Созвездие Зверя

Джеймс задумчиво подпирал спиной стену и с несвойственным ему интересом изучал названия на склянках с ингредиентами. Он проклинал себя на чем весь свет стоит и пытался придумать, как бы отмазаться от конкурса. Рвение победить куда-то испарилось, и ему только и приходилось, что вымученно вздыхать, дожидаясь Ремуса, который в то время разговаривал с Северусом. Сам он подходить к ним не решался. Люпин с самым серьезным выражением лица объяснял Снейпу какие-то прописные истины, о которых Джеймс и слышать не хотел. Он искоса глянул в их сторону. Слизеринец был чернее тучи, и казалось, он держится из всех своих снейповских сил, чтобы не швырнуть в Сохатого непростительным заклинанием. — Слушай, мне тоже не нравится это. — Ремус почесал загривок. — Я ничего не имею против тебя, но ваши постоянные ссоры с Джеймсом могут помешать заданию. — Если бы твой дружок не травил меня последние несколько лет, я бы ещё подумал. — Северус скрестил руки на груди, словно стараясь огородиться от гриффиндорца. — Северус, — Люпин потёр глаза, — нам ведь обоим не наплевать на конкурс, так? Я тоже, знаешь ли, не из богатой семьи, у меня огромные проблемы, о которых я навряд ли кому-нибудь вообще расскажу. — Он вздохнул, припоминая когда будет очередное полнолуние. — А ведь это реальный шанс выбраться из того дерьма, где мы застряли. — Да что ты вообще знаешь о дерьме? — Снейпа уже потряхивало от гнева. — Твои проблемы для меня сущий пустяк. Думаешь, я идиот и сам не осознаю, что победа это золотой билет в будущее? Ремус неожиданно рассмеялся. К удивлению Северуса, этот смех был печальным и пропитан отчаяньем. Он внимательно посмотрел на Люпина. Было похоже, что он черт знает когда нормально спал. Он впервые стоял настолько близко к гриффиндорцу и теперь с интересом изучал его лицо. И когда у того успело появиться столько шрамов? Один из них проходил через всю левую щеку, словно бы его резанули лезвием,а остальные, хоть и были поменьше, но не были менее глубокими, раз уж их не смогли убрать даже магическим путем. Снейп машинально схватился за собственное предплечье, где у него был такой же шрам, выделяющийся на бледной коже розоватым вздувшимся выступом. Ему было уже пару лет, но он все никак не сходил. Глубокую рану оставшуюся навсегда запечатанной в его теле Снейпу подарил отец. Этот пьяный ублюдок искал деньги на очередную бутылку хмельного, но мать отказывалась давать их, ведь эти жалкие сикли нужны были, чтобы купить новую форму их сыну. Озверев, отец рывком поднял испуганного Северуса за руку и встряхнул с такой силой, что тот думал, его мозги перемешаются в кашу. Мать пыталась остановить его, но отец направил лезвие ножа на её живот. Она подняла руки в защитном жесте, но продолжала напирать на мужа. Ее взгляд был обезумевшим от страха. Северус барахтался в воздухе, пытаясь освободиться, рука затекала от мертвой хватки отца, и он уже не чувствовал пальцев, и не знал, может ли он еще шевелить ими. Он помнил слова Тобиаса, которые плотно засели в подкорке головы: «Я прикончу змееныша, если ты сейчас же не отдашь мне эти проклятые деньги, Эйлин! Пусть ходит в старье, он не достоин ничего в этой блядской жизни. Пусть жрет землю и выкарабкивается из бедности сам!» — Сам, — неосознанно повторил Северус, мотнув головой, чтобы поскорее вернуться, а реальность. — Что? — Ремус внимательно на него смотрел; совсем не так, как остальные мародеры: в его глазах не было ненависти или желания поиздеваться. Люпин был таким же, как он. Они одинаковы (ну, разве что, сейчас находятся по разные стороны баррикад). И откуда бы на его теле не взялись эти многочисленные шрамы? Северус готов был поклясться, что не от хорошей жизни уж точно. — Я не буду его трогать, если он не тронет меня, — пробубнил Снейп, сам не веря своим словам. — Я прослежу за этим, положись на меня, — Ремус протянул ему ладонь. Северус пару секунд обдумывал этот его жест и со вздохом пожал руку Люпину. По коже пронеслось согревающее тепло, которое он привык получать разве что от Эванс. Было чертовски необычно жать руку, подумать только, мародёру! Одному из его, на минуточку, врагов. Хотя, именно Ремуса врагом он назвать не мог, потому что тот никогда не участвовал в издевательствах. Он выругивался на друзей и уходил в библиотеку, не в силах остановить их. Ремус улыбнулся ему и потянул прочь из аудитории Джеймса, который стал невольным свидетелем их перемирия. Северус остался один. В ушах звенело, словно у него поднялось давление. Разве Люпин мог гарантировать ему то, что Поттер наконец начнет вести себя нормально? Возможно ли такое вообще? Понятия «Поттер» и «нормальность,» казалось, вообще несовместимы. Но ему от чего-то хотелось верить парню, так похожему на него самого. Шрамы Ремуса сыграли решающую роль на этот раз. Он взлохматил темные волосы и вернулся к профессорскому столу, чтобы составить список зелий, которые им, возможно, удастся сварить. *** Ремус весело болтал Джеймсом о том, что их ждёт, если они все-таки возьмут первое место. Ему не терпелось начать работу над зельем, хотя он даже не решил в каком направлении им двигаться. Он отметил, что им дико повезло, ведь мозговитый Снейп оказался в их команде, что во много раз увеличивало шансы на победу. Они вот-вот должны были догнать Питера и Сириуса, которые первыми ушли на обед. Люпин замешкался, ища в сумке лекарства, которые отказывались находиться, и он уже начинал нервничать. Резкий толчок в плечо вывел его из равновесия, и он пошатнувшись, схватился за Джеймса, который помог ему устоять на ногах. — Смотри куда прёшь! — разозлился Поттер, толкая незнакомого Ремусу парня. — Прошу прощения, — тот дружелюбно улыбнулся, оголяя идеально белые зубы. — Спешил и не заметил вас. — Все в порядке, Сохатый. — ошарашенно отозвался Ремус. Когтевранец слегка поклонился, словно извиняясь и пошел прочь. Люпин вздрогнул, когда до него донёсся его запах. Запах, с которым пришел Сириус этой ночью. Раздражающий, отвратительный цитрусовый запах. Он обернулся, смотря, как парень удаляется. Волк внутри зашёлся протяжным воем, словно он готов был кинуться в бой прямо сейчас, защищая своё. Люпин был будто в бреду. Он искренне верил в то, что ночью Сириус ошивался с девушкой, а не с этим подозрительным типом. Запах может пристать только, если быть максимально близко к его обладателю. Он обнимал Сириуса? Трогал его? Не может быть. Просто, блядь, невозможно! К горлу подкатила тошнота, во рту собралась вязкая слюна, которую хотелось немедленно выплюнуть. Ремус распахнул окно, свесился с подоконника и избавился от нее. Благо, внизу никого не было. Он не помнил, как они добрались до большого зала, как прошел весь этот чертов день. Ремус ходил потерянный, словно в тумане. Он не помнил даже разговоров, в которых участвовал. Не помнил, как отвечал теорию на уроке МакГонагалл. Навязчивая мысль о когтевранце не отступала от него, лишь сильнее захватывала сознание, даже когда Ремус вымученно опустился на кровать в попытках уснуть. *** Сириус блядски устал за этот длинный день, но сон все никак не приходил. Он ворочался из стороны в сторону, переворачивал подушку, взбивал ее, откидывал одеяло, а затем снова накрывался им с головой. Ничего не помогало. На душе было как-то особенно неспокойно. Словно вот-вот произойдет что-то ужасное, и он не мог угадать, что именно. Это пугало. Ну и кто просил его прогуливать прорицания? Мерлин бы его побрал. Тишина давила на голову, заставляя ту раскалываться болезненной пульсацией. Он встал с кровати и не обращая внимания на ледяной каменный пол, зашлепал голыми пятками прямиком в ванную, прихватив с собой пачку маггловских сигарет. Блэк даже не стал включать свет, он прекрасно чувствовал себя в темноте. Он жил в ней. Она жила в нем. Все было обоюдно. Он чиркнул зажигалкой на секунду озаряя помещение тусклым одиноким огоньком. Ему вдруг пришло в голову, что он и есть такой огонек: почти не видный, колышащийся, который тут же потухнет, стоит лишь подуть ветру. Сириус с удовольствием затянулся, впуская в лёгкие тяжёлый дым, и задержал его в себе как можно дольше и шумно выпустил. И какой идиот сказал, что сигареты успокаивают? Ни черта подобного. Это просто очередная его привычка, от которой он не смог отказаться. Чертов слабак. В ванную зашёл Ремус, сонно потирая глаза. — Что ты тут делаешь? — Его голос был слегка огрубевший ото сна. Люпин учтиво не стал включать свет, он всё понимал. Слишком хорошо понимал. Блэк удивился тому, что он ещё не узнал его грязный секрет. — Не спится, — размыто ответил Сириус, присаживаясь на невысокий шкаф для шампуней и полотенец. — Зачем ты встал? — Почувствовал беспокойство, — Лунатик замялся, нервно сжимая что-то в руке. — Что у тебя там? — поинтересовался Сириус, выпуская дым в потолок. — Ничего особенного. Ремус явно не хотел об этом говорить. Сириус не был так же тактичен, как его друг. Он склонил голову на бок и внимательно посмотрел на того. — Мы в полной тьме, Реми, она хорошо хранит секреты, как и я. Не скрывай от меня ничего, хорошо? Ремус задумчиво стоял посреди комнаты, не смея двинуться с места. Он был слишком сморен сном и ещё не до конца пришел в себя. Все казалось таким ненастоящим. Впервые в жизни он забыл принять пилюли, которые ему прописал психотерапевт. И ему вновь снился кошмар, где Фенрир вгрызается в его плоть острыми клыками, разрывает ее; повсюду кровь и ошмётки кожи. Рваные раны саднили и не давали сделать и вдоха от прорезающей боли в ребрах. Даже сейчас, когда он проснулся, эта боль не утихла, а наоборот, стала сильнее. Люпин прикусил нижнюю губу и согнулся. Его бок словно бы разрывало, он буквально чувствовал зубы оборотня там, внутри. Они не отпускали, даря все больше и больше нарастающей боли. Перед глазами все поплыло, ему пришлось сползти на пол. Казалось, так станет легче. Он бы с удовольствием закричал во всю глотку, срывая голос, но оцепенение мертвой хваткой держало его за горло. — Рем! — Сириус выронил недокуренную сигарету, которая нелепо шлёпнулась о каменную кладь, разнося тут же потухающие искры, и бросился к нему. Он вслепую нашел дорогу до Люпина, который уже корчился на полу, сдерживая стоны. Выругавшись, Сириус щёлкнул выключатель, и комнату осветил противный жёлтый свет. Блэку еле удалось ухватить Ремуса за руку и расцепить его сжатый кулак, из которого тут же высыпались разноцветные таблетки. — Что ты собирался делать с ними? — Сириуса охватила дрожь. В голову лезли мысли, и одна хуже другой. — Хотел наглотался этого дерьма? Где ты вообще их достал? Он встряхнул ослабевшего Ремуса, заставляя того посмотреть ему в глаза. Такой взгляд он видел лишь в то время, когда Лунатику приходилось оборачиваться оборотнем: его кожа лопалась, а через кровоточащие раны проступала серая шерсть. По шее пробежался знакомый холодок страха, Сириус чувствовал себя беспомощным в такие моменты. Сейчас ничего подобного не было, кроме умоляющего взгляда. Блэк прижал его к себе, словно бы пытаясь забрать все, что чувствовал Люпин на себя. Он медленно провел мгновенно вспотевшей ладонью по волосам Ремуса, а второй рукой придерживая его за спину. — Дай воды и собери их с пола... мне срочно нужно принять их, — хрипло попросил Рем. Даже эта фраза далась ему с трудом: он то и дело замолкал и начинал тяжело дышал. — С ума сошел? — возмутился Сириус. — Что это за таблетки? Он боялся отойти от Ремуса, боялся, что тому станет хуже, стоит только Сириусу на шаг от него отступить. — Быстрее, — взмолился Лунатик, впиваясь пальцами в плечи Блэка. Ему пришлось послушно встать и наполнить стакан проточной водой. Он не на секунду не выпускал из виду Ремуса которому стало ещё хуже. Дыхание окончательно сбилось, на лбу проступила испарина, он что-то шептал, словно в бреду, стараясь собрать с пола пилюли и засунуть их себе в рот. Сириус усадил его, облокотив спиной о стену, приподнял голову за подбородок и приставил ко рту стакан. Ремус жадно осушил половину, проглатывая все, что ему удалось собрать. Из уголка его рта стекала ледяная вода, капая на лёгкую майку. Последнюю таблетку он положил под язык и с облегчением вздохнул, откидывая голову назад. Они просидели так еще какое-то время, пока дыхание Римуса не успокоилось. — Спасибо, — прошептал он побледневшими губами. Его тело всё ещё содрогалось, и он наблюдал за Сириусом из-под ресниц. — Что за дерьмо только произошло? — Блэк уселся рядом и закурил ещё одну сигарету. После того, что он увидел, ему нестерпимо захотелось выкурить целую пачку за раз. — Я забыл выпить их днём и пропустил прием перед сном, — вяло пояснил Лунатик, укладывая голову на плечо Сириуса. — Вот и расклеился. — Ты не расклеился, Муни. Я думал ты помрёшь прямо здесь! — раздражённо бросил Блэк, приобнимая того за плечи. — Какого дьявола ты от меня скрываешь? Ремус молчал. Он лишь вновь сжал ладони в кулаки. — Будешь и дальше молчать, я пойду к Дамблдору, да хоть до твоего отца доберусь, но выясню правду, — не унимался Сириус, нервно стряхивая пепел прямо на пол. — Обещай, что не расскажешь об этом никому, — тихо произнес Люпин. Он потупил взгляд и сделал глубокий вдох. — Не так давно мне поставили тревожное расстройство. Нужно принимать лекарства по расписанию всего пару лет. Ничего серьезного. — Ничего серьезного? — взвился Сириус, чуть не отпихивая от себя Лунатика. — Ты хоть понимаешь, что это все значит, тупая ты задница? — Он переместился и сел прямо напротив Ремуса, который всё ещё не мог даже взглянуть на него. — Скрывал это от меня, серьезно? Какого черта? Я что, побежал бы всем рассказывать о том, что ты болен? Ты настолько мне не доверяешь? — Он задыхался от гнева. — Не в том дело. — Люпин попытался встать, но ноги отказывались слушаться, и он снова осел, придерживаясь за Сириуса. — А в чем тогда? Боялся, что я не пойму? Запомни, — он снова заставил Ремуса посмотреть на него, — я принимаю тебя всего без остатка, все твои проблемы, недостатки и психические отклонения. Я приму от тебя что угодно, чертов ты придурок. Глаза Ремуса подозрительно блеснули, и он устало прикрыл их; искусанные губы припухли и раскраснелись. Сириус уткнулся своим лбом в его, ощущая, что тот взмок. Все тело Ремуса было в холодном поту, который успел пропитать даже футболку. — Не смей скрывать от меня таких вещей, Муни, не разочаровывай меня. — Он ощутил, как волосы Люпина приятно щекочат его лицо. Его уже не волновало, что они сидели так близко друг другу. — Я и так постоянно вас разочаровываю, сколько уже можно? — печально усмехнулся Ремус, неосознанно протягивая ослабевшие руки к лицу Сириуса и поглаживая его скулы большими пальцами. — Я ходячая проблема. Я не хочу быть обузой для вас, не хочу, чтобы вы меня жалели. Видишь, как я расклеился, стоило тебе проявить жалость? — Какую в жопу жалость? — Сириус боднул его. — Cледи за языком. Это называется поддержка. Ты точно один из лучших учеников факультета? Что-то по твоим умозаключениям этого не скажешь. Теперь я понимаю, почему шляпа не распределила тебя на Когтевран. Услышав про факультет умников, Ремус вздрогнул, вспоминая, что в ту ночь, когда Сириус вернулся весь провонявший кем-то, запах был таким, же как у когтевранца с седьмого курса, на которого он сегодня случайно наткнулся. Он ещё не решил для себя, было ли это совпадением. Ему не хотелось верить в очевидные факты. Только не сейчас. — Когда тебе плохо, просто иди ко мне. Я не заставляю тебя рассказывать о расстройстве Джеймсу или Питеру. У тебя есть я. Это будет нашим секретом. Я помогу, — продолжил Сириус. Все внутри него переворачивалось, стоило только подумать, что приходится переживать Лунатику. И не ему, не Блэку, жаловаться на жизнь. Сейчас он обязан сделать все, чтобы Ремусу стало лучше, и забыть о своих идиотских проблемах. Но отодвинуть на второй план их не получалось. И сейчас, сидя на полу ванной, так нелепо обнимая дрожащего Ремуса, он не мог думать ни о чем другом, кроме его прекрасных янтарных глаз. И кажется, это был конец. Конец всего. Лунатик ему нравится. «Я пропал.»