул Немо, — всего должно быть в меру.       — Да ладно, Мистер Саеса, скромные девушки были полтора века назад, — сдвинула она брови.       — Жаль, что некоторые вещи выходят из моды, — отпил он немного полупрозрачной жидкости из бокала.       — И все же, это в большей степени выбор женщины, а не мужчины.       — Она права, — кивнула Эмилия, — кто бы и что не говорил, то как женщине вести себя — дело самой женщины.       — Конечно, — не планируя спорить, кивнул Саеса, — я всего лишь говорю за себя, по мне скромность первостепенно важна для молодой девушки.       — Правда? Не замечал, — хмыкнул Феликс, Немо раздраженно бросил на него взгляд и тут же перевел.       — И все же лучше, когда женщина личность, а не безропотная амеба, — отпила немного жидкости Марсель.       — Ну раз уж мы плавно передвигаемся в тему феминизма, то что с мужчинами? Каким должен быть мужчина? — поинтересовался Фел.       — Ну если женщина — личность, то мужчина тоже должен быть ею, — начала размышлять Марси.       — Но главное здесь, без перебора, никакого нарциссизма, — вставила Эмилия.       — Да-да, — согласилась рыжая, — каким бы сильным он не был, он все равно должен уважать выбор женщины. Считаться с ней.       — А так же понимание, куда же без него? — подхватила Миссис Саеса, увлекшись темой, — важно, чтобы помимо уважения мнения женщины на тот или иной вопрос, он так же заботился о ее чувствах.       — А о чувствах мужчины заботиться не надо? — поинтересовался Феликс.       — Ну, здесь нужно сохранять определенную грань. Конечно, чувства обоих важны, но все же мужчина представляет собой более сильную сторону, нежели женщина.       — Да, если он будет тряпкой это ему в плюс не пойдет, — кивнула Марсель.       — Это какие-то двойные стандарты, — усмехнулся Арана.       — Это чисто женское мнение, — приподняла брови врач.       — Ну ладно, — смирился парень, — а что еще? Понимание, взаимоуважение, что еще?       — Доброта, — после короткой паузы сказала девушка, — доброта как признак того, что мужчина хороший человек.       — Умение держать ответственность за себя и свою семью, — добавила Эмили, — стержень.       — Ум.       — Чувство юмора.       — Ум, стержень, ответственность… Так вот что важно вам женщинам. А я-то думал главное, чтобы люди любили друг друга, — призадумался Фел.       Марсель и Эмилия примолкли, осознав, что слишком легкомысленно только что выбирали качества абстрактного идеального мужчины.       Немо внимательно смотрел на Феликса и не мог отделаться от мысли, что давно не видел его спокойным, серьезным, без излюбленной маски горькой иронии.       — Что-то как-то серьезно стало, — взбодрилась Марсель, — у нас шампанское кончается, поиграем в «Я никогда не…»? Проигравший идет за новым подносом.       — Давай на одной руке? — спросил Фел.       — Да, чтобы быстрее.       — Простите, — обратилась Эмилия, — я не знаю правила.       — О, это максимально просто, — начала Марси, взмахнув пышной шевелюрой, — все поднимаем руку.       — Правую или левую?       — Не важно, давайте-давайте, Мистер Саеса, вы тоже. Статус начальника тут не работает, — Немо неохотно поднял руку вслед за всеми, — а теперь по очереди говорим чего ты никогда не делал, все кто совершал это действие загибают палец. Тот, кто первый загнул все пальцы идет за шампанским. Например: я никогда не была мужчиной.       Немо и Феликс одновременно загнули по пальцу.       — Видите как легко, — радовалась Марси.       — Это запрещенный прием, — скривил рот Фел.       — Ничем не могу вам помочь, молодой человек, — усмехнулась рыжая, — Эмилия, ваш ход.       — Хорошо, кажется, я поняла. Я никогда не работала в больнице.       Все трое загнули пальцы.       — Слишком хорошо поняла.       — Окей, я никогда не был родом из Латинской Америки, — пожал плечами Фел.       Супруги Саеса загнули по пальцу.       — Я никогда не имел отношений с мужчинами, — спустя паузу сказал Немо.       — Ну вот, Мистер Саеса, это тоже не честно, — театрально расстроилась Марсель.       — Но тебя же это в первый раз не остановило, — добавил Феликс, посмотрев на рыжую, оторвав от нее взгляд, он встретился с тяжелым изучающим взглядом Немо и усмехнулся. Он ждал. Ждал, как отреагирует Арана, но парень не отреагировал ровным счетом никак и так же легко продолжил вести игру, не загибая дополнительного пальца.       — Ладно-ладно.       Марси и Эмили загнули по пальцу.       -Тогда опять я… Я никогда не имела детей.       Пара Саеса вновь загнули по пальцу.       — Ну что же, мистер Саеса, всего одна фраза вашей очаровательной жены, и вы пойдете нам за шампанским, — довольно потерла руками Марси.       Женщина чуть виновато сделала последний глоток из своего бокала и сказала.       — Я никогда не была рыжей, прости Марсель, я хочу, чтобы он еще немного поиграл.       — Я так и поняла, — утешающе кивнула девушка головой и загнула палец.       Феликс призадумался перед началом своего хода, затем бросил взгляд на Немо, вспоминая последний ход мужчины, грязный прием, сказал, словно в никуда:       — Я никогда не изменял, — парень внимательно смотрел на мужчину, но взгляд этот был довольно короткий, чтобы не привлекать лишнего внимания.       — Хорошо-хорошо, — вздохнула Марси и загнула четвертый палец, — и как ты об этом только узнал?       — Ты изменяла? Кому? — искренне удивился парень, отвлекшись от Немо.       — Когда с Беном встречалась еще, помнишь?       — А, этот качок?       — Да. Мы поэтому и расстались.       — Оу, а с кем?       — С Эрестом.       — У тебя ужасный вкус, Марси.       — Он у меня хотя бы есть, а тебя я с девушками вообще не помню.       Эмилия внимательно следила за разговором двух молодых людей. Желая скорее развеять ситуация, Немо быстро произнес:       — Я никогда не надевал сегодня бежевую юбку.       — Черт, — вздохнула рыжая и, встав, поправила полы кожаной юбки, сейчас принесу.       Она ушла, а Немо с Феликсом еще некоторое время сидели, пытаясь не пересекаться взглядами и не привлекать внимание Эмилии.       — Она очень милая, — кивая в сторону рыжей, сказала Миссис Саеса.       — Я бы это другим словом назвал, — усмехнулся парень.       — Вы случайно не встречаетесь? — лукаво улыбнулась женщина из-под черных бровей.       — Случайно нет.       — Почему? Мне показалось, что она вам нравится.       — Нравится? — переспросил Феликс и глянул на нахмурившегося Немо, — может и так. Наверное, нам действительно стоит начать встречаться, — пожал он плечами.       Правило 20.       «Подливайте иногда масла в огонь, если это необходимо.       Знаете, есть такой тип людей… этакие, неопределившиеся, собственники. Вроде бы с ними все ясно: свое — любят, свое — ценят, не отпускают. Но вот только часто путают, что для них свое, а что чужое.       Такие люди частенько забывают, что не на все, что хочется, они имеют право собственности.       Таких людей иногда можно перетащить в колею сознательности только провокациями, а не нежными, логичными, последовательными речами.       Немо из таких.       Должно быть, мне стоит в моем пособии уделить отдельную главу разным типам мужчин с которыми я сталкивался, как вы считаете? Ну а что, у меня уже есть пример непоследовательного собственника (Немо), любовника-друга (Виктора), меланхолика (Рафа, помните его еще?). Учитывая мой богатый опыт, стоило бы сделать небольшой раздел о типах. Подумать бы над типом Элли еще надо.»       — Я вернулась! Скучал по мне, милый? — по любовному театрально облокотившись на Феликса, присела за столик Марсель и поставила поднос с шампанским.       — Безумно, дорогая. Уже успела накидаться, пока несла поднос?       — Ой, не нуди, — отодвинулась девушка, оттопырив нижнюю губу, но тут же приняла серьезный вид и ткнула Фела в бок, — смотри-смотри, кто идет!.. — тихо сказала она, кивая в сторону, но парень не успел повернуть голову, когда к их столику уже подошел высокий широкоплечий мужчина не старше сорока лет с очень приятной внешностью и в черном костюме. Он был обладателем по-голливудски белоснежной улыбки и завидно хорошо слаженного тела. Не навостренным взглядом было тяжело понять, что вся его внешность от шелковистых русых волос, до крепких икр была заслугой вовсе не генетики, а косметологов, личного фитнес инструктора и кутюрье.       — Мистер Саеса, здравствуйте, — глубоким, бархатным голосом сказал мужчина, подходя к столику. Как бы несвойственно ей это было, Марсель обомлела от одного звучания его голоса.       — О… Мистер Лэнгдон, добрый вечер, — Немо поднялся со своего места и поспешил пожать мужчине руку, — как вы?       — Все хорошо, спасибо.       — Здравствуйте, Мистер Лэнгдон, — поздоровались Феликс и Марсель.       — Рад видеть, я только сейчас приехал, пропустил что-то интересное? — поинтересовался Дрейк Лэнгдон, перебирая в руках какие-то рекламные буклеты.       — Нет, все началось не так давно, познакомьтесь, это моя жена, Эмилия. Полагаю, вам раньше не доводилось ее видеть, — представил женщину Немо.       — Да, Миссис Саеса, рад с вами познакомиться, — мужчина принял протянутую руку Эмили и поцеловал тыльную сторону ее ладони.       Вся эта ситуация, просто кишащая аристократическим пафосом, в любой другой ситуации начала бы раздражать Феликса Арана, но только не сейчас. И все из-за этого мужчины. Дрейк Лэнгдон был хорош, просто чертовски хорош собой, каждое, даже самое бессмысленное его действие выглядело как библейский эпизод, сошедший с фрески Микеланджело или Да Винчи. Он был слишком красив, слишком умен и слишком успешен, чтобы хоть немного раздражать Фела своим поведением. Даже для ненависти из зависти, нужно знать хотя бы один, самый незначительный его минус. Но у Дрейка их не было, абсолютно все в нем, даже спорные черты, так гармонично складывались, что придраться было не к чему.       — Что это у вас? — поинтересовался Феликс, глядя на буклеты.       — А, это? — словно сам забыл, что только что перебирал в руках Лэнгдон, — нашей больнице предлагают перевод специалистов в Канаду, вот партнеры надавали мне буклетов, кому-нибудь нужно, — присутствующие помотали головой, — Мистер Саеса, на самом деле я искал вас, чтобы обговорить некоторые рабочие моменты, мы можем отойти с вами ненадолго?       — Конечно, — Немо виновато посмотрел на жену, но тут же вернул беспристрастное выражение лица и, лишь молча кивнув всем оставшимся за столом, ушел вместе с Лэнгдоном.       «Дрейк Лэнгдон — владелец нашей клиники.       Он просто чистый концентрат идеальной слэш эротики. Я уверен, что он натурал, но даже если бы такой человек просто прошел мимо какого-нибудь «голубого» местечка, типа бара Williams, где я периодически бываю, клянусь, все ходячие геи повыпрыгивали бы из окон и дверей на него, как проститутки из горящего публичного дома, а не ходячие гнались бы за ним на колясках, пока из колес не повыпадают подшипники. И это будет правильная реакция на такого мужчину.       Шесть лет назад, когда пришел устраиваться на работу после университета, у меня было три варианта трудоустройства:       Клиника св.Патрика (государственное учреждение со средним заработком, но массой социальных «плюшек»)       Медицинский центр Голден Фокс (очень не плохое место с отличной зарплатой)       И наша частая клиника Шэкстер-Трэй.       На тот момент я выделял для себя Голден Фокс и был почти уверен, что буду пытаться устроиться именно туда, но спокойствия ради решил сходить в две другие больницы тоже. В Клинике св.Патрика меня ничем не удивили, это среднестатистическая больница. Да и Шэкстер-Трэй тоже особым ничем не выделялась. Разумеется, она была лучше по оформлению и оборудованию, чем гос.больница, но не шла рядом с Голден Фокс.       Мнение мое изменил именно Дрейк Лэнгдон, он был на проверке в больнице, когда я пришел на экскурсию. Сейчас я понимаю, что это была судьба, не иначе, потому что в клинику на осмотр он приезжал в лучшем случае раз в год-два. Я увидел Дрейка и сразу влюбился. Нет, конечно шучу. А вы реально поверили? Этот мужчина был целиком и полностью в моем вкусе внешне, но даже в возрасте двадцати трех — двадцати четырех лет я мог точно сказать, что шансов у меня нет. Знаете, это как в «Великом Гэтсби»? У Гэтсби был идеал — Дэйзи, к которому он без конца стремился, ради которой продолжал брыкаться и не давал жизни раздавить его. И что же в итоге? Он стал несметно богат и встретился со своим идеалом. И пускай он разочаровался, пускай умер из-за нее в финале (извините, кому проспойлерил), это уже и не важно.       Важно только мое следующее правило.       Правило 21.       Сотвори себе кумира (вопреки библии в любом ее переводе).       Такие уж мы существа. Нам нужен пример, к которому мы будем стремиться, который будет близок, но который в тоже время должен быть для нас абсолютно недосягаемым (сами понимаете, на примере Гэтсби, что бывает, когда достигаешь своего идеала, да?)       Интересно вам, наверное, что будет, если не прислушиваться этого правила? У меня есть один наглядный пример. В свое время я знал одного неплохого паренька на год младше, ему бы в этом году исполнилось двадцать девять. Как вы догадались, история будет о покойнике. Раз уж он уже умер, не будем прибегать к псевдонимам. Человека того звали Питер, в своих кругах мы звали его кролик Пит, за этой кличкой тоже была своя история, которую я уже и не вспомню.       Пит был славным малым, одним из лучших, что я знал. Если откровенно, он очень смахивает на Лиз, что он к двадцать первому правилу не прислушивался, что она… Пит был очень отзывчивым, дружелюбным человеком, создававший вокруг себя уютную, домашнюю атмосферу. Не знаю уж, что за обаяние у него было, но на такого славного, милого паренька вечно западали редкостные уроды. В моральном плане. И кролик Пит почти всегда отвечал взаимностью, не то чтобы он был каким-то не в меру легкомысленным, просто… влюбчивый что ли? А это на самом деле не одно и тоже.       Пит на моей памяти встречался так с двумя или тремя подонками, чаще всего заканчивалось все тем, что они сбегали, первый ограбил его и сбежал, второй сбежал из города из-за коллекторов, третий… уже и не вспомню. Но тогда появился четвертый. Его звали Гарри, тощий, с очень впалыми щеками парень, ходивший в анораке. То, что он был гораздо хлеще всех бывших Пита — было очевидно. Это тот человек, на которого посмотришь, и в дрожь бросает, хотя ты с ним даже и не знаком. Гарри был по характеру вспыльчивым и агрессивным парнем, он имел пристрастие к легким наркотикам. Кролик Пит был им очарован, они даже встречались несколько месяцев мирно, хотя один раз я видел синяки на животе этого мальчика, полагаю, Гарри был не самым ласковым любовником.       Помню, как за несколько дней до смерти Пита я и еще наш общий приятель в один голос твердили ему, что нужно бежать от этого психованного парня, прятаться, а еще лучше написать на него заявление за избиение и угрозы (которым Пит подвергался ежедневно, если не ежечасно). Тогда я в порыве разговора неосознанно и положил в основу правило 21, сказал ему, что вся его неразборчивость и ужасный вкус на мужчин вытекают из-за отсутствия примера нормальных, здоровых отношений, на которые стоило бы ровняться.       Пит нас тогда, конечно, не послушал, по его мнению, у них с Гарри была идиллия. А через три дня я нашел его тело в его квартире. Белокурые волосы этого улыбчивого паренька были все перепачканы давно спекшейся кровью, я помню это, слишком хорошо, помню, как открыл незапертую дверь и увидел его застывшее перекосившиеся от животного страха лицо, он полулежал, облокотившись на стену, прямо напротив входной двери, из грудины у него торчал кухонный нож, а кровь, вытекавшая из раны, была размазана по всему его телу, волосам и лицу. Трупный запах ударил мне в нос, я отскочил, не перешагивая порог, и тут же захлопнул дверь. Позже, когда в этой истории начнут разбираться, следствие придет к выводу, что Гарри под наркотиками не сдержал свою вспышку агрессии и зарезал Пита, после он закинулся еще одной таблеткой и пошел спать, рано утром, не до конца отойдя от кайфа, он сразу закинулся еще и провел в квартире наедине с трупом своего любовника и смрадным запахом, в котором адекватный человек не провел бы и минуты, часов десять. Приблизительно в восемь вечера он закинулся в последний раз больше, чем нужно и лег спать, а ночью умер от передоза в их кровати. Еще через одни сутки тело кролика Пита нашел я.»       На заднем фоне начала играть ритмичная музыка. Группа, которую пригласили, распелась и начала привлекать людей на танцпол.       — Круто, пойдем, потанцуем, — схватив Фела под руку, Марси побежала в центр зала.