Созвездие Зверя

Джеймс непривычно долго собирался этим вечером. Точнее, он потратил целых два часа только на свою прическу. Даже к прогулке с Лили он готовился не так ответственно. Ему все казалось, что волосы лежат отвратительно, очки придают его носу объем и тот вообще похож на картофель. Сириус уже в пятый раз поинтересовался у него кого тот собрался соблазнять: Снейпа или престарелую Розмерту. — Конечно же Розмерту! — Джеймс деловито повилял бедрами, — я люблю дамочек постарше, они просто не в состоянии устоять перед моей харизмой. — Ну дела! — рассмеялся Сириус, который лежал на кровати, задрав ноги к потолку, — Нюньчик, значит, опять в пролете? — Это ещё почему? — Поттер подошёл к зеркалу и улыбнулся, выискивая в зубах остатки ланча, — он достанется Лунатику. Из них получится великолепная семья книжных червей. Они переедут в Эдинбург, поселятся в крошечном каменном доме и холодными вечерами будут читать у камина, держась за руки. Блэк перестал улыбаться. Обычно, Джеймс умел первоклассно шутить, порой, даже лучше самого Сириуса. Но сейчас, когда он в красках представил эту идиллию ему стало дурно. Учитывая, что сегодня Ремус сбежал от него к слизеринцу да ещё в паб его пригласил, то кто вообще давал гарантию того, что он останется рядом с Бродягой навсегда? Он попытался опустить ноги, но случайно перевернулся и чуть не упал с кровати. — Что, не нравится такой вариант событий? — крикнул из ванной Питер. Он принялся отмывать пол, на который Сириус без зазрения совести стряхивал пепел. — Ты мог бы дать Луни в пару кого-нибудь покрасивее. Высокого, элегантного, умного парня с прекрасным темными волосами и обалденным вкусом в одежде! — возмутился Сириус, потирая ушибленное плечо. — Ты хоть понимаешь, что сейчас описал себя? Джеймс бросил на него скептический взгляд. Он уже давно заметил, что Сириус странно себя ведёт, особенно, когда речь заходит о Люпине. Это не поддавалось никакому объяснению и вызывало лютый интерес. Эта новая сторона Блэка слегка настораживала. Он — то думал, что знает Бродягу, как свои пять пальцев. — Это потому, что я идеальный! — Блэк запрыгнул на кровать, демонстрируя мародерам все свое великолепие, — даже МакГонагалл приходится контролировать свои оргазмы, когда я вхожу в аудиторию трансфигурации. — Так вот почему она так часто оставляет тебя на подработки? Я знал, что между вами что-то есть. — голос Питера разносился по ванной. Было слышно, как он пыхтит, оттирая каменную плитку мокрой тряпкой. — Конечно, малыш Питти. Но эта потрясающая дамочка не в моем вкусе. — Сириус понял, что его гордая демонстрация на кровати не удалась и он наконец спустился. Хвост все равно не мог его увидеть, а Джеймс не отводил взгляда от своего отражения. — И кто же тогда в твоём вкусе, о прекрасный сэр Блэк? — Поттер передразнил его интонацию и смахнул со свитера несуществующую пылинку. — Хм, сложный вопрос, — Сириус всерьез задумался, прикусив губу, — ну, я люблю умных, слегка серьезных, скромных в плане одежды, чтобы с этим человеком можно было повеселиться, а в следующую секунду поговорить на серьезные темы. И, пожалуй, добрых. Ну тех, кто не вступает в конфликты, понимаешь? — Ремус. — Ремус что? — Сириус всё ещё представлял своего идеального человека и решил, что нужно бы составить список того, каким он будет. — Ты только что описал Лунатика. — сухо ответил Джеймс. Он настолько опешил от речи Сириуса, что перестал как обезумевший выискивать недостатки в своем отражении и уставился на побледневшего Бродягу. — Вообще-то я говорил о Кэти, — смутился тот. — Конечно, — протянул Поттер, едва сдерживая смех, — она очень умна, ведь знает как круто сделать минет, с ней можно серьезно поговорить на тему «как завалить все предметы, кроме предсказаний» и она уж точно главная скромница Хогвартса! А мини юбки под ее мантией это всего лишь дань моде. Из ванной послышался истерический смех и судя по звукам, Питер шмякнулся и теперь валялся, хватаясь за живот. Он честно пытался что-то сказать, но выходило нечто невнятное, что вообще невозможно было назвать человеческой речью. Блэк к своему удивлению не шутил на счёт идеального партнёра. Именно таким он его и представлял. Хорошо, хоть хватило ума не добавить что-нибудь вроде «а ещё этот человек обязательно должен быть оборотнем с невероятно красивыми янтарными глазами. И да, он обязан любить шоколад и есть его тоннами». Он с опаской покосился на Поттера. — Так тебе действительно… — Джеймс оторопел, приоткрыв рот от удивления. — Заткнись, Сохатый! Я всего лишь пошутил! — рявкнул Сириус слишком уж громко и резко, — ты же знаешь, я люблю развязных девчонок, которые не против перепихона на одну ночь. Шлюшки — моё всё. Он изо всех сил старался скрыть учащенное дыхание. Сердце стучало о ребра, как обезумевшее. Что он опять делает? Чуть не выдал себя с потрохами. Сириус, конечно, догадывался, что он идиот, но не настолько же! Он невольно представил себе развязного Ремуса, такого горячего и пиздецки соблазнительного. — Блядь, — прошептал он одними губами и закрыл руками глаза. Одно дело, что он чертов гей. Этот факт кое-как можно было скрыть. Другое дело — что ему действительно нравится Лунатик. И Джеймс, кажется, догадывается об этом. Его взгляд в тот момент был таким испуганным, что Блэку хотелось сквозь землю провалиться. Теперь уж точно нужно завести себе подружку чтобы Сохатый и думать забыл об этом дурацком разговоре. Хорошо, хоть Реми не было рядом. И это настораживало. Обычно, его ничем не выманишь из комнаты. Люпин то читал свои обожаемые маггловские книги, то строчил эссе или делал домашнее задание. Сириус не мог наверняка сказать где он пропадает. И почему сегодня весь день его избегал, словно Сириус был прокаженным. Он попытался подсесть к Ремусу во время обеда, но тот тут же смылся под предлогом того, что ему нужно изучить ещё кучу материала по зельям. Хотя его тарелка с бифштексом осталась нетронутой. Блэк не сдался и нашел его в библиотеке, но Люпин опять сбежал, путаясь в собственной мантии, неловко оправдываясь и бормоча что-то про встречу с профессором Слизнортом. Это поведение было до нелепости загадочным. И дико раздражало Блэка. — Слушай, а можно я пойду с вами в Хогсмид? — как-то уж больно неуверенно спросил Сириус. — Я то не против, — Джеймс слегка замялся и почесал загривок, — но Ремус попросил, чтобы мы пошли туда только втроём. Спроси лучше у него. Сириусу показалось, что в его сердце только что всадили внушительных размеров кинжал и прокрутили его пару-тройку раз для верности. С этим блядским проектом Ремус станет проводить много времени со Снейпом и ещё больше отдалится от Блэка. Сириус словно падал в огромную темную бездну, где он сгниет в одиночестве, отчаянно цепляясь за воспоминания о былых временах. У него заложило уши и голову пронзал отвратительный писк, до Сириуса доносились радостные вопли Хвоста и Сохатого, но он был словно под водой. Он не понимал о чем они говорят, да и не хотел. Единственное о чем он мог сейчас думать — Ремус, мать его, Люпин. *** Северус с удивлением рассматривал паб, в который они только что вошли. Слишком уж атмосферный, со своим «особым» хмельным ароматом, который путался с запахом жаренных куриных крыльев и чесночного хлеба. Он с удовольствием втянул носом воздух, отмечая, что жутко голоден. Беспокойство понемногу отступало, Джеймс ещё не разу не отпустил в его сторону ни одной идиотской шутки, отчего настроение слегка поднялось. Снейп тащил с собой несколько томов по продвинутому зельеварению и опешил, когда Ремус перехватил их, освобождая его руки. Они заняли самый дальний столик за лестницей, куда просачивался теплый приглушённый свет. Народу здесь было еще не так много. Старик в остроконечной шляпе сидел за барной стойкой и вещал мадам Розмерте о том, как сложно приходится маггловским рыбакам. Две дамы, похоже, замужние, расположились у самого большого окна и щебетали о своих прекрасных и самых лучших в мире детях. Снейп судорожно вздохнул. Слышал ли он когда-нибудь такое от своих родителей? В памяти ничего не находилось. Он помнил лишь пьяные крики отца и строгий тон матери. Пусть она и пыталась его защищать, но всегда была безэмоциональной. Не давала ему того, чего он действительно хотел. Обычных объятий и поцелуя в лоб на ночь. Даже когда, он, будучи малышом сдирал до крови коленки об асфальт и бежал к ней, она смеряла его усталым взглядом, приговаривая, что он уже слишком взрослый, чтобы реветь из-за какой-то жалкой царапины. Он мог бы понять ее сейчас, но никак не тогда. Не жалея себя Эйлин вкалывала на двух работах и приходила домой, где нужно было заниматься уборкой, стиркой, приготовлением скудного обеда. Им еле хватало на продукты. А когда Тобиас добирался до спрятанных ею сиклей, то они и вовсе голодали. Сбиваясь с ног, мать кое-как успевала поспать и снова уходила ранним утром, когда темнота даже не думала уступать место рассвету. В четыре года Северус приготовил свою первую яичницу. Она получилась пресной и подгорела, но и этим он спешил поделиться с Эйлин. Однако и в тот раз ей было не до него. Наверное, поэтому Северус всегда в тайне старался стащить что-нибудь после ужина, пряча еду в прикроватной тумбочке. Это дарило ощущение спокойствия, хоть он и не притрагивался к украденной еде, она лежала на расстоянии вытянутой руки и он знал, что не умрет с голоду. Жизнь впроголодь наложила на него отпечаток. И он никак не мог избавиться от этой ужасной привычки. Сбиваясь с ног, мать кое-как успевала поспать и снова уходила на работу, где ей платили жалкие гроши, которых не хватало даже на оплату дома. Зимой приходилось хуже всего. Печь топить было решительно нечем. Однажды отец взял топор и посмеиваясь приблизился к Северусу, который играл в свою, пожалуй, любимую игрушку — большого деревянного коня, на котором можно было кататься. Он без предупреждения сдёрнул сына с игрушки и отшвырнул в угол комнаты. Мальчишка тогда хорошенько приложился головой о стену и со слезами на глазах наблюдал за тем, как Тобиас безжалостно разрубал топором детскую качалку. Северус даже закричать не мог, тогда, его словно схватил за горло безграничный ужас. В ту ночь в доме было необычно тепло. А затем вернулся пронзающий холод. Это был канун рождества. Период, когда хорошие дети получали кучу подарков. Северус считал себя плохим, ведь ему ничего не дарили. На праздничный ужин у них были запечённые куриные лапки и много картошки, а ещё консервированные бобы. Эйлин наскоро перехватила парочку лапок и ушла стирать белье. Они не могли позволить себе порошок и ей приходилось по часу, а то и два полоскать ткань в ледяной воде голыми руками. Магия в доме была под запретом с подачи его выродка-отца. Он никогда не простит этого мужчину. Северус всю жизнь ненавидел себя за то, что он носит его фамилию, за то, что у них похожие черты лица и одинаковый цвет волос. За то, в конце концов, что он носит в себе его кровь и гены. На одном из уроков, МакГонагалл упоминала, что родословная очень важна для мага, влияние крови не исправить и не устранить, с ней сложно бороться. Снейп ощущал это всё больше. В кого он превратился в последнее время? В угрюмого, закрытого человека, который ни с кем не общается и огрызается при любой возможности? Это отец превратил его в такого жалкого слизня. Сам Северус, тот кем он является на самом деле, прятался внутри этой опостылевшей скорлупы почти неконтролируемого отчаяния. Тот, кто сидел внутри был мягким и добрым. Он тянулся к свету в то время, как его окружала тьма. — Что будете пить? — Ремус откинулся на широкий стул, больше напоминающий жесткое кресло. — Я бы ещё и поел. — потирая руки, Поттер глянул в сторону бара, — сендвичи тут вкусные, но их слишком мало. Может закажем по ростбифу? Северус напрягся, в его кармане едва ли хватало на одно сливочное пиво. Он рассчитывал, что они действительно будут заниматься проектом, а не устраивать ужин. Он бы взял больше, если бы у него водились деньги. — Я, пожалуй, откажусь. — тихо ответил он и поспешил открыть один из томов. Джеймс поднялся из-за стола и пошел делать заказ. Люпин молча разглядывал паб и вслушивался в музыку, которая лёгким фоном навевала какую-то нелепую тоску. Он ещё не до конца пришел в себя после маггловедения. Сириус так любезно вел себя с этим Бенни, позволял ему себя трогать и неизвестно чем с ним занимался в ночь вечеринки. Ремусу было начхать, даже если Блэку нравятся парни, он был к этому морально готов. Ведь и сам не понимал кто привлекает его больше: парни или все же девушки. И те и другие в любом случае были хороши. Но Бенни с Сириусом? Фестрал его затопчи, Люпину было противно от одной только мысли. Хотя, Сириус до этого обращал внимание лишь на девчонок. И чем горячее и распутнее та была, тем больше у нее было шансов. Рем окончательно запутался. Джеймс слишком долго стоял около барной стойки и тишина которая повисла между Люпином и Снейпом начинала напрягать. — Северус, — Ремус тихо позвал его, словно боясь, что их услышат. Тот вопросительно на него посмотрел, чуть опустив том «Зелья. Высшее искусство сбора трав по лунным фазам. Руководство для профессионалов.» — Ты прости нас. — Люпин сжал кулаки, злясь на себя за то, что даже не пытался защитить Снейпа от проделок Сириуса, — за то, что было в прошлом. Учебник вывалился из рук Слизеринца и звучно упал прямиком на деревянный пол. Дамы перестали сплетничать и с любопытством повернулись к ним. — Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для этого разговора? — напушенно спокойно отозвался он. Хотя от спокойствия не осталось и следа, его сердце ухнуло вниз, прямиком к пяткам, а голова неприятно закружилась. Если бы он сейчас стоял, то точно рухнул бы на пол, прямо как учебник, пару секунд назад. И с чего бы это Ремусу извиняться перед ним? — Неужели наконец проснулась совесть? — уже язвительно добавил он. — С возрастом понимаешь каким кретином был ещё пол года назад. — Люпин наклонился, поднимая том и аккуратно расправляя смявшиеся страницы. — Давай не будем об этом сейчас. Северус понимал, что если они продолжат, он уж точно сорвётся и выскажет все, что думает о мародерах. О том, что они не только кретины, но и ёбаные засранцы, которые превратили его школьную жизнь в сущий кошмар. О том, что он немо рыдал в подушку после каждого неаккуратно сказанного слова, после издевательств и обидных до колик прозвищ. В порыве эмоций выкрикнет, что не раз взбирался на Астрономическую башню, готовый сорваться вниз в любую секунду. Что он и так сломан этой блядской жизнью, а они крушили все хорошее, что у него осталось. Весь Хогвартс свято верил в то, что замарашка Северус по уши влюблен в Лили Эванс. На самом же деле она была его единственной поддержкой. И он честно одно время задумывался о том, не влюблен ли в нее часом. Но осознание пришло быстро и без лишних размышлений. Она для него хорошая подруга. С ней хоть в бой кидайся, хоть на знатную попойку иди. Но не под алтарь, уж точно. — Хорошо, я попробую в другой раз. — пообещал Ремус. Он ожидал такой реакции от Снейпа. Даже худшей, если признаться честно. Но Лунатик уже дал себе слово, что он обязан как следует извиниться перед слизеринцем. Слишком много дерьма происходит вокруг Ремуса в последнее время, он не знал можно ли было считать это кармой или какой-нибудь другой хернёй. И ему жизненно необходимо было сделать хоть что-то хорошее. Он больше не хотел оставаться монстром, который даже себя ранит каждое полнолуние. — Налетайте! — Джеймс появился неожиданно для них обоих. Он сгрузил на стол три огромных тарелки с тонко нарезанным мясом, запеченным на гриле. Головокружительный запах ударил словно обухом по голове. Желудок Северуса жалобно заурчал. Пожалуй, слишком громко и слизеринец почувствовал, как горят его щеки. — Я же сказал, что не буду. — букрнул он, когда Поттер настойчиво придвинул к нему тарелку. — Твой желудок только что сообщил мне обратное. — усмехнулся он. Поттер впервые так открыто и подозрительно по-доброму улыбнулся ему. Внутренности Северуса сжались ещё сильнее, словно бы их решили сплющить. Эта улыбка казалась искренней. Но ведь такого просто не могло быть. Точно, ему показалось. Он улыбался так только своим друзьям. Его доброта была лишь данью Ремусу, который явно попросил Поттера вести себя хорошо. И как ни странно, тот послушался. Северус нахмурился, но все же осторожно наколол на вилку говядину. — Я отдам тебе деньги, как только вернёмся. Сколько это стоит? Ростбиф оказался потрясающим. Мясо таяло во рту, перемешиваясь с ошеломительным вкусом сладкой горчицы. Снейп прикрыл глаза от удовольствия и уже без зазрения совести уплетал поздний ужин. — Я угощаю, расслабься. — Поттер махнул рукой и глотнул сливочное пиво. — Блядь, я готов ходить сюда каждый день! — Точно, кажется я готов жениться на Розмерте. — подтвердил Лунатик с полным ртом говядины. — Ты опоздал приятель, я уже сделал ей предложение! — рассмеялся Джеймс и неожиданно пихнул локтем Северуса, — ну, а ты, не собираешь посоревноваться с нами за эту горячую дамочку? Снейп поперхнулся и зашёлся в истеричном кашле. Ремусу пришлось похлопать его по спине. Рука у него оказалась неожиданно тяжёлой. Северус думал, что благодаря его любезной «помощи» он выплюнет не только застрявший кусок мяса, но и собственные лёгкие. — Я, пожалуй, оставлю её вам. — откашлявшись сказал он. — Выпей. — велел Поттер, протягивая ему полную кружку сливочного пива. — Я не переношу алкоголь. — еле выдавил Северус, который всё ещё не отошёл от шока. Глотку нещадно жгло и пить действительно хотелось, но он знал, стоит ему хоть немного выпить и его развезет, как первокурсницу. Однажды он выпил с Лили и в пьяном бреду принялся рассказывать ей о невероятных свойствах обычного маггловского мыла в соединении с раствором кислянки. Она тогда смеялась как обезумевшая и даже чмокнула его в кончик носа, обозвав замечательным. Он оставался занудой даже когда был пьян. Сейчас ему казалось странным, что он боится разочаровать Люпина и Поттера этим печальным фактом. — Поверь, когда давишься, лучше пить воду, а ее тут нет, так что пей что дают. — Джеймс упрямо втиснул в его руки стакан. Вздохнув, Северус сделал глоток на пробу, одобрительно кивнул и уже без сомнений совершил несколько больших глотков. Он с облегчением выдохнул и утер рот рукавом. Голова чуть закружилась, а на тело навалилось блаженное расслабление. Он даже слегка улыбнулся. Он хотел было поблагодарить Джеймса, но вовремя себя одёрнул. Не слишком ли много чести для того, кто постоянно его мучил? Нет уж, не дождется. Даже если он сейчас был очаровательно мил со Снейпом и подумать только, угостил его ужином! Расскажи Северус об этом кому-нибудь, ему бы не поверили и назвали городским сумасшедшим. Они ели, костерили тех учителей, которые задавали слишком много домашних заданий и пили кружку за кружкой. Алкоголь явно развязывал языки. И Северус обнаружил, что нечто общее с Поттером у них все же есть. Они оба ненавидят прорицания и считают этот предмет ненужным. Вот уж чего слизеринец не ожидал. Под конец вечера на столе уже стояли чуть ли десяток выпитых стаканов. Учебники, которые притащил Снейп так и продолжали лежать в дальнем углу. Парни даже не удосужились их открыть. Северус уже охмелел настолько, что его речь была слегка смазана, а глаза то и дело закрывались. Тело было лёгким, словно его наполнили гелием, казалось, стоит ему только встать и он взлетит высоко в небо. Джеймс все время смеялся и травил неплохие, по меркам слизеринца, шутки. Над парочкой Северус даже посмеялся, хотя и планировал вести себя, как сухарь. Но обстановка была настолько теплой и оживленной, что он не выдержав, расслабился. Он периодически поглядывал на Люпина, который наоборот выглядел чрезмерно серьезным. Он то и дело отвлекался и принимался грызть ноготь на большом пальце, думая о чем-то своем. А когда к нему обращались, он нелепо улыбался и делал вид, что слушает. — Нюниус! — торжественно начал Джеймс, — ой, Снейверус! Да блядь, — он кашлянул, — Северус! Мы наконец выпили вместе. Теперь я могу посвятить его в мародёры, Муни? Он пьяно уставился на Ремуса, который, похоже, не меньше Снейпа удивился его пламенной речи. Люпин склонил голову на бок, наблюдая за другом. — Ты сам это предложил, Сохатый. — он пожал плечами, позволяя Поттеру делать все что ему вздумается. Трезвый Джеймс даже помыслить о таком не мог, а сейчас его понесло в прямом смысле этого слова. Ремус предвкушал какие крики будут завтра с утра и усмехнулся. Поттер вскочил на ноги и чуть не упал. Придерживаясь за стол, он пробрался к оторопевшему Снейпу и схватил его за руку, утягивая за собой. Стоило Северусу встать, как земля начала окончательно уходить из-под ног. Ему пришлось нехотя ухватиться за плечи Джеймса. Он конечно, знал, что Поттер довольно спортивный парень, но чтобы настолько? Это поражало — его крепки плечи и то, как забавно покраснели его уши от алкоголя. Теперь он казался обычным парнем с соседнего двора, а не чёртовым мажором и выскочкой. С ним даже хотелось поговорить или провести немного времени. — Чего тебе надо? — вяло спросил Северус. — Тихо! — весело закричал Поттер, поднимая руки вверх, не обращая внимания на то, что чуть не опрокинул бедного слизеринца на пол. — Падай на колени, я буду тебя посвящать. — Не буду я на коленях перед тобой стоять! — Северус насупился, он хотел было зарядить зарвавшемуся гриффиндорцу в нос, но явно промахнулся бы. Вокруг все плыло. Он словно бы оказался на карусели, которая и не думала останавливался. И единственным статичным кадром среди этой вакханалии оказался Джеймс. — Ну и ладно, — как то обижено пробурчал Поттер и обернулся в поисках палочки, — Я, мистер Сохатый, со священного, хоть и молчаливого согласия сэра Лунатика, посвящаю тебя, Нюниус, в мародёры! — он криво шлепнул его по макушке палочкой и рассмеялся. — Помереть захотел, Поттер? — возмутился Северус, пытаясь ударить того в ответ. Ремус чувствовал, что к их столику приковано слишком уж много внимания. Посетители с интересом наблюдали за происходящим. Кажется, пора было смываться. Будет крайне проблематично оправдываться перед МакГонагалл, объясняя почему они пошли в Хогсмид делать проект, а вернулись вдрызг пьяными. Оставалось лишь придумать как в одиночку тащить на себе Северуса, который и на ногах то с трудом стоял и распоясавшегося Джеймса, которого явно потянет на приключения.