50 правил из жизни гея

      Мероприятие продлилось еще часов пять — шесть. После все разошлись по своим номерам. Дрейк Лэнгдон не стал оставаться на ночь и уехал уже через пару часов. Фел Арана тоже вернулся в свою комнату, но отчего-то не мог уснуть. Такое иногда случалось, когда ему приходилось спать в незнакомом месте, эта особенность осталась у него еще с детства. А может дело здесь было в храпе Арнольда. Арана некоторое время поворочался на кровати, затем поднялся, устало накинул на плечи свой домашний, удобный кардиган крупной вязки поверх пижамных штанов и футболки и вышел из комнаты.       Феликс не спеша прогулялся по пустым длинным коридорам отеля, не наткнувшись ни на одну живую душу. Он подошел к стеклянным дверям на втором этаже, которые вели на огромную открытую террасу-лоджию с видом на высокий лес и мерцающее в сумерках озеро. Открыв дверь, он только спустя несколько секунд заметил, что на лоджии уже был человек — Эмилия Саеса.       — О, это вы, Феликс, — улыбнулась женщина одними глазами, услышав открывшуюся дверь и обернувшись на парня.       — Здравствуйте, я не знал, что здесь кто-то есть. Не буду вам мешать, — он уже хотел выйти, но теплый голос окликнул его.       — Постойте, вам не обязательно уходить. Лучше составьте мне компанию, — парень чуть помедлил, но подошел и встал рядом с балконными перилами в полутора метрах от нее. Повисла немая пауза, которую прервала женщина, — вы довольно молодой, Феликс, сколько вам лет?       — Двадцать девять, я пошел работать сразу после института.       — Ваши родители, наверное, гордятся вами, — ее голос был необычайно спокоен и размерен, как и положено быть голосу, который принимает участие в ночной личной беседе.       — Они в любой ситуации гордятся мной.       — Надеюсь, когда мои дети подрастут, они сумеют сказать обо мне тоже самое.       — Сколько лет вашим детям?       — Тринадцать и пятнадцать, непростой возраст.       — Вынужден согласиться. Они сильно чудят?       — Старшая недавно сделала тату. А сын пока не проявил себя.       — Помнится, я тоже хотел татуировку лет в пятнадцать.       — И что же? Сделали?       — Нет, моя мама всегда была достаточно мудрой женщиной. Она рассказала мне про все ужасы плохих тату салонов, показала документальный фильм о спиде, а после, когда мои розовые очки слетели, предложила мне заключить сделку. Либо я делаю тату за свои деньги в салоне, который выберет она и который точно будет безопасен, либо я жду до двадцати лет и она оплачивает мне забив всех рукавов в этом же салоне.       — И что вы выбрали?       — Я был вредным и зацикленным. Конечно, я пошел в тот салон сразу, хотел узнать стоимость эскиза, но мало того, что они назвали непосильную по моим подростковым бюджетам стоимость, так и после сказали, что не бьют тату подросткам, даже с согласия родителей. Мама, конечно, это знала. Она заранее узнала политику этого салона, прежде чем называть мне его. Пришлось согласиться на второй вариант, а когда исполнилось двадцать, то понял что мне это не очень то и нужно.       — У вас действительно хорошая семья. Мне иногда кажется, что мы с Немо как родители провалились.       — Вы преувеличиваете. Разве есть в мире люди, которые уверены, что воспитали детей идеально?       — Не знаю.       — Я думаю, у вас отличная семья, и вы, наверняка, с годами это поймете.       — Вы сами в это верите? — грустно улыбнулась женщина.       Феликс замолчал. Он стоял на ночной веранде с женщиной, семья которой рушилась как карточный домик. Нет, он не верил.       Повисла пауза, Фел искоса глянул на Эмилию и мог поклясться, что на ее осунувшемся лице были метания мысли. Почти спустя минуту женщина подала голос вновь:       — Знаете, — начала она будто совсем другой разговор, — я ехала сюда с одной целью, я хотела увидеть причину… причину по которой моя семья сейчас на грани, — Феликс непроизвольно затаил дыхания от этой интонации, — у меня была надежда, что я увижу женщину, которую мне предпочли, и я смогу либо убедиться, что все это у него несерьезно, и он вернется обратно домой, либо получу последний толчок в котором нуждаюсь, чтобы отпустить его к человеку, которого он любит.       — Простите, Миссис Саеса, я не очень…       — Вы знаете о чем я, Феликс, — холодно добавила она, — я готова была даже согласится отпустить его, дать ему возможность быть счастливым с другой. Много ли женщин могут так просто отказаться от мужа ради его счастья? — грустно усмехнулась она, — но я удивилась, — Саеса повернула голову и внимательно посмотрела своими темными глазами на Фела, — я не ожидала, что это будешь именно ты. Сначала я подумала на эту милую девушку, Марсель, она очень обаятельная. Но это оказалась не она.       — Послушайте, я действительно не хотел, — усиливалось чувство вины Фела. Смысла отнекиваться не было.       — Не надо. Зачем сейчас это говорить? — она кинула свой взгляд куда-то далеко в сторону озера и продолжила, — я увидела сегодня, как он смотрит на тебя. И хотя для нас с ним это дела давно минувших дней, я все еще в состоянии узнать этот взгляд. Я правда не знаю, заметил ли ты это, но Немо тоже свойственно привязываться, каким бы черствым он не пытался показаться. Когда я поняла его чувства, то пришла к выводу, что не имеет значения мужчина ты или женщина, я отпущу его, если он будет счастлив. Но знаешь в чем главная проблема? Что поставило меня в ступор? Посмотрев на тебя, я не увидела того же взгляда, что у Немо.       — Миссис Саеса…       — Мне даже немного обидно за мужа. И за себя, пожалуй, тоже, — горько усмехнулась она, — он поставил на кон свою семью ради человека, который даже не желает замечать его чувства. Я вам завидую, Феликс, хотелось бы, чтобы ради меня кто-нибудь сделал что-то подобное, — она вытащила из кармана жестяной футляр и достала из него сигарету, но не зажгла ее, а лишь крутила в руках, — я уже говорила, что была готова к двум исходам. Либо отпустила бы его к любимому человеку, либо вернула семью, убедившись, что это была лишь минутная слабость. Но к такой ситуации я не была готова. Может вы скажете, что мне делать? — она просящее посмотрела на Феликса, продолжая судорожно теребить тонкую сигарета, надеясь услышать от него решение. Кажется, сейчас она была готова принять любой его вариант дальнейшего развития событий. Но мужчина сам не представлял, что нужно делать в этой ситуации.       — Я честно не знаю.       — Я так и предполагала, — грустно улыбнулась она и убрала сигарету в футляр, спустя продолжительную паузу, когда Фел был уверен, что их беседа окончена, она все же отчужденно продолжила, — скажите, Феликс, вы когда-нибудь любили кого-нибудь?       Арана задумался. А правда, любил ли он за свою жизнь кого-то? Немо, Виктор, Эллис и все кто был до них, между них или будет после них. Был ли хоть кто-то, ухода кого Фел бы боялся? Кто-нибудь о ком он мог бы переживать, кому бы сочувствовал и с кем бы желал проводить каждую свободную минуту? Отчего-то в голове вспыхнули самые ненавистные картины прошлого:       «-Феликс, я тебя вижу, выходи, — прозвучал теплый голос. Среднего роста русый мальчик в широкой футболке с игровым номером десять, как у бразильского футболиста Пеле, выглянул из-за двери за которой прятался и, покачиваясь, неловко вошел в комнату.       — Дядя Трэйси, а что вы делаете? — осторожно поинтересовался мальчишка, косясь на толстый блокнот в котором мужчина делал заметки.       — Я работаю, — улыбнулся мужчина, Арана осмелев, подошел к креслу, в котором сидел Трэйси, и заглянул в блокнот.       — Но вы же не на работе, — удивился мальчик.       Мужчина беззвучно посмеялся.       — Это называется саморазвитие, когда ты работаешь не ради денег, а ради знаний и опыта.       Мальчик присел на подлокотник старого, но дорогого вельветового кресла.       — А кем вы работаете?       — Я психолог.       — Это кто?       — Ну, это как врач…       — Врач? Я тоже хочу стать врачом, когда вырасту!       — Хорошая мечта, но я не такой врач, о котором ты подумал. Я лечу не тело, а душу.       — А как можно душу лечить? — нахмурился мальчик, будто ожидал, что все это какая-то глупая шутка.       — Ты еще слишком юн, поэтому не знаешь, но у некоторых людей душа болит куда чаще, чем тело, — мужчина погладил мальчика по голове.       — Но как ее можно вылечить?       — Как бы тебе объяснить… в каком ты сейчас классе?       — В третьем.       — Ты дергаешь девочек за косички или отбираешь у них тетрадки?       — Я — нет, мой друг Тед так делает с Сэнди Роул.       — А ты знаешь, почему он так делает?       — Дядя Трэйси, вы никому только не говорите, — оглядываясь тихо начал Феликс, — но мне кажется, что он в нее влюбился, — почти шепотом закончил парень.       — Да, Феля, молодец, ты умный мальчик и сумел догадаться, — опять погладил Трэйси его по голове, — а как ты думаешь, сам Тед знает, почему он обижает Сэнди?       — Куда уж ему, — фыркнул Арана.       — Вот, многие люди делают что-то и сами не понимают причину своих поступков. Как Тед не понимает, что ему нравится Сэнди Роул. И когда кто-то слишком многого в себе не понимает, он идет к психологу, то есть ко мне, чтобы я ему все объяснил.       — Так ты все о людях знаешь? — округлил глаза Феликс.       — Ну может не прям все, но больше чем многие другие, — улыбнулся Трэйси.       — А меня научишь?       — Научить?       — Да чему-нибудь такому… такому…       — Хорошо-хорошо, — Фел заерзал, скатываясь с подлокотника, и Трэйси придвинул его за талию ближе к себе, затем перевел внимание мальчика на свой блокнот и начал писать цифры в столбик: 1, 2, 3, — я расскажу тебе секрет, о котором твои одноклассники, скорее всего, не догадываются. Когда встретишь кого-нибудь, с кем ты не очень хорошо дружишь, делай два действия в первую минуту общения и одно действие делай на протяжении всей вашей встречи. Во-первых, улыбнись, во-вторых, назови человека по имени, но не по фамилии, а в-третьих, весь ваш разговор копируй действия этого человека, но он не должен это заметить.       — Копировать? — удивился мальчик.       — Да, если твой знакомый почешет нос, ты тоже почеши, если он облокотится на стену, то и ты облокотись, не передразнивай, а повторяй, Феликс.       — И что тогда будет?       — Если сделаешь все три пункта, то сможешь легко заводить друзей и нравиться людям, — склонил голову на бок мужчина.       — Правда смогу, Дядя Трэйси? — зеркально склонил голову десятилетний мальчик.       — Какой смышленый, — погладил его по голове мужчина, — но со мной тебе этот трюк проделывать не обязательно, мы ведь уже друзья, да, Феликс?       — Конечно! — закивал мальчик, улыбаясь.       — Феликс, ты здесь? — в дверях появился пятнадцатилетний темноволосый вытянутый парень, Трэйси тут же убрал руку с талии мальчика, — тебя мама зовет.       — Хорошо, иду, — мальчик спрыгнул с подлокотника кресла и побежал к двери, обернувшись в самом проеме, он глянул на мужчину, — Дядя Трэйси, а вы на ужин останетесь?       — Если ты хочешь.       — Да! — активно закивал мальчик, широко улыбаясь.       Арана вышел из комнаты и поспешил на первый этаж к матери. Подросток все еще стоял в дверях и смотрел на мужчину.       — Что такое, Виктор? Что-то не так? — слышал Фел голос улыбающегося Трэйси, удаляясь к лестнице.       — Нет, пока ничего, — без симпатии отрезал подросток.»       — Так что, Феликс? Вы влюблялись когда-нибудь?       — Нет, — коротко бросил парень, а сам пытался остановить надвигающийся от ненавистных воспоминаний приступ тошноты.       — Тогда вам, видимо, тяжело понять, каково это. Вам стоит на берегу определиться, чего вы хотите от этой ситуации и нужно ли вообще заходить в воду.       — А если я не определюсь?       — Тогда другим будет больно, — пожала плечами женщина, — Немо как-то говорил, что один из его врачей увлекается антропонимикой — наукой о значении именах — это ведь были вы?       — Видимо.       — Мы с вами похожи, я тоже люблю это. Знаете, что означает мое имя?       — Соперник, соперница.       — Да. Именно. По-моему, это слишком громко сказано. Я это к тому… я не буду вам соперницей, но и вы не становитесь мне врагом, — она выпрямилась, чуть оттолкнувшись от перил и кивнув головой Фелу, вернулась внутрь.       — И что же мне делать с этой семейкой? — взъерошив волосы, произнес мужчина спустя пару минут после ухода Эмилии.       Он постоял на балконе еще несколько минут, дождался, когда Эмилия точно отойдет достаточно далеко, чтобы во время его продолжающейся прогулки не наткнуться на нее вновь.       Парень опять прошелся по коридорам, спустился на первый этаж и вышел на улицу. Ночь была белая, дул слабый прохладный ветер, луне не хватало считанных ночей до полнолуния. Парень прошелся вдоль здания, подошел к бассейну, заглянув в водную хлорированную гладь и уже развернулся чтобы пойти внутрь. Но в ту ночь оба супруга Саеса не спали.       — Я же говорил тебе не разговаривать с моей женой.       — Подглядывать не хорошо, — устало улыбнулся Фел идущему к нему Немо.       — О чем вы разговаривали на веранде?       — А ты правда так хочешь знать? — Немо нахмурил брови, словно говоря: «не испытывай мое терпение». Он бы сказал в слух, если бы Фел промолчал еще мгновение, — ни о чем сверхважном. О детях, переходном возрасте, неверных мужьях и все такое.       — Ты ей рассказал? — Немо схватил Феликса за запястье, заставляя смотреть в глаза.       — Воу, мужчина, руку отпустите, мне больно, — ледяным тоном произнес парень, смотря в глаза врачу. Саеса заметно ослабил хватку, но не расцепил ее, — твоей жене я ничего не говорил. Но это не означает, что она не в курсе.       — Что?..       — Твоя жена в отличие от тебя видит подальше собственного носа и может разобраться в этой ситуации без моей помощи. Как она вообще за тебя замуж умудрилась выскочить?       — Она о нас знала, — констатировал сам себе Немо.       — Нет. Она знала о тебе. И ей до недавнего времени этого хватало. Знаешь, что я бы сделал сейчас на твоем месте? Я бы пошел к ней и просил прощение за то, что я такой ублюдок и не способен даже собственный член удержать в ширинке.       — Слишком громкие слова для того кто меня соблазнил.       — Ох, бедняжка наша. Соблазнили его. Да. Соблазнили! Вот только меня полностью оправдывает то, что я не ее муж. Тогда шесть лет назад, я уводил незнакомого мужчину из незнакомой мне семьи, а ты шел налево от вполне конкретной женщины. И я вообще не понимаю, как ты мог тогда предпочесть ей меня? Что за идиот?!       — А что? Мне стоило тогда тебя послать? Выгнать? Уволить?       — Да! Именно это тебе надо было сделать. Выпнуть меня прямо в тот момент, подумать, а стоит ли этот мальчишка-гей хотя бы ногтя твоей жены? Сколько еще тебе лет понадобится, чтобы додуматься уже наконец до этого? Я тебя соблазнил. Нравился ли ты мне по настоящему — нет. Хотел ли я хоть каких-то серьезных отношений с тобой — нет. Был ли ты единственным таким у меня — снова нет! Любила ли тебя твоя жена — да. И вот в чем проблема, дорогой: ты все это знал, все понимал, но все равно пошел на поводу у своих желаний. Предал ее, и вот несколько лет косишь под дурочка, будто тебя бедного изнасиловали тогда. Вот только не пытайся переложить вину на меня. Я легкомысленный гей, у которого таких как ты полно, но я никогда не изменял любимому человеку. В отличие от тебя, — Фел выдернул руку одним рывком и озлобленно глянул на мужчину. Наконец эмоции, которые он копил в отношении всей этой семьи вырвались наружу.       — Я не сожалею о произошедшем, — спустя паузу утвердительно сказал Немо.       Феликс вздрогнул, сделал маленький шаг назад и, оступившись, почти упал в бассейн. Немо успел схватить его за предплечье левой руки, а сам Фел рефлекторно вцепился рукой в ткань футболки мужчины, сильно натянув ее. Парень повис над бассейном.       — Черт, — только и выдохнул Арана.       — Испугался?       — Спрашиваешь еще… поднимай меня.       — Нет, давай поговорим, может, хоть так ты будешь отвечать нормально.       — Издеваешься? Такой момент ты решил выбрать?       — Ты правда тогда начал все это из интереса?       — Да.       — Ты об этом жалеешь?       — Постоянно.       — Ты хоть раз думал, что то, что ты начал не плохо?       — Немо, я вижу, как сильно ты сейчас хочешь, чтобы я соврал, — улыбнулся Арана, — но видишь какое дело, меня воспитали честным, — парень резко потянул двумя руками мужчину на себя и они оба с брызгами упали в воду. Идеальное полотно воды взбудоражилось. Две мокрые головы появились над ее поверхностью, — если ты еще раз попробуешь так вести со мной разговор, то он будет нашим последним, — озлоблено сказал Фел, подплывая к бортику бассейна, — еще бы меня случайные мужики не шантажировали, — бубнил себе под нос парень, он оперся на бортик и вылез, Немо сделал тоже самое, — и угораздило же меня с тобой связаться, — продолжал бубнить сам себе Фел, направляясь в сторону ближайшего входа. Немо пошел следом за ним.       Холодный ветер, ранее освежающий, теперь заставлял трястись, как советскую стиральную машинку. Проходя мимо шезлонгов, Саеса снял с одного из них висящий пляжный халат и накинул на плечи парню, идущему впереди.       — Надень.       Арана ничего не сказал.       Войдя внутрь Феликс направился к лестнице.       -Ты куда?       — В тибетский монастырь. Куда я еще могу идти?       — У тебя в номере ведь Арнольд.       — И что? — не оборачиваясь, уже подходя к лестнице, спросил Фел.       — Он может проснуться и спросить у тебя, почему ты мокрый.       Парень остановился, выдохнул и повернулся.       — Немо, да тебе не во врачи надо было идти, а в детективы. У тебя лютая дедукция.       — Высохни сначала, а потом возвращайся.       — Где я, мать твою, высохну в два часа ночи?       — Пойдем, — позвал мужчина. Латиноамериканец подошел к стойке ресепшена за который мирно дремал молодой парень-администратор. Саеса стукнул по звонку на столе.       — А, да, здравствуйте.! — тут же подскочил молодой человек, разлепив сонные глаза, он осмотрел мокрого Немо и такого же мокрого Феликса, — …чем могу помочь?       — У вас здесь где-нибудь можно высушиться?       — Да… конечно, — он снял связку ключей, — пойдемте.       Администратор привел их в небольшой номер на первом этаже, он был значительно меньше тех комнат, которые выделяли гостям. Из мебели в нем была только кровать-полуторка, шкаф с рабочим инвентарем, зеркало на уровне груди и небольшое окно с жалюзи.       — Это комната персонала, — парень полез в шкаф, — здесь есть фены и я сейчас могу принести халаты, если хотите.       — Да. Принесите, — кивнул Немо. Парень вышел.       — Такой себе вариант. Я просто переоденусь в своем номере и лягу спать, — развернулся Фел и направился к двери.       — Сядь, — командным тоном произнес Саеса и, взяв в руки фен, включил его в розетку, — высуши голову и иди на все четыре стороны. Не хватало, чтобы ты еще простудился и брал больничный, - мужчина нашел нужную кнопку на фене, подошел к Феликсу и, надавив ему на плечо, усадил на край кровати. Саеса начал кругообразными движениями водить над светло-русыми мокрыми волосами. Он несколько раз сам проводил рукой по волосам Фела, взъерошивал их, запускал в них пальцы, старался делать это больше механически, чем осознано, но получалось у него это не очень хорошо.       — М-да, Мистер Саеса, — вздохнул Феликс через шум фена.       — Что? — не отрываясь от процедуры, поинтересовался мужчина.       — Да вот думаю, что же мне с тобой делать? Ты же уже по уши в меня влюбился.       — Нет.       — Да. Интересно, когда ты сам мне об этом скажешь.       — Я одного не понимаю, ты такие заявления делаешь в силу возраста или у тебя просто характер вредный?       — В силу возраста? Ахах. Ты видимо забыл, мне скоро тридцать. Четвертый десяток как бы распакую, а ты как воспринимал меня, как легкомысленного студента, так и воспринимаешь.       — Ты не ведешь себя на тридцать.       — О нет, как раз таки веду. Только не с тобой.       — Это еще почему?       — Не знаю. Просто с тобой не выходит быть серьезным взрослым. Ты прям подначиваешь дразнить, глумиться, — улыбнулся Фел.       — Так ты забавляешься, — кивнул Саеса.       — Я думал это и так ясно.       — Ясно. Но все равно слышать не очень приятно.       — Я тебя совсем не понимаю. Если ты в меня не влюблен, то в чем смысл вообще всех твоих действий?       — Например?       — Например, сейчас ты сушишь мужчине голову. Этот мужчина скинул тебя в воду, а ты даже не злишься. Например, ты бесишься, когда этот мужчина уделяет внимание кому-то еще. Но ничего не можешь с этим поделать. Например, ты ругаешься из-за меня с женой, сам же видишь, что твоя семья на двух гвоздях держится, того и гляди рухнет. Но ты сейчас все равно со мной, а не с Эмилией. Объясни хоть что-нибудь, чтобы я мог поверить, что тебе на меня все равно.       — Тогда у меня встречный вопрос. Может это не ты мне нравишься, а я тебе? — посерьезнел мужчина.       — Ты выдаешь желаемое за действительное, — ухмыльнулся парень.       — Почему ты тогда ко мне постоянно пристаешь? Почему все это начал?       — В отличие от тебя, у меня есть причины. Почему начал — ты и сам знаешь — я легкомысленный, особенно по молодости таким был. Почему пристаю? Давай на чистоту, как правило, пристаю не я, а ты. А в тех редких случаях, когда инициатива все-таки моя, стоит просто брать во внимание — я не самый разборчивый, ты вполне в моем вкусе, и к тому же я жалостливый.       — Ты-то?       — Уж не знаю видно-не-видно, но на чужие эмоции я очень падок.       — Я принес, два халата и в шкафу еще есть полотенце, -заглянул парень-администратор, — я могу вам еще чем-то помочь?       — Нет, — почти одновременно сказали врачи, — вы можете идти, — добавил Немо, продолжая сушить голову парня. Сотрудник скрылся, — как ты завтра будешь добираться до дома? — спустя паузу поинтересовался мужчина.       — Дай-ка подумать. Наверное, так же как приехал, поеду с Арни и остальными.       — Хорошо. У тебя выходные в следующие дни?       — Зачем ты спрашиваешь? Я же в курсе, что ты знаешь мое расписание наизусть.       — Что будешь делать?       — Ты что, пытаешь вести непринужденную беседу? — приподнял Фел одну бровь и усмехнулся.       — Какая уже разница?       — И то верно. Совершенно никакой. Ну давай уж поговорим по человечески. Раз второй-третий за шесть лет. Что можно подарить на свадьбу ребятам, которым лет по двадцать пять?       — Кто-то женится?       — Моя младшая сестра.       — У тебя есть сестра?       — Мы и вправду мало говорим по душам. Да, есть. Джули-и, — очень нежно протянул парень имя и улыбнулся. Немо неосознанно улыбнулся тоже, хотя Фелу из-за копны мокрой челки этого видно не было.       — Родная?       — Да.       — А что за парень, за которого она выходит?       — Его зовут Тайлер, он какой-то там айтишник, я видел его раза три в жизни. Не знаю я, что о нем думать. Странный какой-то.       — Волнуешься за сестру?       — Больше чем ты можешь себе представить, — вздохнул Арана.       — Я и не думал, что у тебя есть люди, о которых ты печешься.       — Думал, что я избалованный единственный ребенок, который видел разъезжающих по командировкам родителей только по праздникам?       — И выходным.       — Нет, Немо, ты не прав. Я люблю сестру. И родителей тоже.       — Вас двое в семье?       — Да.       — А чем она занимается?       — Она у меня флорист. Талантливый. Мне так кажется.       — А если бы она не была твоей сестрой, ты бы тоже говорил, что она талантливая?       — Не-а, — ухмыльнулся Арана, — мне так голову последний раз мама сушила лет в девять еще, — вспоминал он.       Саеса опустил фен, Фел вопросительно поднял на него глаза.       — Закончил? — спокойно спросил парень.       — Ты можешь сегодня остаться здесь?       — Где «здесь»?       — В этой комнате. Можешь не возвращаться в номер, а остаться здесь со мной?       — Зачем?       Немо не ответил. Хотя Фел и сам понимал, что бы он сказал, если бы мог. «Я не знаю, просто хочу, чтобы так было» — что-то такое.       Арана хотел пошутить что-нибудь про торг его оплачиваемыми выходными на работе, но подняв голову и встретившись со взглядом Немо не сумел открыть рта. При тусклом освещении совсем черные как вар вытянутые глаза сейчас смотрели на Фела сверху совершенно открытым, уязвимым и почти просящим взглядом. На мгновение парень подумал, что первый раз за все годы знакомства с Немо видит этот взгляд. Но потом эта мысль пропала. Он всегда так смотрел, просто заметил Феликс это только в ту осеннюю ночь, за несколько сотен километров от города, в небольшой комнате для рабочего персонала.       Возможно, именно в тот момент его мнение на счет Немо Саеса изменилось. Не полностью, но оно изменилось.       ****       Слабый, приевшийся за ночь запах человеческого пота с оттенком какого-то популярного шампуня, застилал всю комнату, по крайне мере Немо так казалось. Мужчина приоткрыл глаза и тут же закрыл их обратно, русые, жесткие, колючие волосы лезли ему в лицо, но он не отстранился, а лишь сильнее прижался к затылку головы Феликса, который лежал на второй половине узкой длинной кровати в комнате для персонала. Они лежали одетые все в те же халаты, на заправленной полуторке, а их побывавшая в бассейне одежда сейчас висела на сушилке.       Немо проснулся первым, он несколько минут лежал не двигаясь. Мужчине хотелось приобнять Фела, прижать его к себе, и он даже несколько раз почти протягивал руки, но что-то каждый раз останавливало его и все, что он сумел себе позволить это сильнее прижаться своей грудью к его спине и продолжить так лежать, пока парень сам не проснется. Через какое-то время Арана перевернулся на спину и открыл глаза. Над ним отделанный деревом потолок, справа лежал и наблюдал за ним Саеса.       — Который час? — спросил Фел, присаживаясь на кровати и спуская ноги на пол.       — Не знаю. Часов шесть-семь, может быть. Поспи еще.       — Нет, я пойду к себе, — парень поднялся, подошел к вещам, переоделся, Немо последовал его примеру. Они вместе вышли, не обмолвившись больше ни словом, Саеса, проходя мимо стойки ресепшена, положил перед лицом дремавшего сотрудника отеля ключи от комнаты, работник вздрогнул, сонно потянулся за связкой, убрал ее куда-то в ящик и, не просыпаясь, пробормотал что-то из заученных фраз из сферы обслуживания.       Феликс и Немо прошли по коридорам, поднялись на второй этаж и разошлись, так ничего друг другу не сказав.       Добравшись до своей комнаты Арана рухнул в постель и вновь провалился в сон.       Немо зашел в номер, кинул взгляд на одиноко спавшую на кровати жену. Она открыла глаза, услышав его приход, они посмотрели друг на друга совсем как чужие, отстранено. Эмилия отвернулась, а Немо вышел на балкон и закурил.       В это же время в одном из номеров крепким сном пьяного человека спал обнаженный Эллис, заключая в объятия худенькую Лизу. А за несколько сотен километров в своей художественной студии рисовал что-то совсем абстрактное Виктор. Он провел там всю ночь, погруженный не столько в идею картины, сколько в свои собственные размышления. Краска на полотне, что он так тщательно перекрывал новыми слоями на протяжении многих лет начала трескаться и осыпаться. Он знал, что этой «картине» осталось совсем немного времени, если он ничего не предпримет.