Созвездие Зверя

Сириус криво усмехнулся отражению в зеркале. Даже оскал у него выходил не таким. Форменная одежда с иголочки сидела на нем идеально, но этого не было достаточно. Ему показалось, что мантия слишком уж приталена, и в глазах тут же заплескалась паника. О нем узнают. О нем всё узнают. Будут злостно смотреть ему в след и шептать, что он выродок великого рода Блэков, тот, кто осквернил их не только поступлением на Гриффиндор, но и оказался геем. — Два из двух, Сириус, — прошептал он, прикрывая глаза, — прямо в яблочко. Тебя возненавидят все, кого ты знаешь. А может даже и те, кого не знаешь. Он ещё раз осмотрел себя, пытаясь убедиться в том, что его ничего не выдает. Не так давно ему до безумия захотелось выкрасить ногти в чёрный цвет, и он тайком стащил у Беллы лак. Результат был потрясающим, он чувствовал себя настоящей рок-звездой. Он был собой эти чёртовы минуты, когда смотрел на свои руки. Ему не хотелось показывать консервативным родителям до чего докатился их горе-сынок, поэтому он был вынужден прятать руки в карманах новеньких джинс постоянно. Он даже не выходил к обеду, как того требовал отец и потом исподтишка стаскивал остатки еды с кухни, когда желудок начинал ныть от боли. Вот на что он шел, чтобы побыть собой хоть немного. Мелкие крапинки лака все ещё оставались на ногтях, словно напоминание о моментах счастья, они были незаметны, если не приглядываться. Но и этого было достаточно. По крайней мере сейчас. — Сириус, ты ещё долго будешь копаться? — Регулус забарабанил в дверь и, не дожидаясь ответа, ввалился в комнату старшего брата. — На тебя и так половина девчонок Хогвартса запала, к чему тебе так тщательно собираться? Сириус поджал губы. Он был уверен, Рег тот ещё льстец и никакие девицы из Школы Чародейства и Волшебства о нем и не думали. Братцу просто хотелось поскорее вырваться из отчего дома, чтобы вволю пошалить и наконец вздохнуть полной грудью. Здесь им обоим приходилось быть паиньками. Хотя, в последнее время ему и это удавалось с трудом. Расстраивать маменьку не хотелось, но иногда ему казалось, что она тихо сходит с ума, сидя в фамильном поместье. Так что, в каком-то смысле, он просто отгородился от нее и пытался быть в доме словно безликий призрак, которого предпочитали обходить стороной или вовсе не замечать. — Иду, иду, — пробурчал Сириус, в последний раз окидывая свое отражение тяжёлым взглядом. Вот каким он должен быть на самом деле. Непробиваемым, именно с таким взглядом, через который никто и не поймет кто он есть. Его сущность не должна вырваться наружу и разрушить его жизнь. Иначе потом эти руины будет не восстановить. Что ему скажет Джеймс, узнай тот, что его лучший друг всерьез западает на парней? А Реми, которому и самому нужна постоянная поддержка с его «травматичными днями»? И в конце концов Питер. Может, он и кажется одуванчиком, но на деле не так прост, и если вопрос будет стоять ребром, попрется за толпой, как пить дать. Все бы так сделали. Пришло время задуматься, как бы он сам отреагировал на подобную новость. Учитывая его «особые обстоятельства», Сириус наверняка сделал бы все, чтобы его несчастный друг оставался в колее спокойствия как можно дольше. И колотил бы каждого, кто решит издеваться над ним. Чего уж таить, он невероятно привязан к своим друзьям, но что они предпримут, узнав о его тайне, он сказать не мог. Блэк прекрасно знал каждого из трёх мародёров. Рем, к примеру, обожает сладости и всегда помогает ему выбираться из жутких передряг. Питер преданно заглядывает в глаза и неукоснительно выполняет всё, даже самые идиотские поручения. А Джеймс, звезда квиддича и знатный задира, понимает его с полуслова. Порой им даже не приходится перекидываться и парой слов, чтобы придумать невероятный розыгрыш над слизеринцами. Но опять это постылое «но». Блэк боится и все тут. Боится потерять свой статус, друзей, себя, как мужчину в конце концов. Выйди он из шкафа — все изменится до неузнаваемости, и он уверен, не в лучшую сторону. Пустующие купе поезда пестрили зелеными сидениями. Казалось, он залетел в вагон первым и был тут совершенно один. Голоса доносились лишь снаружи. Он лишь поспешно мазнул лёгким поцелуем руку маменьки, пробормотал, что будет писать, и, подхватив чемодан, помчался прочь. Нахождение в толпе пугало до чёртиков. Ему нужно было хоть немного одиночества и время для раздумий. За летние каникулы он так к этому привык, что увидев сотни школьников и провожающих их родителей, толпящихся на перроне, его охватила непреодолимая паника. В голове звучали тысячи голосов, которые в унисон повторяли, что знают, кто он. — Поздравляю, Сириус, ты становишься параноиком. — Блэк прикрыл глаза и с силой потёр лоб. Ему хотелось обхватить голову и закричать от отчаяния. Почему он? Почему именно он? Представитель «Священных двадцати восьми», наследник рода, которому пророчили блестящую жизнь, сейчас больше походил на бродягу, потерявшего все — сидит, склонив голову, и размышляет о том, как ему быть. Раньше он никогда не задавался этим вопросом. За него все уже было решено: карьера в Министерстве Магии, женитьба на дочери Берка или Кэрроу, особняк вдали от людских глаз и пара детишек, которые непременно поступят на Слизерин, чёрт бы его побрал. Матушка неустанно говорила об этом. Она все решила за него, не дав и шанса на свободу выбора. Ну, хотя бы с детишками ей придется выкусить. Ни на кого вроде Алекто Кэрроу у него не встанет. Он пробовал представлять девчонок в горячих позах, прямо как в журналах, но это был гиблый номер. Стоило ему представить крепкое мужское тело, как положение дел кардинально менялось. Видимо, его судьба обливаться слюнями при виде мужской половины команды по квиддичу в жаркий день и молчать об этом в тряпочку. Пожалуй, разве что на Джеймса у него действительно не встанет, он как никак, считал его семьей, братом. А вот остальные вполне подходили для ночных фантазий. Сириус и не заметил, как задумался настолько, что ученики уже заполнили все вагоны, а рядом с ним уже толкался Ремус, пытаясь запихнуть под сиденье свой потрепанный чемодан. — Реми, прости, я слегка… — Задумался, да, — усмехнулся Люпин наконец покончив с чемоданом. — Ты выглядел таким напряжённым, что я решил не мешать. Он плюхнулся рядом с Блэком и лучезарно улыбнулся как умел только он. Эту улыбку можно было сравнить разве что с лучами солнца, играющими на волнах океана. Она была столь неприступной, чистой и теплой, что казалось, о нее можно согреться. Сириус никогда не видел маму Ремуса, но был уверен, он улыбается в точности, как она. Его отец всегда ходил хмурым и чем-то обеспокоенным. На его лбу, меж бровей всегда была морщинка. Наверное, мужчина много думал и мало радовался. — Что-то случилось? — как бы между прочим поинтересовался Люпин, роясь в карманах потрепанной, но идеально чистой мантии. — Может быть, я не знаю. — Сириус действительно не знал что ответить. Его так и подмывало рассказать все хотя бы одному человеку и снять этот тяжёлый груз с плеч. Но он не готов, даже ради спасительного облегчения. Рем не тот человек, которого он готов потерять или хотя бы расстроить. Люпин — его огневиски в печальный промозглый вечер, который способен снять любое напряжение. — Если не готов говорить об этом сейчас, то давай позже. Ты же знаешь, что можешь положиться на меня? — Рем выглядел убийственно серьезным, и сейчас именно это заставило Сириуса немо взвыть от беспомощности. Ещё секунда, и он бы взаправду принялся рвать волосы на голове, и начхать, что они великолепно уложены сегодня, но тут в купе с радостными криками ворвались Джеймс и Питер, которые сразу же переключили внимание на себя. Блэк с облегчением выдохнул и поприветствовал друзей. Питер болтал без умолку о том, как он провел лето, хотя он и так с перерывом в три дня строчил им письма об этом. Но сейчас это неважно. Все неважно кроме того, чтобы мародёры, да и все остальные, не догадались о его страстном влечении к умопомрачительным парням. К середине поездки, в дверь купе тихонько постучались. — Извините, — внутрь заглянула темноволосая девушка из Пуффендуя. — Сириус, можно тебя на пару слов? Джеймс попытался прикрыть глупый смешок за приступом кашля, но вышло у него так себе, и он принялся пихать Питера локтем в бок. Сириус угрюмо на них посмотрел и стал пробираться через Рема, который недоуменно наблюдал за этой дурацкой сценой. Только он мог так невинно все воспринимать. — Не обращай внимания на этих придурковатых, Хлои. — Блэк подцепил ее под локоть и выволок в коридор. Поезд мчался меж вечно зелёных садов, которые даже в холодное время года пестрили красками — волшебство, не иначе. Когда-то давно, Сириус точно не помнил сколько ему было лет, дядюшка взял его с собой на прогулку в эти сады.. Это стало одним из самых счастливых воспоминаний его детства. Вот с кем уж точно можно было подурачиться, так с Альфардом. Они кидали друг в друга снежки, руки покалывало от холода, но Сириус без остановки лепил все новые, несмотря на то, что за шиворотом давно уже таял снег, окатывая шею и спину ледяными каплями. Но это было потрясающе. — Так что ты скажешь о моем предложении? Хлои не любила тянуть кота за хвост, и это Сириус знал наверняка. Как и знал, зачем она пришла к нему. Во время каникул она пару раз присылала ему сову с письмами, и он все пытался вспомнить как Хлои выглядит. И только заглянув в фотоальбом с учениками Хогвартса нашел её. Ученица шестого курса, загонщица команды Пуффендуй, отличница с короткой стрижкой. Она показалась ему симпатичной, но не более того. На её письма он старался отвечать сухо и сдержанно, как и полагается истинному Блэку. Но она оказалась настойчивее, чем ему того хотелось. Она сшибала наповал всех своей прямолинейностью, как бладжеры во время матча по квиддичу. — Послушай, я ещё не решил. — Сириусу казалось, сегодня все решили загнать его в угол, начиная от Рега с Ремом и заканчивая Хлои. Блэк облокотился о стену, скрестив руки на груди. Он слегка склонил голову на бок, наблюдая за тем, как «Хогвартс-Экспресс» покидает владения садов и проносится прямиком к огромному мосту. — Этот приём, о котором я тебе писала, очень важен для моей семьи. Я не хочу ударить в грязь лицом, и мне кажется, он идеально впишется в качестве моего сопровождающего. — Почему именно Люпин? — Этот вопрос сотни раз всплывал в мыслях Блэка, и он все пытался понять, какого черта Хлои не обратилась к Ремусу напрямую. — Надеюсь, тебе не обидно, что я выбрала не тебя, — неожиданно усмехнулась Хлои. — Твои манеры конечно, тоже хороши, но Римус идеальный. Не знаю. Может потому, что он тихий и всегда аккуратно выбирает слова, прежде, чем что-то сказать? Или от того, что он мягкий, но в то же время решительный. Сириус понимал ее. Все, о чем она говорила было чистейшей правдой. Люпин идеальный. Чёрт возьми, он действительно лучший. И сейчас его, долбаного, отвязного Сириуса Блэка, просят устроить свидание с Муни. Это было впервые на его памяти. И какого хрена это парило его с каждым блядским днём всё больше? Такая настырная девчонка точно не оставит Ремуса в покое, если он ей действительно понравится, и это создаст слишком много проблем. Но если Сириус откажет ей в просьбе, то она невесть что подумает о нем. Вплоть до того, что, упаси Мерлин, Блэк влюблен в Люпина. Влюбиться в Муни? Ну уж, блядь, нет. — Бред! — Сириус нервно засмеялся, потирая переносицу. Ему казалось, его сердце сейчас вырвется прямиком через грудную клетку, если он сейчас же не успокоится. — Считаешь меня дурой? — Хлои явно не понимала отчего тот так себя ведёт и к чему вообще была сказана последняя фраза. — Нет, что ты, я помогу тебе, — серьезно ответил Блэк.