Созвездие Зверя

Он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжелый, словно тот весит целую тонну. Северус обернулся, оглядываясь по сторонам. Все тот же Хогвартс, все тот же общий зал, где стоял невозможный лязг столовых приборов о тарелки и гомон, все те же лица. Даже к первокурсникам, и к тем он привык. Но этот взгляд, будто на него смотрел незнакомец. Опасный. Северусу хотелось сорваться и убежать, стереть его с себя, пока не поздно. Встать под горячий душ, чтобы струи воды обжигали кожу, заставляя ее краснеть под напором, взять щётку и очистить себя. Наконец расчесать руки к чертовой матери до самой крови. Этот взгляд сводил его с ума, даря паранойю как неприятный бонус. Сдув прилипшую ко взмокшему лбу прядь, Снейп прикрыл глаза. Ему хотелось немедленно определить хотя бы с какой стороны в нем тщательно сверлят дыру. Этот человек определенно находился сзади и, черт его подери, он умудрился сесть спиной ко всем прочим факультетам. Преследователь мог оказаться кем угодно. И один Мерлин знает с какими намерениями. Ничего хорошего ожидать не приходилось. Стоило Северусу прислушаться к ощущениям, как все стихло. На него перестали смотреть. Он выдохнул, отчаянно понимая, что все придется повторить в следующий раз. От этой мысли в животе скрутило внутренности. Он не хотел следующего раза, но ожидал его, напрягая каждый мускул. Ведь никогда не угадаешь, в какой момент это мучение возобновится. Снейп всегда был один. И это стало закономерностью. Он не привык быть в центре внимания хотя бы одного человека. Одиночество означало комфорт и спокойствие, которое начинало рушиться в последнее время. Он действительно был как на иголках. Предстояла масштабная работа бок о бок с двумя из мародёров, хорошо хоть вездесущий кошмар гриффиндора, Сириус Блэк, не потащился за своими дружками варить зелья. Иначе пришлось бы запастись целой тонной обезболивающей и противоожоговой мази. Этот-то уж точно спалил бы все к херам. Северус с омерзением отложил вилку, на которую был наколот кусочек сочной говядины в сливочном соусе. Аппетита не было, а копаться в еде он не привык. Стоило попытаться успокоиться и покинуть шумный зал, избавляя себя от лишних проблем. Воскресный день, непривычно холодный для осени, разразился проливным дождем. Из замка не выйдешь, любые прогулки отменяются, если только среди студентов не найдется какой-нибудь сумасшедший, который захочет по колено увязнуть в грязи. Сегодня должна была состояться тренировка по квиддичу, но и ту отменили из-за неподобающих погодных условий. Делать было решительно нечего. Снейп бы с удовольствием отправился к старому большому дубу и, усевшись под ним, самозабвенно предался бы чтению, кутаясь в теплый плед. Мечтать не вредно, верно? Он выдохнул, выпуская лёгкое облачко пара изо рта. Дождь барабанил по навесной каменной крыше, срываясь вниз. В лицо прилетали редкие капли. Все вокруг промокло и пропиталось крышесносным запахом озона. Никто из студентов так и не решился выйти на улицу, что было Северусу только на руку. Пожалуй, это была его любимая погода. Звук мерно капающего дождя успокаивал и здорово отвлекал, смывая все дурные мысли напрочь. Из-за угла показался Ремус, он задумчиво смотрел себе под ноги и бормотал нечто неразборчивое. Казалось, он вообще ничего не замечает - ни капающего на его макушку дождя, ни Северуса, который слегка напрягся как только его видел, ни того, что его ботинки промокли. Он нервно покопался в карманах, доставая красную пачку сигарет и покрутил ее в руках, старательно изучая надписи на упаковке. Люпин и сам не заметил, как купил их у парня из Пуффендуя. Вообще-то, он пришел к нему за импортным Швейцарским шоколадом, который привезла тетушка пуффендуйца. Такой роскоши в Хогвартсе было не достать, но как оказалось, парнишка продавал не только его. Он загадочно поведал Ремусу, что у него много чего есть, и увел удивлённого оборотня в сторону от лишних глаз да ушей. В его небольшом красном чемоданчике чего только не было: разномастные хлопушки всевозможных форм и цветов, конфеты из Германии, даже черные ботинки 42 размера - которые показались Люпину очень даже неплохими - из коричневой кожи, под классику. Американские сигареты и черт возьми, травка. Вот уж чего он точно не ожидал увидеть. Он не признавал этой дряни ни к в каком виде. Не так давно, ребята устраивали вечеринку, где всем желающим предлагалось «расслабиться», чего не упустил и Сириус. Ремус наблюдал за ним, раздражаясь от каждого глупого смешка. Блэк сидел напротив него и завороженно смотрел в детскую игрушку-калейдоскоп, то и дело восхищённо восклицая. И честное слово, Ремус бы уже покинул это Мерлином забытое место, если бы только был уверен, что с Блэком все будет хорошо. К середине ночи, Люпин уже сидел около него в туалете и придерживал растрёпанные волосы, пока Сириус самозабвенно блевал, склонившись над белоснежным унитазом. Он уверял Ремуса, что больше никогда не притронется к травке, но свое обещание благополучно забыл к следующей же вечеринке. Люпин искренне ненавидел любые виды наркотиков, ненавидел людей, которые их принимали, или как поговаривал Сириус, баловались. Он раздраженно фыркнул, распечатывая пачку и машинально засовывая мусор от упаковки в карман. Это будет первый раз, когда он действительно решился выкурить сигарету. Сириуса должны были выписать со дня на день, но Ремус так истосковался по нему, что не удержался от покупки тех же, что курил он. Его запах как-то слишком уж быстро превратился в жизненную необходимость, а вытаскивать из шкафа его вещи и самозабвенно прижимать их к лицу было странно. Он же не маньяк какой в конце то концов. Решение пришло быстро и безоговорочно. Он даже не стал себя оправдывать, действуя по наитию. Зажигалку, и ту, припас заранее. — Не знал, что ты куришь, — наблюдая, за его нерешительными действиями, произнес Снейп. Люпин нахмурился, когда обнаружил, что стоит под дождем не один, и придвинулся немного ближе к навесу. Волосы вымокли и прилипли по лбу отвратительной паутиной. Он поспешил пройтись по ним пятерней, зачёсывая назад. — Я тоже, — тихо ответил Рем. — Решил прогуляться в такую погоду или тоже вышел перетянуть? Не хотелось признаваться, что он ещё ни разу не пробовал, и от этого Ремус старался придать движениям непринужденность, с которой это делал Бродяга. Кое-как выудив сигарету из пачки, он засунул ее меж зубов. Ничего необычного, только привкус табака, да и только. Чиркнув зажигалкой, он на пробу затянулся и, не успев пропустить дым в легкие, тут же раскрыл рот, позволяя белой дымке пропитать воздух запахом смолы. На языке закислило. — Да ты профан! — хохотнул Северус. — А ты у нас профи? — Ремус собрался с силами и сделал ещё одну неглубокую затяжку, всё-таки вдохнув дым в себя. Лёгкие обожгло, гортань зачесалась, словно бы он выпил неразбавленный огневиски. Приступ кашля вот-вот норовил пробить его как следует. Мягко выпустив дым, еле сдерживаясь, Ремус вдохнул холодный воздух, отчего мгновенно полегчало. Со второй затяжки дело пошло легче, только вот голова закружилась, и ему пришлось присесть на корточки. И как Сириус только курил их? Табак беспощадно драл глотку, а лёгкие словно бы сжимались от каждой новой порции. — Я и не собирался курить, а вот ты с чего вдруг начал? — Северус не чувствовал себя напряжённо, несмотря даже на то, что знал правду о Люпине и его ликантропии. Он неосознанно коснулся своего предплечья, где не так давно красовалась отметка непреложного обета. — Это… — Лунатик замялся, приподнимая голову и выпуская дым вверх, — мне просто нужно сейчас. Снейп засмотрелся на то, как густой дым обволакивал волосы гриффиндорца. Завораживающее. В нос давно забился отвратительный сигаретный запах, через который уже невозможно насладиться свежим ароматом мокрой почвы. С тех пор, как Блэк перестал появляться на занятиях, Люпина словно бы подменили. Его одолевали вопросами, спрашивая, что же произошло, а тот лишь отмахивался и каждый раз оправдывался по-разному, даже не запоминая, что и кому говорит. — Я честно не понимаю твою привязанность к Блэку. — Северус уже пожалел, что завел эту тему. — Ты постоянно спасаешь его богатенькую задницу. Как бы он не был мерзок, ты будто продолжаешь считать его лучшим человеком и потакаешь бессмысленным капризам, заботишься, забывая о себе. Это и есть дружба? Люпин застыл. С его губ почти сорвалось, что это невозможно уже называть дружбой. Это было что-то выше обычных взаимоотношений; когда хочется отдать всего себя человеку, не требуя ничего в замен, когда хочется проявлять заботу, уходя в этот омут с головой и не важно что будет дальше. Вовремя себя остановив, он покрутил в руке быстро тлеющую сигарету. — Думаю да, это и есть дружба. Тебе бы не хотелось такого? — Может быть. — Северус неопределенно пожал плечами. — Можно сказать, я дружу с Лили, и я бы уж точно не оставил ее в беде. Но у меня нет потребности, чтобы везде за ней таскаться и приглядывать, как за несмышлёным ребёнком. Это другое. Наверное, я просто не умею быть другом в прямом понимании этого слова. Его слова кольнули Ремуса прямиком в заходящееся мерными ударами сердце. Мгновенно вспомнились времена, когда его единственными спутниками были книги. Он рос застенчивым ребенком и не мог просто так подойти к играющим на их улице ребятам, вторгаясь в чужую компанию. После того, как он заболел ликантропией, родители всячески ограждали его от общения, ведь это было опасно. Он мог ненароком сболтнуть лишнего, а дети весьма жестоки. Мама пугала Ремуса, говоря, что если кто-нибудь узнает о болезни, его заберут в страшное место, где никто не будет о нем печься, как дома. Поэтому все, что ему оставалось это сидеть в своей комнате с потрескавшимися стенами и зачитываться сказками о драконах и новых лучших мирах. Дружбу он познал лишь с приходом в его жизнь Джеймса, Сириуса и Питера. По началу было сложно и жутко некомфортно, все эти бесконечные разговоры ему нравились и в то же время напрягали с непривычки. Они действительно оказались для него лучшими людьми. — Слушай, ты не занят на Хэллоуин? — Люпин выкинул окурок, не удосужившись притоптать его подошвой. Все равно дождь потушит слабеющий огонек. — Я не собираюсь выряжаться в дурацкие костюмы или мазать лицо краской, если ты об этом. — он поежился и натянул капюшон, когда в спину подул пронизывающий ветер. — Не совсем, — улыбнулся Ремус, вспоминая как сам упирался и не желал переодеваться в клаб-сэндвич на первом году обучения. Поттер решил, что будет весело, если они вчетвером придут на вечеринку в связанных одной тематикой костюмах. — Мы тесной компанией решили устроить ночь кино и алкоголя. Было бы здорово, если бы ты присоединился к нам. Я все же должен тебе за то, что испугал тогда, в лесу. Снейп чуть было не выпалил, что оборотень его чуть не сожрал, поэтому "напугал" было не совсем подходящим словом. Он с подозрением уставился на Люпина, которого, кажется, начинало мутить. Он побледнел и уже трясся от холода, но упорно не желал заходить внутрь замка. — Не думаю, что это будет хорошей идеей. — Может, ему и хотелось согласиться, да только вот что ему делать в компании малознакомых людей? Он ведь не собирался и из комнаты выходить в Хэллоуин. Даже в этот праздник Северус оставался белой вороной. К тому же, он решительно не понимал о чем ему говорить с мародерами на вечеринке. — Мы все будем рады, если ты придешь. — Ремус встал, придерживаясь о стену, к горлу подступила тошнота, все же не стоило выкуривать сигарету целиком. — Нам не помешало бы сдружиться. — Я подумаю, — буркнул Снейп, замечая, как мимо них проходит компания старшекурсников. Один из них немного отстал и присмотрелся к ребятам, стоявшим под навесом. Крикнув что-то товарищам, он засеменил к ним, прикрывая глаза от дождя и перепрыгивая через лужи. Люпин чувствовал, что ему стоило свалить раньше. Бодрым шагом, к ним приближался Бенджамин, а он, как распоследний идиот, пытался сдержать навалившуюся тошноту. Лунатик искоса глянул на Снейпа, которому тоже и даром не нужна была компания когтевранца. Бенни отряхнул мокрые руки, устраиваясь аккурат посередине. — Если бы вас заметил не я, а кто-нибудь другой, получили бы нагоняй за то, что курите в Хогвартсе. — он хитро окинул взглядом Ремуса и подмигнул ему. Люпин закатил глаза. Оставаться здесь больше не хотелось, но и уйти он просто так не мог. От Бенджамина как обычно несло цитрусами. Теперь запах новогодних апельсинов ассоциировался с ним и это выводило из себя пуще прежнего. — Нам теперь поблагодарить тебя нужно? — Северус недовольно отошёл в сторону. Он терпеть не мог, когда незнакомцы так рьяно врывались в его личное пространство. Да и стоило только глянуть на Люпина, как стало понятно: ему тоже не по душе такая компания. Как в начале любого идиотского анекдота: собрались как-то гриффиндорец, слизеринец и когтевранец…а в конце была ожидаемо хуёвая шутка, которая даже улыбки вызвать не могла. — Нет. — Бенни обворожительно улыбнулся, разминая затекшие плечи. — Ты, кстати, водишь дружбу с Сириусом, верно? — он обратился к Ремусу, заставив того нервно сжать кулаки. Северус, конечно, не был экспертом по оборотням, но мог со стопроцентной уверенностью сказать, Люпин еле сдерживал себя. И черт его знает что может произойти, если он сейчас же не успокоится. Он вздохнул, вклиниваясь между парнями, так близко к Ремусу, что почти касался его плечом. Раз уж он стал невольным свидетелем его «пушистой проблемы», то оказался повязан по рукам и ногам, обязуюсь защищать эту тайну любой ценой. Даже ценой собственной социальной дистанции, если уж на то пошло. — Да, я его друг, — чуть севшим голосом произнес Лунатик. Снейп как нельзя вовремя встал перед ним. Теперь хоть мерзкий душок Бенджамина бил по носу не так сильно, смешиваясь со свежим ароматом порошка, исходящим от слизеринца. — Что с ним? Я давненько его не видел. — Бенни склонил голову на бок, всматриваясь в лицо оборотня. Люпин готов был поклясться, тот пялится на его шрамы. Он даже не подумал отвернуться или прикрыть лицо руками, лишь настырно смотрел прямиком в глаза Бенджамина и уж точно не собирался отводить взгляд первым. Таков был закон волков и его собственный. Пульс отбивал начисто в барабанные перепонки, заглушая собой звук усилившегося дождя, распаляя Люпина ещё больше. Мышцы слегка подрагивали от готовности накинуться на когтевранца, каждый сантиметр кожи ныл, точно как перед обращением. — Он сам расскажет, если посчитает нужным. Разговор явно отдавал накаленным напряжением, словно подаваемый по оголенным проводам ток. Стоило приблизиться к ним — ударит разрядом неимоверной силы. Неопределенная угроза исходившая от Ремуса разносилась по округе почти ощутимой вибрацией, которая мурашками отдавалась по телу слизеринца. Северус все никак не мог взять в толк, с чего бы так раздражаться от простого, казалось бы, вопроса почти незнакомого парня?