Yarrr!

Если бы у Сынхёна спросили, какой день был самым невезучим в его жизни, он бы, наверное, ничего не сказал и просто сплюнул. Потому что день, когда Драконий Хвост взял Коготь на абордаж был не просто невезучим, он был по-настоящему ужасным. Команда отбивалась, как могла, но с Хвоста запустили на борт какой-то газ, вызывающий дикий кашель и удушье, и деморализовали их боевой дух ко всем чертям. Хотя, можно сказать, что они обошлись малой кровью, потому что из его парней убит был только один, и тот, говоря по чести, никому все равно не нравился. Драконья команда, предварительно обезоружив, загнала кашляющий экипаж Коршуна в трюм и теперь, посмеиваясь, осматривала улов. Сынхён, на правах капитана, находится в своей каюте, разумеется, тоже связанный. Сведенные за спиной руки немилосердно ноют, но он старается сохранить остатки доблести и сидит так прямо, словно проглотил швабру. Приставленные к нему часовые нервно посмеиваются и с тревогой оглядываются на дверь, словно бы ожидая чего-то. Чхве понимает, чего они ждали, только когда дверь приоткрывается, и внутрь вальяжно входят двое. Одного из них он уже видел - крепко сбитый, малорослый, с косичками на голове - его зовут Сол, и он ни больше, ни меньше, правая рука капитана ненавистного Сынхёну корабля. А вот второй... Не намного выше Сола, но визуально куда меньше его. Темно красные обтягивающие брюки, заправленные в черные ботфорты, точно такого же цвета рубашка и расшитый золотом камзол, черная треуголка и повязка с изображением летающего ящера на нижнюю часть лица. Это может быть только один человек, и, судя по тому, как тут же вытянулись и присмирели его охранники, Чхве догадывается верно. - Дракон... - цедит он, смеривая тонкую фигуру ненавидящим взглядом, - добро пожаловать? Глаза над повязкой азартно сверкают, и тот наклоняется к уху Сола, что-то быстро ему шепча. - Благодарю, - пожимает плечами Сол, явно не во всем соглашаясь со своим капитаном, и поворачивается к Сынхёну, - за приглашение. Думаю, ты уже догадался, кто перед тобой, и излишние реверансы ни к чему? Чхве хмурится, переводя взгляд с одного на другого. Если они намереваются играть с ним в бирюльки, то пусть лучше скормят акулам. Терпеть слишком долго он был не намерен. - А что, дражайший капитан сегодня не в голосе, или ему религия не позволяет разговаривать со мной напрямую? - Ангина, - широко улыбается Сол и выразительно смотрит на вознамерившихся ржать часовых. - В общем, так. Твое судно теперь в наших руках, равно как и твоя команда. - Ненадолго, - щурится Чхве, - не знаю как, но я верну себе свой корабль. - О, не сомневаюсь, - будничным тоном поддакивает Сол и махает рукой его охранникам. Те, переглянувшись, покидают каюту. - Но мы, в общем-то, надеемся, что ты будешь образцовым пленником, и тогда и жизнь, и посудину, и даже большую часть награбленных побрякушек ты сможешь оставить себе. - Образцовым? - задирает брови Сынхён, но Сол уже заходит к нему сзади и завязывает ему глаза куском плотной ткани. Чхве задыхается от негодования и тщетно дергается, пытаясь освободить руки. - Какого черта?! Если планируете убить меня, то дайте мне видеть в этот момент ваши мерзкие рожи! Снова тихий шепот и звук удаляющихся шагов. Дверь хлопает, и с той стороны ее, кажется, закрывают на ключ. Сынхён сидит, абсолютно не понимая, что происходит, похоже, сегодня его оставила не только удача, но даже и выдержка. Шуршит тяжелая ткань, и, кажется, что-то бросают на пол. «Камзол?» - успевает подумать Чхве, прежде чем его губы обжигает неожиданный поцелуй. В смысле, по-настоящему неожиданный. Наверное, только поэтому Сынхён в шоке приоткрывает губы, позволяя чужому языку скользнуть в его рот. Одновременно с этим на его колени опускается тяжесть, в которой легко можно признать одного из тех, кто только что стоял тут перед ним. Сынхён в ужасе мотает головой, и наглый вторженец убирается из его рта удивительным образом вовремя. Всего на мгновение опережая клацнувшие челюсти. - Что за херня?! - рычит Чхве, яростно раскачивая кресло, - вы тут вообще все сбрендили? К его губам прижимается палец, и откуда-то из-за пределов повязки раздается сдавленное хихиканье. Нет, это точно не Сол, но тогда... Дракон? Словно бы подтверждая его мысли, тот двигается поближе, усаживаясь ему на пах и скользя пальцами по груди. - Ты совсем сдурел? - Сынхён уже задыхается от ярости, - если твоя команда узнает... - Они и так знают, - еле слышно шепчет Дракон и опускает одну ладошку вниз, обжигая прикосновением Чхве сквозь брюки, - как будто это касается кого-то кроме меня. Сынхён скрипит зубами и обессилено откидывается на спинку, задирая голову вверх. Сама идея того, что его команда в курсе, звучит до нелепости абсурдно. Но вообще, если подумать, многое, что касается Красного Дракона звучит абсурдно. Например, тот слух, согласно которому он однажды, следуя путем Одиссея, нашел место, где океан бушует между Сциллой и Харибдой, и прошел там без единой потери. Или что однажды он ушел от Летучего Голландца после того, как испил вина с Дейви Джонсом. Или что он - девушка... Стоп. Вот и ответ. Сынхён улыбается так, словно одна из тайн вселенной только что открылась ему во всем своем нагом великолепии. Он открывает рот, чтобы поделиться с Драконом своим потрясающим выводом, но тут же захлопывает его. Потому что очень сложно говорить, когда чужие тонкие пальцы, проскользнув под плотную ткань походных брюк, обхватывают твой член и начинают очень бодро по нему двигать. Сынхён очень не хочет возбуждаться, но руки Дракона отлично знают свое дело. Она, а теперь он был уверен в том, что перед ним девушка, словно интуитивно чувствует как нужно сделать, чтобы доставить ему максимум удовольствия. Когда он начинает подаваться навстречу, она удовлетворенно хмыкает и чуть слышно шепчет где-то рядом с его ухом, одновременно ускоряя движения рукой. - Не забывай меня, Коршун Сынхён, мы еще встретимся, можешь мне поверить... Чхве хочет сказать что-нибудь мужественное, крутое или грубое, но выдает лишь позорный стон и кончает, пачкая себе брюки. Дракон, слезает с его колен, аккуратно поправляет его одежду и трижды стучит в дверь. Замок щелкает, выпуская ее из каюты, а Сынхён сидит не в силах перевести дыхание и хочет только пару вещей: голову этой девицы на блюде и закурить.