Созвездие Зверя

Питер уныло ковырял вилкой в тарелке, расплющивая запечённый картофель. Он уже умял пару порций и теперь раздумывал стоит ли доедать третью или это перебор. Сириус сегодня был подозрительно молчаливым, а Джеймс и Ремус свалили в Хогсмид без них. Обидно, ему, конечно не было. Но он уже настолько привык каждый день завтракать, обедать и ужинать в шумной компании, что сейчас ему стало не по себе. — Скука смертная. — вздохнул он, надавливая вилкой на очередную картофелину. Та случайно выскользнула из-под натиска и отлетела прямиком в щеку задумчивого Блэка. Тот угрюмо покосился на Хвоста и смахнул остатки еды с лица. Глаза Петтигрю расширились, а рот приоткрылся от удивления. Он уже приготовился к тому, что Сириус здорово ему наваляет и даже окунет лицом в ещё не остывшее пюре. — Кто ты такой и куда дел Бродягу? Признавайся! — он шутливо направил палочку тому в плечо. — Хвост, не до тебя сейчас. — отмахнулся Блэк, отодвигая нетронутый ужин. — Вечно тебе не до меня, — Питер томно приложил руку ко лбу, — вот говорила мне мама, чтобы я замуж за тебя не шел! Не слушал я ее, глупый был! Никакой реакции от обычно веселого Блэка не последовало. Словно его тело было здесь, а мысли где-то совсем в другом месте. Хотя, он всегда охотно поддерживал шутки Хвоста. — Так, серьезно, чувак. — Петтигрю нахмурился. — какого соплохвоста ты, Сириус, король блядских вечеринок, Блэк сегодня такой… — он запнулся, подбирая слово, и прищелкнул пальцами словно пытаясь выцепить нужное ему выражение, — в общем ты похож на тех странных ребят, которые пьют безалгольный пунш и весь вечер подпирают спиной стену. А ещё они уходят домой ровно в 9. — Намекаешь на то, что я скучный ботан? — устало отозвался Блэк, утыкаясь лбом в обеденный стол. — Скучный — да. Ботан — нет. Ты не дотягиваешь до ботана. Прости уж, деточка, умом не вышел. — Вот скажи, Хвостик, — Блэк приподнял голову, на его лбу красовалось красное пятно, — я действительно такой жалкий, что меня стоит избегать? — Ну, я вообще-то никогда не считал тебя жалким. Питер хотел было добавить, что как раз таки наоборот, если кто и был жалким в их компании, так это он, но вовремя заткнулся. Он всегда считал, что ему безумно повезло с друзьями и порой, его посещала мысль, что он их недостоин. Они все веселые, умные, классные. А он — Хвост. Просто Хвост. Неудачник по жизни, которого растит бабуленька. Он, пожалуй, был слишком мягким и прятал эту свою черту за тем, что постоянно подшучивал над бедолагой Снейпом. Как говорят, съешь, или съедят тебя. Чем он и занимался. Ему даже анимагическая форма досталась дурацкая. Подумать только! Джеймс — гордый олень с огромными рогами, похожими на мощные корни деревьев. Сириус лохматый обворожительный пёс, с умными глазами. Ремус вообще чертов опасный оборотень. А он — жалкая крыса с длинным облезлым хвостом. Что он мог дать своим друзьям, являясь самим собой? Да толком, ничего. Он старался изо всех ебаных сил. Ему тоже хотелось быть кем-то большим и заметным. Чтобы на него смотрели и восторгались, а не верещали, словно испуганные девчонки. Он бы с удовольствием выбрал анимагическую форму орла или рыси. Но, судьба, эта злодейка, решила иначе. Хорошо, хоть не превратила его в немую золотую рыбку, и на том спасибо. Он с первого курса восхищался самоуверенностью Джеймса и Сириуса. Они были звёздными мальчиками, это уж точно. И Петтигрю все не мог понять как такие популярные ребята обратили на него свое внимание. Потом пришел Ремус молчаливый и умный. С ним всегда было интересно. И он даже смог немного избавить Питера от неуверенности в себе. Но комплексы плотно засели в подкорку головного мозга и одного Люпина тут было явно недостаточно. — Ты бы знал Пити, — начал было Блэк, но запнулся на полуслове. — Пойдем закадрим каких-нибудь девчонок, а? — О Мерлин, неужели ты вернул мне моего Бродягу? — Хвост похлопал его по плечу. Он всё понимал и без слов. Сириус сам не свой и это предложение было с расчетом на то, чтобы отвлечь Питера от разговора. Что ж, Петтигрю сделал вид, что у того все получилось. Ведь именно для этого нужны друзья, да? Для поддержки и возможности немного побыть угрюмым, как сейчас. — Стоит ли мне искать для тебя подружку, которая похожа на Ремуса? — сыто отозвался Питер. Сириус скривился, словно засунул в рот целый лимон без сахара и принялся его жевать. Петтигрю определено помнил описание «идеального человека» Блэка. Хотелось ответить, что стоит искать. И вовсе не девушку. А самого Люпина. И желательно притащить его прямиком к Сириусу, а дальше он разберётся сам. Признается ему, скажет, что тот просто великолепный, самый искренний и потрясающий парень из всех. Что такого как Лунатик просто невозможно не любить. И ведь это правда. Блэк ещё не встречал человека, который плохо отзывался о Люпине. А если бы и встретил, то врезал бы тому промеж глаз как минимум и заставил извиняться на коленях перед краснеющим волчонком. — Не начинай, Хвост. — Сириус устало потёр глаза. — Настроение пропало. — Пойдем. — Питер схватил его за руку. — Куда? — у Блэка не было сил сопротивляться и он покорно поплёлся за Хвостом. Сириус ожидал, что они окажутся где угодно, но только не в собственной спальне. Питер молча уложил его на кровать и заботливо подоткнул одеяло к подбородку. — Какого хера, Хвост? — возмутился Блэк, все же оставаясь на месте. — Я по твоему лицу вижу, что никакие девчонки тебя сейчас не отвлекут. — серьезно сказал Питер, усаживаясь на кресло около общего рабочего стола. — Уж не знаю, что с тобой происходит, приятель, но я знаю, что пойди ты сейчас к той же Кэти — совершишь большую ошибку. — Ты блядски прав, Хвостик. — согласился Блэк, прикрывая глаза. Не так давно, он думал, что Питер не особо то и способен на слишком крепкую дружбу и что он не может до конца ему доверять. Сейчас эта мысль казалась поразительно неправильной. Хвост превзошел себя. Он порой вел себя как придурок, а сейчас казался намного взрослее всех мароведов вместе взятых. Сириус почувствовал себя виноватым перед ним. — Просто расслабься. — уже тише сказал Петтигрю, нашаривая на столе книгу. — Постарайся уснуть, я тебе почитаю. Питеру удалось выцепить какой-то детектив, название которого он даже не прочёл. Некоторые строчки, понравившиеся Ремусу, были аккуратно обведены карандашом. Каждый раз, когда он встречал такие, старался читать с особенной интонацией, чтобы Сириус понял всю серьезность текста. Сначала Блэк слабо отзывался и комментировал сюжет, обзывая его глупым. А спустя час и вовсе мирно засопел. Петтигрю поднялся, чтобы удостовериться, что Блэк действительно спит. Стараясь не шуметь, он подошёл к кровати. Спящий Бродяга походил на беззащитного ребенка. Он слегка приподнял брови, словно расстроенный чем-то, что ему снилось. В глубине души Хвост надеялся, что тот все же решится и расскажет ему, что с ним происходит. А не ему, так Джеймсу или Ремусу. По себе он знал, что держать все внутри слишком уж трудно. Когда невысказанные слова комом застревают в глотке и мучают в кошмарах. Он наспех нацарапал на пергаменте, что отлучится ненадолго и захватив с собой школьную сумку вышел из комнаты. Всё ещё теплый осенний ветер приятно обдувал лицо, когда Питер спешил к профессору Келлтберну, который вот уже час ждал его возле теплиц. Тот измерял шагами поляну, ведущую в первую оранжерею и то и дело поглядывал на часы. — Профессор! Простите, что опоздал, у меня было важное дело. — запыхавшись, затараторил Петтигрю, пытаясь отдышаться. — Час, Питер! Я ждал тебя целый час! — возмутился Сильванус, поправляя повязку на глазу. Не так давно, на уроке по уходу за магическими существами, он лишился левого глаза, когда решил показать ученикам насколько опасны ирландские шипохвостые гидры. Он пытался достать одну из гигантского бассейна и когда та наконец оказался у него в руках, всадила ему прямо в глаз ядовитый шип. Вот крику то было. Дилан хлопнулся в обморок, девчонки верещали, как обезумевшие. Профессор никогда не отличался осторожностью и это сыграло с ним злую шутку. Про таких людей говорили, что они до абсурда безрассудны. Но Питеру это нравилось. Он хотел быть хоть наполовину таким же смелым, как он. — Скоро стемнеет, нам нужно торопиться. — проворчал он и зашагал прямиком к седьмой теплице. Там Петтигрю ещё не был. Признаться честно, кроме профессора Гербета там вообще никого не бывало. Ученикам запрещено было заходить дальше пятой теплицы. Если в первой были безобидные лекарственные растения, то в пятой располагались и те, что могли спокойно убить человека. Хвост даже представить себе боялся, что их ждёт в седьмой. — Вы точно знаете, что мы найдем там то, что нужно? — уточнил он, пробираясь через заросли диких колючек. — Гербивикус! — Сильванус еле успел увернуться от ветви азиатский лианы, которая покушалась на его шею. Темно зелёный отросток вяло опал на землю. — Уверен. Не отвлекайся, иначе вернёшься в замок без руки в лучшем случае, в худшем — без головы. Питер шумно сглотнул. Ни конечностей, ни тем более головы ему терять не хотелось. И почему профессор решил, что именно Петтигрю сможет помочь ему в этой идиотской авантюре? На эту роль куда больше подходил шустрый Джеймс, чем неповоротливый Хвост. Но все же, он выбрал именно его. Это одновременно завораживало и пугало. Миновав пятую теплицу, Питер опасливо огляделся. Темнота понемногу наступала и сквозь стеклянный потолок уже не пекло солнце. От влажного воздуха, на лбу выступила испарина и Питер пожалел, что нацепил футболку, а не просторную майку. Келлтберн проворно втиснулся в проход, который закрывали гигантские лилии. Он обернулся к Петтигрю. — Будь готов ко всему и ни за что не верь своим глазам, понял? — предупредил он. — Фестрал вас затопчи, во что вы меня втянули? — Питер и так паниковал, а после этих слов у него и вовсе свело живот. Усмехнувшись, профессор вошёл в шестую теплицу. Хвост кинулся за ним, закрыв глаза и выставив руки вперёд. Как там говорили? Глаза боятся, руки делают? В голове Питера это звучало как: глаза боятся, руки немеют от страха. В нос ударил отвратительный гнилостный запах. Он был гораздо хуже, чем из пасти плотоядного Шустряка. Ничего хуже в своей жизни Петтигрю не ощущал. Он с опаской приоткрыл один глаз и обнаружил себя посреди пещеры, с потолка которой свисали огромные коконы. Из них сочилась желтоватая мерзкая жижа, стекая на пол. Он хотел было спросить Сильвануса какого Мерлина вместо теплицы тут блядская пещера, но тот резко развернувшись зажал его рот рукой и многозначительно сверкнул глазами. Питер может и был слегка трусливым и неуверенным, но не дураком уж явно. Он стиснул зубы и даже задержал дыхание на всякий случай. Тишину разбавляли лишь звуки капающего желеобразного месива. Профессор медленно двинулся вперёд, держа палочку наготове. Хвост старался наступать только на его следы. Подошва его ботинок утопала в жиже, создавая жуткий хлюпающий звук. Ему казалось, даже от минутного пребывания в этом месте его одежда напрочь провоняла гнилью. Он старался не смотреть наверх, чтобы случайно не запнуться о корни, устилающие скользкий пол. Опустив голову, он шаг за шагом пробирался к седьмой теплице. Казалось, страшнее, чем здесь уже не будет. Полутьма, через которую непонятно откуда просачивался желтоватый свет пугала до усрачки. Он бы с удовольствием смылся отсюда, будь у него такая возможность. «Ты не имеешь на это никакого права. Профессор доверил тебе такое важное задание, и ты хочешь просто так его проебать? Нет уж, Петтигрю. Сегодня ты смелый, как Сириус, решительный, как Джеймс и сильный, как Ремус. Так что уйми эту блядскую дрожь в коленях и продолжай идти!» Он настроил себя на то, что сегодня откажется от страха, который мучил его всю жизнь. Он сможет пройти дальше и поможет Сильванусу, чего бы ему это ни стоило. Каждый из мародеров менялся в лучшую сторону, а Питер продолжал бояться. Он хотел быть наравне со своими друзьями и эта возможность подвернулась ему как нельзя кстати. Сверху послышался странный щелкающий звук, словно кто-то оборвал канат и неожиданно прямо перед лицом резко остановившегося Питера оказался овальный кокон. Ему показалось, что там мог спрятаться внушительных размеров человек в котором 7 футов роста. Кое-где появились трещины, из которых вылетали хлопья черных спор. Одна из них залетела Петтигрю прямиком в нос. Он еле сдержался, чтобы не чихнуть, хватаясь пальцами за ноздри и зажимая их что есть сил. Сердце колотилось так, что его биение отдавалось в перепонках. Хвосту катастрофически не хватало свежего воздуха, но он продолжал шумно вдыхать мерзкий запах. Лёгкие отозвались ноющей болью, вызывая приступ кашля. Хвост никогда не видел трупы, не ощущал запах исходящий от них. Но он готов был поклясться, от кокона несло смертью. Это был именно трупный гнилостный запах. Живот скрутило новым спазмом. Питер оцепенел от ужаса, понимая, что его сейчас вырвет. Словно в замедленной съёмке к нему подскочил профессор, дёргая того за руку. — Чего ты стоишь, дубина? Быстрее! Он дёрнул парня на себя и они побежали что есть мочи. Петтигрю оглянулся и новая волна ужаса захлестнула его чуть ли не с головой. Из полностью развалившегося на части кокона выползало существо без глаз и носа. Лишь наличие впадины на месте, где обычно должен располагаться рот и не в меру длинных тонких конечностей делало «это» похожим на человека. Питер зажмурился и поспешил отвернуться. Ему даже не хотелось представлять что с ними будет, если эта штука догонит их. Перед глазами все плыло. Коконы, что оставались наверху, пещера, жижа, все смешалось в единое месиво отвратительных цветов. Он ощущал мертвую хватку профессора на своем предплечии и то, что через секунду содержимое его желудка окажется на новенькой футболке. В этот же момент, они выскочили в следующий проход. В седьмую и самую опасную теплицу. Питер сложился пополам, упав на колени. Собравшаяся во рту слюна перемешалась с недавним уже переваренным ужином, выплёскиваясь на зелёную траву и окрашивая ту в оранжевый цвет. Ему хватало сил лишь на то, чтобы судорожно вдохнуть свежий воздух и снова выпустить из себя теперь уже желчь. Пищевод нещадно жгло, ровно, как и глотку. Кислый привкус пристал к языку и никак не хотел выходить вместе с вязкой слюной, когда Питер ее отплевывал. Перед глазами мельтешили образы коконов и жуткого существа. Он оглянулся в поисках опасности, но двери за спиной не оказалось, как и профессора Кеттлберна. — Сильванус? — хриплый голос Питера разнёсся по округе. Послышалось только далёкое щебетание птиц где-то высоко. Ноги Хвоста дрожали и он, придерживаясь о ствол дерева, поднялся. Лесная местность была ничем непримечательной. Лишь высокие деревья закрывали все пространство наверху. Питер даже не смог определить что над его головой: небо или стеклянная крыша. — Ты, старый идиот! — закричал Питер, — какого хера ты потащил меня в это Мерлином забытое место? Как только я найду тебя, отпинаю по яйцам так, что встать не сможешь! — его охватила злость, — слышишь меня? Видимо, профессор не слышал, раз не ответил на угрозы своего старательного ученика. Трясущимися руками, Питер утёр остатки рвоты с губ и поплёлся вглубь леса. Ему ничего не оставалось, кроме как идти. Задерживаться тут на ночь было смерти подобно. Хотя, само его нахождение здесь уже давало все шансы на то, что он больше никогда не вернётся к друзьям. Да его разлагающееся тело даже не найдут и не похоронят как следует. Петтигрю сжал кулаки, вспоминая о близких ему людях. О том, как нежно и с искренней любовью его обнимала бабуленька. О том, как они с мародерами весело проводили время после занятий и устраивали шалости. Он ОБЯЗАН вернуться к ним. Как ещё они узнают о его подвиге? — Этого чертового профессора давно пора было отправить в Мунго! Или в Азкабан. На худой конец на отработки к Филчу! Хвост возмущался, не замечая, как вокруг него сгущается синеватый туман. Он уже окутал его тело и медленно подбирался к горлу. Осознание пришло слишком поздно. Когда он уже не видел ничего дальше своих рук. Неожиданно все вокруг словно ожило. Его кто-то окликнул, Петтигрю резко развернулся, но никого не увидел. — Питер, я тут! Иди сюда! Он отшатнулся, поворачивая голову влево. Никого. — Иди ко мне, Питер! Снова никого. Боковым зрением, он заметил, как совсем рядом пронеслась чья-то тень. Чувство опасности грузом навалилось на грудь. Ему стало трудно дышать. Он вспомнил, что говорил ему профессор. Не верить своим глазам. Идти вперёд. Хвост медленно двинулся дальше. Его всё звали по имени, манили к себе, голоса становились ещё более отчётливее и грубее. Он закрыл уши руками. Это мало помогало. Он всё равно слышал их. Теперь они были настолько близко, что казалось, звучат в его голове. Когда перед ним пронесся олень с обломанным рогом и голыми ребрами, с которых срывались ошмётки мышечной ткани, он снова почувствовал, что страх сковывает ноги. Ему показалось, что он сходит с ума. Перед глазами то и дело возникали искалеченные полуразложившиеся животные, люди с оторванными конечностями, дети с иссиня белой кожей, свисающей с черепа. Они хватали его за руки, тянули за собой, вгрызались в плоть гнилыми зубами, оставляя ужасные отметины на коже. Питер пытался кричать, но не слышал своего голоса. Боль пронзала все тело целиком, словно в него пускали электрические заряды раз за разом. Но ему НУЖНО идти дальше. Иначе не выжить. Наплевав на все, Питер закрыл глаза и прибавил шагу, срываясь на бег. Наравне с ним кто-то бежал. Это вызывало небывалую панику, но он так и не посмел открыть глаза. Им нельзя было верить. Ничему, что тут происходит НЕЛЬЗЯ было верить. Осознав это, Хвост резко остановился. Он невероятным усилием воли унял дыхание. — Вас ведь нет на самом деле. И мне не больно. Я просто придумал это. — прошептал он. — Вас никогда не было, вы и есть мои страхи. Я вас создал. Он открыл один глаз на пробу. Все тот же опасный туман, все те же животные и люди, что мучили его, угрожающе надвигались на Питера. Он нахмурился, готовый броситься в бой. Но вместо этого неожиданно для себя, расставил руки в стороны, словно бы позволяя этому кошмару поглотить его. Он приготовился к ужасной боли, к смерти и небытию. Но так же резко, как появилось — всё исчезло в считанные секунды. Он обнаружил себя, сидящим на той же зелёной траве, отхаркивающим желчь из недр желудка. Профессор присел рядом, положив руку ему на плечо. — Оклемался? — устало осведомился он. — Что это, блядь, было? — не выдержал Питер, чуть ли не накидываясь на Сильвануса. Его проняла ещё большая дрожь. Если он сейчас сидит тут, то все, что было в этом блядском лесу может повториться? Он осмотрел свои руки и живот, в которые мгновение назад хищно вгрызались чужие зубы. Никаких следов не было. — Не волнуйся, лес принял нас, видений больше не будет. — словно бы прочитав его мысли отозвался профессор. — Какого фестрала это было? — не унимался Питер. Он честно думал, что умрет сегодня. Он приготовился умереть. — Это было испытание стойкости или смелости, называй как хочешь. Ты прошел его. Думаешь, я потащил бы сюда того, кто не справится? — обычно озорной Кеттлберн выглядел убийственно серьезным. — Я поверил в тебя Питер. И судя по тому, что ты ещё жив и блюешь на эту великолепную траву, которая, кстати, является жутко дорогим материалом для зелий, не прогадал. А теперь вставай, малыш, заберём этого треклятого тритона из озера за тем холмом и будем возвращаться. Питер осоловело заморгал. В него поверили. И он, блядь, справился. Впервые в жизни он почувствовал себя действительно сильным. После слов профессора энергии на то, чтобы подняться прибавилось. Он рассмеялся, хотя смех, больше походил на истерику и зачерпнул рукой мягкую траву, на которой сидел. Было бы глупо не собрать хотя бы немного, зная, что это дорогущий ингредиент. Набив ею полные карманы, Петтигрю наконец поднялся и устремился вслед за Кеттлберном. Питер уныло ковырял вилкой в тарелке, расплющивая запечённый картофель. Он уже умял пару порций и теперь раздумывал стоит ли доедать третью или это перебор. Сириус сегодня был подозрительно молчаливым, а Джеймс и Ремус свалили в Хогсмид без них. Обидно, ему, конечно не было. Но он уже настолько привык каждый день завтракать, обедать и ужинать в шумной компании, что сейчас ему стало не по себе. — Скука смертная. — вздохнул он, надавливая вилкой на очередную картофелину. Та случайно выскользнула из-под натиска и отлетела прямиком в щеку задумчивого Блэка. Тот угрюмо покосился на Хвоста и смахнул остатки еды с лица. Глаза Петтигрю расширились, а рот приоткрылся от удивления. Он уже приготовился к тому, что Сириус здорово ему наваляет и даже окунет лицом в ещё не остывшее пюре. — Кто ты такой и куда дел Бродягу? Признавайся! — он шутливо направил палочку тому в плечо. — Хвост, не до тебя сейчас. — отмахнулся Блэк, отодвигая нетронутый ужин. — Вечно тебе не до меня, — Питер томно приложил руку ко лбу, — вот говорила мне мама, чтобы я замуж за тебя не шел! Не слушал я ее, глупый был! Никакой реакции от обычно веселого Блэка не последовало. Словно его тело было здесь, а мысли где-то совсем в другом месте. Хотя, он всегда охотно поддерживал шутки Хвоста. — Так, серьезно, чувак. — Петтигрю нахмурился. — какого соплохвоста ты, Сириус, король блядских вечеринок, Блэк сегодня такой… — он запнулся, подбирая слово, и прищелкнул пальцами словно пытаясь выцепить нужное ему выражение, — в общем ты похож на тех странных ребят, которые пьют безалгольный пунш и весь вечер подпирают спиной стену. А ещё они уходят домой ровно в 9. — Намекаешь на то, что я скучный ботан? — устало отозвался Блэк, утыкаясь лбом в обеденный стол. — Скучный — да. Ботан — нет. Ты не дотягиваешь до ботана. Прости уж, деточка, умом не вышел. — Вот скажи, Хвостик, — Блэк приподнял голову, на его лбу красовалось красное пятно, — я действительно такой жалкий, что меня стоит избегать? — Ну, я вообще-то никогда не считал тебя жалким. Питер хотел было добавить, что как раз таки наоборот, если кто и был жалким в их компании, так это он, но вовремя заткнулся. Он всегда считал, что ему безумно повезло с друзьями и порой, его посещала мысль, что он их недостоин. Они все веселые, умные, классные. А он — Хвост. Просто Хвост. Неудачник по жизни, которого растит бабуленька. Он, пожалуй, был слишком мягким и прятал эту свою черту за тем, что постоянно подшучивал над бедолагой Снейпом. Как говорят, съешь, иди съедят тебя. Чем он и занимался. Ему даже анимагическая форма досталась дурацкая. Подумать только! Джеймс — гордый олень с огромными рогами, похожими на мощные корни деревьев. Сириус лохматый обворожительный пёс, с умными глазами. Ремус вообще чертов опасный оборотень. А он — жалкая крыса с длинным облезлым хвостом. Что он мог дать своим друзьям, являясь самим собой? Да толком, ничего. Он старался изо всех ебаных сил. Ему тоже хотелось быть кем-то большим и заметным. Чтобы на него смотрели и восторгались, а не верещали, словно испуганные девчонки. Он бы с удовольствием выбрал анимагическую форму орла или рыси. Но, судьба, эта злодейка, решила иначе. Хорошо, хоть не превратила его в немую золотую рыбку, и на том спасибо. Он с первого курса восхищался самоуверенностью Джеймса и Сириуса. Они были звёздными мальчиками, это уж точно. И Петтигрю все не мог понять как такие популярные ребята обратили на него свое внимание. Потом пришел Ремус молчаливый и умный. С ним всегда было интересно. И он даже смог немного избавить Питера от неуверенности в себе. Но комплексы плотно засели в подкорку головного мозга и одного Люпина тут было явно недостаточно. — Ты бы знал Пити, — начал было Блэк, но запнулся на полуслове. — Пойдем закадрим каких-нибудь девчонок, а? — О Мерлин, неужели ты вернул мне моего Бродягу? — Хвост похлопал его по плечу. Он всё понимал и без слов. Сириус сам не свой и это предложение было с расчетом на то, чтобы отвлечь Питера от разговора. Что ж, Петтигрю сделал вид, что у того все получилось. Ведь именно для этого нужны друзья, да? Для поддержки и возможности немного побыть угрюмым, как сейчас. — Стоит ли мне искать для тебя подружку, которая похожа на Ремуса? — сыто отозвался Питер. Сириус скривился, словно засунул в рот целый лимон без сахара и принялся его жевать. Петтигрю определено помнил описание «идеального человека» Блэка. Хотелось ответить, что стоит искать. И вовсе не девушку. А самого Люпина. И желательно притащить его прямиком к Сириусу, а дальше он разберётся сам. Признается ему, скажет, что тот просто великолепный, самый искренний и потрясающий парень из всех. Что такого как Лунатик просто невозможно не любить. И ведь это правда. Блэк ещё не встречал человека, который плохо отзывался о Люпине. А если бы и встретил, то врезал бы тому промеж глаз как минимум и заставил извиняться на коленях перед краснеющим волчонком. — Не начинай, Хвост. — Сириус устало потёр глаза. — Настроение пропало. — Пойдем. — Питер схватил его за руку. — Куда? — у Блэка не было сил сопротивляться и он покорно поплёлся за Хвостом. Сириус ожидал, что они окажутся где угодно, но только не в собственной спальне. Питер молча уложил его на кровать и заботливо подоткнул одеяло к подбородку. — Какого хера, Хвост? — возмутился Блэк, все же оставаясь на месте. — Я по твоему лицу вижу, что никакие девчонки тебя сейчас не отвлекут. — серьезно сказал Питер, усаживаясь на кресло около общего рабочего стола. — Уж не знаю, что с тобой происходит, приятель, но я знаю, что пойди ты сейчас к той же Кэти — совершишь большую ошибку. — Ты блядски прав, Хвостик. — согласился Блэк, прикрывая глаза. Не так давно, он думал, что Питер не особо то и способен на слишком крепкую дружбу и что он не может до конца ему доверять. Сейчас эта мысль казалась поразительно неправильной. Хвост превзошел себя. Он порой вел себя как придурок, а сейчас казался намного взрослее всех мароведов вместе взятых. Сириус почувствовал себя виноватым перед ним. — Просто расслабься. — уже тише сказал Петтигрю, нашаривая на столе книгу. — Постарайся уснуть, я тебе почитаю. Питеру удалось выцепить какой-то детектив, название которого он даже не прочёл. Некоторые строчки, понравившиеся Ремусу, были аккуратно обведены карандашом. Каждый раз, когда он встречал такие, старался читать с особенной интонацией, чтобы Сириус понял всю серьезность текста. Сначала Блэк слабо отзывался и комментировал сюжет, обзывая его глупым. А спустя час и вовсе мирно засопел. Петтигрю поднялся, чтобы удостовериться, что Блэк действительно спит. Стараясь не шуметь, он подошёл к кровати. Спящий Бродяга походил на беззащитного ребенка. Он слегка приподнял брови, словно расстроенный чем-то, что ему снилось. В глубине души Хвост надеялся, что тот все же решится и расскажет ему, что с ним происходит. А не ему, так Джеймсу или Ремусу. По себе он знал, что держать все внутри слишком уж трудно. Когда невысказанные слова комом застревают в глотке и мучают в кошмарах. Он наспех нацарапал на пергаменте, что отлучится ненадолго и захватив с собой школьную сумку вышел из комнаты. Всё ещё теплый осенний ветер приятно обдувал лицо, когда Питер спешил к профессору Келлтберну, который вот уже час ждал его возле теплиц. Тот измерял шагами поляну, ведущую в первую оранжерею и то и дело поглядывал на часы. — Профессор! Простите, что опоздал, у меня было важное дело. — запыхавшись, затараторил Петтигрю, пытаясь отдышаться. — Час, Питер! Я ждал тебя целый час! — возмутился Сильванус, поправляя повязку на глазу. Не так давно, на уроке по уходу за магическими существами, он лишился левого глаза, когда решил показать ученикам насколько опасны ирландские шипохвостые гидры. Он пытался достать одну из гигантского бассейна и когда та наконец оказался у него в руках, всадила ему прямо в глаз ядовитый шип. Вот крику то было. Дилан хлопнулся в обморок, девчонки верещали, как обезумевшие. Профессор никогда не отличался осторожностью и это сыграло с ним злую шутку. Про таких людей говорили, что они до абсурда безрассудны. Но Питеру это нравилось. Он хотел быть хоть наполовину таким же смелым, как он. — Скоро стемнеет, нам нужно торопиться. — проворчал он и зашагал прямиком к седьмой теплице. Там Петтигрю ещё не был. Признаться честно, кроме профессора Гербета там вообще никого не бывало. Ученикам запрещено было заходить дальше пятой теплицы. Если в первой были безобидные лекарственные растения, то в пятой располагались и те, что могли спокойно убить человека. Хвост даже представить себе боялся, что их ждёт в седьмой. — Вы точно знаете, что мы найдем там то, что нужно? — уточнил он, пробираясь через заросли диких колючек. — Гербивикус! — Сильванус еле успел увернуться от ветви азиатский лианы, которая покушалась на его шею. Темно зелёный отросток вяло опал на землю. — Уверен. Не отвлекайся, иначе вернёшься в замок без руки в лучшем случае, в худшем — без головы. Питер шумно сглотнул. Ни конечностей, ни тем более головы ему терять не хотелось. И почему профессор решил, что именно Петтигрю сможет помочь ему в этой идиотской авантюре? На эту роль куда больше подходил шустрый Джеймс, чем неповоротливый Хвост. Но все же, он выбрал именно его. Это одновременно завораживало и пугало. Миновав пятую теплицу, Питер опасливо огляделся. Темнота понемногу наступала и сквозь стеклянный потолок уже не пекло солнце. От влажного воздуха, на лбу выступила испарина и Питер пожалел, что нацепил футболку, а не просторную майку. Келлтберн проворно втиснулся в проход, который закрывали гигантские лилии. Он обернулся к Петтигрю. — Будь готов ко всему и ни за что не верь своим глазам, понял? — предупредил он. — Фестрал вас затопчи, во что вы меня втянули? — Питер и так паниковал, а после этих слов у него и вовсе свело живот. Усмехнувшись, профессор вошёл в шестую теплицу. Хвост кинулся за ним, закрыв глаза и выставив руки вперёд. Как там говорили? Глаза боятся, руки делают? В голове Питера это звучало как: глаза боятся, руки немеют от страха. В нос ударил отвратительный гнилостный запах. Он был гораздо хуже, чем из пасти плотоядного Шустряка. Ничего хуже в своей жизни Петтигрю не ощущал. Он с опаской приоткрыл один глаз и обнаружил себя посреди пещеры, с потолка которой свисали огромные коконы. Из них сочилась желтоватая мерзкая жижа, стекая на пол. Он хотел было спросить Сильвануса какого Мерлина вместо теплицы тут блядская пещера, но тот резко развернувшись зажал его рот рукой и многозначительно сверкнул глазами. Питер может и был слегка трусливым и неуверенным, но не дураком уж явно. Он стиснул зубы и даже задержал дыхание на всякий случай. Тишину разбавляли лишь звуки капающего желеобразного месива. Профессор медленно двинулся вперёд, держа палочку наготове. Хвост старался наступать только на его следы. Подошва его ботинок утопала в жиже, создавая жуткий хлюпающий звук. Ему казалось, даже от минутного пребывания в этом месте его одежда напрочь провоняла гнилью. Он старался не смотреть на верх, чтобы случайно не запнуться о корни, устилающие скользкий пол. Опустив голову, он шаг за шагом пробирался к седьмой теплице. Казалось, страшнее, чем здесь уже не будет. Полутьма, через которую непонятно откуда просачивался желтоватый свет пугала до усрачки. Он бы с удовольствием смылся отсюда, будь у него такая возможность. «Ты не имеешь на это никакого права. Профессор доверил тебе такое важное задание, и ты хочешь просто так его проебать? Нет уж, Петтигрю. Сегодня ты смелый, как Сириус, решительный, как Джеймс и сильный, как Ремус. Так что уйми эту блядскую дрожь в коленях и продолжай идти!» Он настроил себя на то, что сегодня откажется от страха, который мучил его всю жизнь. Он сможет пройти дальше и поможет Сильванусу, чего бы ему это ни стоило. Каждый из мародеров менялся в лучшую сторону, а Питер продолжал бояться. Он хотел быть наравне со своими друзьями и эта возможность подвернулась ему как нельзя кстати. Сверху послышался странный щелкающий звук, словно кто-то оборвал канат и неожиданно прямо перед лицом резко остановившегося Питера оказался овальный кокон. Ему показалось, что там мог спрятаться внушительных размеров человек в котором 7 футов роста. Кое-где появились трещины, из которых вылетали хлопья черных спор. Одна из них залетела Петтигрю прямиком в нос. Он еле сдержался, чтобы не чихнуть, хватаясь пальцами за ноздри и зажимая их что есть сил. Сердце колотилось так, что его биение отдавалось в перепонках. Хвосту катастрофически не хватало свежего воздуха, но он продолжал шумно вдыхать мерзкий запах. Лёгкие отозвались ноющей болью, вызывая приступ кашля. Хвост никогда не видел трупы, не ощущал запах исходящий от них. Но он готов был поклясться, от кокона несло смертью. Это был именно трупный гнилостный запах. Живот скрутило новым спазмом. Питер оцепенел от ужаса, понимая, что его сейчас вырвет. Словно в замедленной съёмке к нему подскочил профессор, дёргая того за руку. — Чего ты стоишь, дубина? Быстрее! Он дёрнул парня на себя и они побежали что есть мочи. Петтигрю оглянулся и новая волна ужаса захлестнула его чуть ли не с головой. Из полностью развалившегося на части кокона выползало существо без глаз и носа. Лишь наличие впадины на месте, где обычно должен располагаться рот и не в меру длинных тонких конечностей делало «это» похожим на человека. Питер зажмурился и поспешил отвернуться. Ему даже не хотелось представлять что с ними будет, если эта штука догонит их. Перед глазами все плыло. Коконы, что оставались наверху, пещера, жижа, все смешалось в единое месиво отвратительных цветов. Он ощущал мертвую хватку профессора на своем предплечии и то, что через секунду содержимое его желудка окажется на новенькой футболке. В этот же момент, они выскочили в следующий проход. В седьмую и самую опасную теплицу. Питер сложился пополам, упав на колени. Собравшаяся во рту слюна перемешалась с недавним уже переваренным ужином, выплёскиваясь на зелёную траву и окрашивая ту в оранжевый цвет. Ему хватало сил лишь на то, чтобы судорожно вдохнуть свежий воздух и снова выпустить из себя теперь уже желчь. Пищевод нещадно жгло, ровно, как и глотку. Кислый привкус пристал к языку и никак не хотел выходить вместе с вязкой слюной, когда Питер ее отплевывал. Перед глазами мельтешили образы коконов и жуткого существа. Он оглянулся в поисках опасности, но двери за спиной не оказалось, как и профессора Кеттлберна. — Сильванус? — хриплый голос Питера разнёсся по округе. Послышалось только далёкое щебетание птиц где-то высоко. Ноги Хвоста дрожали и он, придерживаясь о ствол дерева, поднялся. Лесная местность была ничем непримечательной. Лишь высокие деревья закрывали все пространство наверху. Питер даже не смог определить что над его головой: небо или стеклянная крыша. — Ты, старый идиот! — закричал Питер, — какого хера ты потащил меня в это Мерлином забытое место? Как только я найду тебя, отпинаю по яйцам так, что встать не сможешь! — его охватила злость, — слышишь меня? Видимо, профессор не слышал, раз не ответил на угрозы своего старательного ученика. Трясущимися руками, Питер утёр остатки рвоты с губ и поплёлся вглубь леса. Ему ничего не оставалось, кроме как идти. Задерживаться тут на ночь было смерти подобно. Хотя, само его нахождение здесь уже давало все шансы на то, что он больше никогда не вернётся к друзьям. Да его разлагающееся тело даже не найдут и не похоронят как следует. Петтигрю сжал кулаки, вспоминая о близких ему людях. О том, как нежно и с искренней любовью его обнимала бабуленька. О том, как они с мародерами весело проводили время после занятий и устраивали шалости. Он ОБЯЗАН вернуться к ним. Как ещё они узнают о его подвиге? — Этого чертового профессора давно пора было отправить в Мунго! Или в Азкабан. На худой конец на отработки к Филчу! Хвост возмущался, не замечая, как вокруг него сгущается синеватый туман. Он уже окутал его тело и медленно подбирался к горлу. Осознание пришло слишком поздно. Когда он уже не видел ничего дальше своих рук. Неожиданно все вокруг словно ожило. Его кто-то окликнул, Петтигрю резко развернулся, но никого не увидел. — Питер, я тут! Иди сюда! Он отшатнулся, поворачивая голову влево. Никого. — Иди ко мне, Питер! Снова никого. Боковым зрением, он заметил, как совсем рядом пронеслась чья-то тень. Чувство опасности грузом навалилось на грудь. Ему стало трудно дышать. Он вспомнил, что говорил ему профессор. Не верить своим глазам. Идти вперёд. Хвост медленно двинулся дальше. Его всё звали по имени, манили к себе, голоса становились ещё более отчётливее и грубее. Он закрыл уши руками. Это мало помогало. Он всё равно слышал их. Теперь они были настолько близко, что казалось, звучат в его голове. Когда перед ним пронесся олень с обломанным рогом и голыми ребрами, с которых срывались ошмётки мышечной ткани, он снова почувствовал, что страх сковывает ноги. Ему показалось, что он сходит с ума. Перед глазами то и дело возникали искалеченные полуразложившиеся животные, люди с оторванными конечностями, дети с иссиня белой кожей, свисающей с черепа. Они хватали его за руки, тянули за собой, вгрызались в плоть гнилыми зубами, оставляя ужасные отметины на коже. Питер пытался кричать, но не слышал своего голоса. Боль пронзала все тело целиком, словно в него пускали электрические заряды раз за разом. Но ему НУЖНО идти дальше. Иначе не выжить. Наплевав на все, Питер закрыл глаза и прибавил шагу, срываясь на бег. Наравне с ним кто-то бежал. Это вызывало небывалую панику, но он так и не посмел открыть глаза. Им нельзя было верить. Ничему, что тут происходит НЕЛЬЗЯ было верить. Осознав это, Хвост резко остановился. Он невероятным усилием воли унял дыхание. — Вас ведь нет на самом деле. И мне не больно. Я просто придумал это. — прошептал он. — Вас никогда не было, вы и есть мои страхи. Я вас создал. Он открыл один глаз на пробу. Все тот же опасный туман, все те же животные и люди, что мучили его, угрожающе надвигались на Питера. Он нахмурился, готовый броситься в бой. Но вместо этого неожиданно для себя, расставил руки в стороны, словно бы позволяя этому кошмару поглотить его. Он приготовился к ужасной боли, к смерти и небытию. Но так же резко, как появилось — всё исчезло в считанные секунды. Он обнаружил себя, сидящим на той же зелёной траве, отхаркивающим желчь из недр желудка. Профессор присел рядом, положив руку ему на плечо. — Оклемался? — устало осведомился он. — Что это, блядь, было? — не выдержал Питер, чуть ли не накидываясь на Сильвануса. Его проняла ещё большая дрожь. Если он сейчас сидит тут, то все, что было в этом блядском лесу может повториться? Он осмотрел свои руки и живот, в которые мгновение назад хищно вгрызались чужие зубы. Никаких следов не было. — Не волнуйся, лес принял нас, видений больше не будет. — словно бы прочитав его мысли отозвался профессор. — Какого фестрала это было? — не унимался Питер. Он честно думал, что умрет сегодня. Он приготовился умереть. — Это было испытание стойкости или смелости, называй как хочешь. Ты прошел его. Думаешь, я потащил бы сюда того, кто не справится? — обычно озорной Кеттлберн выглядел убийственно серьезным. — Я поверил в тебя Питер. И судя по тому, что ты ещё жив и блюешь на эту великолепную траву, которая, кстати, является жутко дорогим материалом для зелий, не прогадал. А теперь вставай, малыш, заберём этого треклятого тритона из озера за тем холмом и будем возвращаться. Питер осоловело заморгал. В него поверили. И он, блядь, справился. Впервые в жизни он почувствовал себя действительно сильным. После слов профессора энергии на то, чтобы подняться прибавилось. Он рассмеялся, хотя смех, больше походил на истерику и зачерпнул рукой мягкую траву, на которой сидел. Было бы глупо не собрать хотя бы немного, зная, что это дорогущий ингредиент. Набив ею полные карманы, Петтигрю наконец поднялся и устремился вслед за Кеттлберном.