Yarrr!

Жизнь пирата полна огорчений. Капитан Чхве знает об этом не понаслышке. Например, крайне неприятно бывает отрываться от теплого бока любимого человека ни свет ни заря и бежать на свой корабль, только потому что неподалеку рыщет королевская стража. Особенно, когда тебе всего двадцать четыре, и чужие обнаженные плечи вызывают вполне определенные реакции организма, которые, увы, никак не могут быть сейчас удовлетворены. - Тысяча чертей, - рычит Чхве, закоулками пробираясь к порту, и очень надеется, что возбуждение спадет до того, как он поднимется на борт. Жизнь любовника пирата тоже полна огорчений. Просыпаться в одиночестве на остывшей кровати - не самое приятное из занятий, особенно, когда тебе всего двадцать три и хочется большего, чем одна ночь в несколько месяцев. Но Квон Джиён, кажется, знает, что со всем этим делать. - Тысяча чертей, - многозначительно шепчет он, утыкаясь носом в подушку, и улыбается так, что даже солнечные зайчики обегают его лицо стороной. - Значит, мыс Безнадеги? - Сынхён тычет пальцем в едва заметную точку на карте, и Дэсон усиленно кивает, улыбаясь так, что его глаза окончательно превращаются в щелочки. - Да, капитан. Именно там их видели в последний раз. - Чертов Драконий Хвост, - тяжелый кулак со всего размаха падает на бумагу, сминая ее, и Дэсон обиженно надувает губы. - Капитан, осторожней, это наша последняя карта. - Как? - изумляется Чхве, - а что стало с остальными? Дэсон молча указывает на птичью клетку, заполненную останками чуть раньше попавших капитану под горячую руку навигационных схем. Из-под вороха обрывков показывается заспанная морда морской свинки и тут же прячется обратно. Сынхён морщится, что поделать, у всех бывают приступы неконтролируемой агрессии, и лучше уж он будет вымещать ее на картах, чем на своем первом помощнике. - Тогда держим курс на Безнадегу, - командует Чхве и опускается в кресло, сцепляя пальцы под подбородком. - На этот раз им от нас не уйти. Никто не смеет безнаказанно плавать в моих водах, отнимая у меня добычу. Коротко кивнув, Дэсон выходит, и с палубы тут же слышится его громкий голос, отдающий приказы. Сынхён устало откидывается на мягкую спинку и выуживает из-под шелковой черной рубашки небольшой круглый медальон. Если поддеть его вот здесь ногтем, то он откроется с тихим щелчком, открывая портрет симпатичного темноволосого парня. Впрочем, о том, что это парень, можно догадаться, только если присматриваться к виднеющейся в нижней части портрета одежде. Наверное, поэтому ребята так еще ничего и не заподозрили. Сынхён вздыхает и закрывает медальон, убирая его обратно под рубашку. На этот раз он действительно хотел остаться подольше, жаль, что стража появилась слишком неожиданно и не дала даже толком попрощаться. Он поджимает губы, бессознательно стуча пальцами по металлической пластинке на груди. Однажды, Джиёну надоест его ждать, и он найдет кого-нибудь другого. Кого-нибудь, кто будет рядом если не двадцать четыре часа в сутки, то двенадцать уж точно. Возможно, это будет даже к лучшему. Негоже Черному Коршуну иметь этакую слабость. Ведь, если о Джиёне прознают враги, то проблем не оберешься. Он и так подставляет этого парня под удар всякий раз, когда крадучись пробирается к нему темными ночами. Сынхён массирует переносицу двумя пальцами и решительно встает с кресла. Посидеть и попредаваться печальным размышлениям он сможет и после, а пока что у него есть чем заняться. Он выходит на палубу и внимательно следит за своей командой. Дэсон на самом деле отличный первый помощник, Чхве смотрит на карманный компас и удовлетворенно хмыкает. Они полным ходом идут к мысу Безнадеги. «Жди меня, Дракон, и береги свой хвост, потому что скоро я тебе его отрублю». Неприятности начинаются с того, что новичок Минхо роняет в воду швабру, которой только что драил пол. Дэсон замирает, широко раскрывая глаза, и нервно оглядывается по сторонам, надеясь на то, что этого больше никто не видел. - Айгу... - шепчет он, оттаскивая парня в сторону, - никому об этом не говори, усек? Минхо смотрит на него, как на сумасшедшего, но не решается перечить, он впервые за свою недолгую пиратскую карьеру на Коршуновом Когте, видит первого помощника таким обеспокоенным. Он кивает, и Дэсон направляет его начищать стволы бортовых пушек. Минхо отходит на несколько шагов и расстроено вздыхает, в трюме полным ходом идет попойка, и он предпочел бы сейчас быть там, но ослушаться приказа первого помощника, значит огрести потом по полной программе. Еще раз вздохнув, парень усаживается перед первым свинцовым дулом, и заправляет в него шомпол. Дэсон нервно жует губы, швабра за бортом - чертовски нехорошая примета. Об этом стоило бы рассказать капитану, но сегодня он и без того не в лучшем расположении духа. Дэсон ограничивается тем, что бросает серебряную монетку под топ-мачту, усаживается на ахтерлюк и начинает вспоминать все моряцкие ухищрения, чтобы отвести беду прочь. Он понимает, что старался зря, только когда пушки Драконьего Хвоста дают первый залп из засады. Первый помощник матерится сквозь зубы и несется к своему капитану. Сынхён рвет и мечет. Мертвой хваткой вцепившись в штурвал, он громовым голосом отдает приказания. Вокруг с диким свистом проносятся тяжелые ядра, и это действительно чудовищная удача, что ни одно еще не попало в борт корабля. Удача и мастерство капитана. От частых поворотов Дэсона мотает по палубе и окатывает брызгами волн, поднятыми вражеской канонадой, но когда он добирается до своего капитана, то вытягивается по стойке смирно. - Какие будут указания? - орет он, стараясь перекричать грохот пушечных выстрелов. - Заряжай. Будем отстреливаться, - коротко командует Сынхён и, стиснув зубы, следит за тем, как Драконий Хвост окончательно выходит из-за одной из многочисленных скал. - Сука! Подстерег же. Дэсон коротко кивает и исчезает в трюме. Уже через несколько минут Коготь дает первый залп. Сынхён вытряхивает из кармана подзорную трубу и, несмотря на дикую качку, пытается найти на чужом корабле того, кого ненавидит, кажется, больше всех на свете. Капитана Красного Дракона.