Yarrr!

- Итааак, - голос Сола раскатывается по каюте, словно тесто, - возможно, тебе интересно, на кой ты тут оказался? Сынхён, молча, сдвигает брови и продолжает баюкать тело Джи, прижимая его к себе. На этом паршивом корабле его не интересует абсолютно ничего, кроме темноволосого парнишки, лежащего сейчас у него на руках. Ну и, разумеется, месторасположения спасательных шлюпок, если они конечно на этой посудине вообще есть. Дракон шепчет что-то на ухо Солу и сдавленно хихикает, тот закатывает глаза к потолку и убирает руки в карманы. - Стало быть, так. Сейчас опусти парня на пол, - он замечает загоревшиеся глаза Чхве и иронично поднимает брови, - не бойся, ничего ему не будет. Если б что хотели - уже бы сделали, верно? Сынхён сглатывает, пару раз переводит взгляд с повязки Дракона на безмятежное лицо Джи, и, наконец, решается. - Не дай-то Бог, - предупреждает он на всякий случай, и у двери снова хихикают. Сынхён осторожно, словно фарфорового, укладывает Джиёна на пол и поднимается во весь рост. - Теперь что? - К стене, - скривившись, произносит Сол и умоляюще смотрит на Дракона. Та усиленно кивает головой, тряся пером на своей треуголке. Сол вздыхает, - там кандалы. Прикуешь сначала одну руку, потом другую. Черт. "Черт", видимо, уже не от босса, а от души. Сынхён поворачивается вбок и действительно обнаруживает там кандалы. Видимо этой шальной бабе все было мало, и она хочет взять реванш. Сынхён усмехается, но усмешка быстро стекает с его губ, он кивает на распростертое на полу тело. - А он? - Не задавай вопросов, - неожиданно резко обрывает Сол, и Дракон поднимает руку, указуя на злосчастные железки, - иначе с корабля не уйдете оба. Сынхён поджимает губы и шагает к кандалам. Он садится, неловко устраивает одну руку в железном кольце и щелкает зажимом. Вторая рука ложится уже как влитая. Сынхён устало поправляет короткие цепи и уничтожающе смотрит на эту парочку. Дракона, кажется, все устраивает, она возбужденно переступает с пятки на носок и кивает Солу. Тот снова вздыхает и подходит к Сынхёну, предусмотрительно держась, тем не менее, подальше от его ног. - Ничего личного, - тихо сообщает он ему на ухо, снова опуская ему на глаза треклятую повязку. Сынхён каменеет, неужели эта баба будет... Делать то, что собралась прямо тут, при Джиёне? - Стой. Вы же... Уберете его отсюда? - спрашивает он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал умоляюще. Сол издает какой-то неопределенный звук, среднее между смешком и "о, Боги", и отходит, оставляя его одного. Спустя несколько секунд оживленного перешептывания, дверь снова хлопает, но Чхве не слышал, чтобы кто-то волочил за собой тело, стало быть... - Нет... - тихо шепчет он, и на его колени опускается уже знакомая ему тяжесть. - Стерва. Хватит. Его не слушают. Пальцы Дракона деловито расстегивают пряжку его ремня и привычно ныряют под его брюки. Чхве пытается отодвинуться, напрягая мышцы, пробует кандалы на прочность. Жаль, но они сделаны как следует. Она пробегается пальцами по его члену и, приподнявшись, стаскивает с него штаны. Сынхён сучит ногами, пытаясь ей помешать, но понимает, что дело швах, когда ее ладони сжимают его плоть, и он, к своему стыду, начинает возбуждаться. Чхве обессилено стонет, откидываясь назад, и пытается не думать, что будет, если Джи откроет глаза. Золотой мальчик, гордый аристократ, сын военного, что он подумает, если увидит привязанного к стене любовничка и какую-то девку на нем? Тяжесть с колен неожиданно исчезает, равно как и ладони. Сынхён выдыхает, но ненадолго, потому что его член тонет в тепле и влажности чужих губ. И это, признаться, слишком. Он снова дергается, но больше от неожиданности, и подается бедрами вперед, навстречу чужому рту. Она сосет вдумчиво, иногда пуская в ход зубы, но останавливается уже через полминуты. - Ok, - слышит Чхве скорее шелест, чем шепот, и только по теплому ветру догадывается, что сверху над его телом проводят странные манипуляции. Он понимает насколько странные, только когда его обнимают коленями, и его член тычется в что-то не менее теплое, но гораздо более узкое. - Твою мать! - Сынхён прикусывает губу, понимая, что его, кажется, насилуют. - Ты сдурела, женщина? Любительница другой двери? Дракон замирает, потом ему на плечо ложится узкая рука, и, требовательно впиваясь ногтями, она насаживается до конца. Сынхён не понимает, в аду он или в раю. По-хорошему, ощущения-то райские, но вот отходняк от них явно будет такой, что и бесам не снилось. Он на автомате подается вверх и только потом понимает, что на нем ведь совсем не Джиён. - Блять, если хочешь, делай это сама, - Сынхён с силой прижимает зад к полу и намеревается больше им ни разу не пошевелить. Эта девка снова хихикает и послушно двигается вверх-вниз, скользя руками по его груди. Ее пальцы вдруг натыкаются на медальон, и Чхве холодеет. Не прекращая двигаться, она тянет за цепочку, вытаскивая его единственное сокровище на белый свет. Сынхён стонет то ли от бессилия, то ли от удовольствия, потому что ощущает и то, и другое и отчаянно хочет, чтобы по какому-нибудь невероятному волшебству его запястья сейчас освободились. Она вертит медальон в руках, щелкает замком, и Сынхён, позабыв о своих обещаниях, все-таки коротко вдалбливается внутрь нее. Дракон тут же выпускает медальон из рук и неожиданно прижимается ладонями к его ушам. -Что за...? Она движется все быстрее, Чхве толкается ей навстречу, наплевав на все, и думает только о медальоне, болтающемся на его груди, да о том, кто на нем изображен. О том, кто лежит сейчас рядом. Он кончает как-то неожиданно даже для самого себя. Приподнимаясь в кандалах, он рвано дышит, хватая воздух оскаленными зубами, и содрогается, натягивая цепи. Она прыгает на нем еще раз, другой и неожиданно срывается с места, наконец-то отпуская его уши. Сынхён слышит ее сбивающееся дыхание и не может понять, кончила она или нет. Правда, это дыхание... Так заводит. Есть в нем что-то. Он трясет головой, прогоняя наваждение. Потом он слышит, как Дракон собирает вещи, одевается и выходит, лениво переставляя ноги. - Эй, - хрипло зовет он, - а пожрать что-нибудь дадут? Не услышав ответа, он опускает голову и неожиданно для самого себя засыпает.