Yarrr!

Саламандра, словно дикий мустанг, гарцует на гребнях волн. Чихо окаменевшими пальцами цепляется в штурвал, посылая судно то вверх, то вниз. Они пристреливаются уже минут десять, и следующий залп наверняка попадет в цель. Лорд Хенсок, второй корабль ныряет и всплывает в водном аду где-то неподалеку, танцуя с Хвостом жаркое танго. Они уже взяли корабль Дракона на абордаж и теперь вели ожесточенную борьбу с его командой. Похоже, на этот раз неуловимому ящеру таки не повезло. Чихо хохочет одновременно с громом и наваливается на штурвал изо всех сил, ну что ж, раз Хвост оприходован, ему остается Коготь. Сынхён с замирающим сердцем следит за тем, как океан швыряет два сцепленных корабля, словно легкие щепки. А Дэсон с не менее замирающим сердцем следит за своим капитаном, и очень надеется, что он не наделает глупостей. - Слева! Слева по борту! - орет Онью, тыча пальцем куда-то в морской ад, и Дэсон видит направляющуюся прямо к ним Саламандру. Сынхён тоже видит ее, поэтому громко матерится и склоняется к штурвалу. Не время пока проигрывать. Все истории начинаются со случайности. Так уж повелось. Убегать от Имперских судов, вооруженных от киля до мачты, это увлекательное и интересное занятие, привносящее в жизнь Черного Коршуна Чхве определенную долю адреналина. Убегать от сухопутных крыс в касках, с мушкетами наперевес, это уже что-то мерзкое, отдающее тухлятиной и дохлой рыбой. Но иногда приходится делать и это. Чхве Сынхён чертыхается сквозь зубы, коротко оглядываясь через плечо, и врезается в плотную толпу людей, наводнившую площадь этого мелкого городишки уже с самого воскресного утра. Всего-то и радости у этих жалких граждан Великой Империи, что сходить в этот день в церковь, замолить там свои мелкие грешки, а потом расхаживать по главной улице под ручку со своими женами и здороваться со всеми знакомыми так, словно сам Господь поцеловал их в лоб. Чхве морщится, и шагает дальше, пробиваясь через тела горожан, но уже через пару метров утыкается в плотный человеческий тупик. Толпа останавливается и беспокойно колыхается, мешая проходу, Сынхён выпрямляется и смотрит на то, что ее остановило. Благодаря своему росту он отлично видит, что причина в щуплом, небольшого роста парне, сидящем в седле изящного скакуна, и в пяти гвардейцах, окружающих его. - И кто это? - бурчит Сынхён, только потом понимая, что сказал это вслух. - Квон Джиён, - с готовностью отзываются слева, и Чхве косит глазом вниз, разглядывая сухонького старичка, видимо охочего до разговоров. Да уж, воистину, хочешь что-нибудь узнать, просто спроси вслух в толпе, и тебе тут же ответят. - И что с ним? - решается Чхве, возвращая взгляд на этого Квона. Фамилия кажется смутно знакомой, но он никак не может вспомнить, где же он ее слышал. - Ну, эт самое, стало быть младший сын того самого лорда Квона, который лет этак шесть назад поразогнал на северном побережье материка всех пиратов, - старик хихикает, поглаживая бороду, а Сынхён удивленно приподнимает брови. Вот, значит, откуда ему известна его фамилия, это многое объясняет. - А чего он с конвоем-то? - больше ради приличия спрашивает он, продолжая разглядывать паренька. В костюме для верховой езды он кажется очень худым, но не болезненно. Скорее это добавляет ему изящества. Кортеж приближается к месту, где стоит Чхве, и теперь уже можно разглядеть его лицо. Невольно Сынхён замирает, пораженный тем, что юноша в это темное время может позволить себе выглядеть подобным образом. Чувственные губы, не идеальные, но удивительно гармоничные черты лица и темные длинные волосы, забранные в хвост. Если бы он встретил его вечером, закутанным в плащ, то, скорее всего, принял бы его за девушку. А потом Квон Джиён, словно бы почувствовав его взгляд, поднимает глаза, и мир вокруг Черного Коршуна на секунду прекращает свое существование. Они смотрят друг на друга всего лишь одно мгновение, но Сынхёну кажется, что проходит целая вечность. Следующая секунда расцепляет их взгляды, и Джиён проезжает мимо, оставляя Чхве наедине с внутренним коллапсом и эмоциональным кровотечением. "И что это было?" - растерянно думает капитан, и только сейчас замечает, что старик продолжает говорить. - Ну, а когда его поймали, то домой, стало быть, вернули. И больше уж из-под надзора не выпускали. - Кого поймали? - тупо спрашивает Чхве, провожая глазами удаляющуюся тонкую фигурку. Старик хохочет: - Так Квона же, Джиёна. Когда он с дому сбегал, чтобы в сражении поучаствовать. Он и успел, кстати, подраться-то. Только старший брат перехватил, отправил сюда, стало быть, подальше от линии фронта, чтоб, эт самое, поспокойней жилось. - Ага, спасибо, отец, - Сынхён кивает старику и, чувствуя, что можно идти дальше, ныряет в людской океан. Саламандра дает залп, и Коготь дрожит от артиллерийских снарядов, падающих в воду в опасной близости от обшивки. Дэсон, прикрывает глаза от падающих сверху капель и короткими перебежками добирается до ближайшей пушки. - Как порох? - орет он, склоняясь ниже. Тэмин, лучший их канонир, показывает большой палец. - Все отличненько, шеф! Сухой, как старая дева. Дэсон кивает и вцепляется пальцами в борт. Имперский корабль неумолимо приближается, время от времени паля в них из пары пушек. "Ближе подбираются, сволочи", - закусывает губы Дэсон, и сердце подпрыгивает, когда над палубой разносится дьявольски низкий голос капитана. - Огонь, черти! Дадим им прикурить! Все истории начинаются со случайностей. Сынхён, тяжело дыша, забегает в ближайший проулок и морщится от неприятного запаха. Если и есть за что ненавидеть города, то только за это. Городская стража громко переговаривается, пробегая мимо, и Коршун замирает, прижимаясь спиной к холодной стене. Когда голоса смолкают, он позволяет себе отлипнуть от камней и двинуться дальше. Крыши, да, крыши это идеальный вариант, там эти гады не догадаются его искать, по крайней мере, какое-то время. Стараясь ступать как можно более осторожно, он забирается по сложным переплетениям балконных решеток до верхнего карниза. Собравшись с силами, он закидывает на него ногу, подтягивается, стиснув зубы, и вырывается из городского зловония и тесноты. Крыши всегда принадлежали ему одному. - Оу, здравствуйте, - раздается позади, и Чхве резко оборачивается, доставая в прыжке кортик. Видимо уже не одному. - Мгм, - озадаченно выдает его нежданный компаньон по прогулкам на верхнем городском ярусе. - Мгм, - отвечает Сынхён, и кортик дрогает в его руке, потому что перед ним, то ли явь, то ли видение, то ли тот самый Квон Джиён, на которого он пялился несколько часов тому назад. Юноша смотрит на него, не испытывая и грамма страха, разве что легкую тревогу, которую выдают поджатые пухлые губы. Он осторожно подвигается к краю крыши и смотрит вниз на переругивающихся гвардейцев. - Мгм, - еще раз мычит он, но уже более глубокомысленно, и лукаво улыбаясь, косится на Сынхёна. Чхве не знает куда деваться, он чувствует себя крайне глупо, стоя не на палубе, а на нагретой уходящим солнцем черепице и держа в руках нож. Будь на месте Квона кто-нибудь другой, он уже летел бы вниз или валялся с раной в животе, но с Джиёном почему-то такое не работает. - Нужно спрятать? - вдруг спрашивает Квон и улыбается так, что у Сынхёна сердце бьется куда-то в кадык. - Но с тебя плата. - Какая плата? - ошалело спрашивает Чхве, опережая языком мысли. - Истории... - Джиён прикрывает глаза и бесстрашно поворачивается к Коршуну спиной, - тот, за кем гонится городская стража, наверняка знает что-нибудь интересное. Расскажешь мне? Солнце окончательно скрывается за крышами и лесом. Сынхён стоит, чувствуя себя еще большим идиотом, чем минуту назад, и внезапно кивает.