Yarrr!

Мир – это, по сути, чертовски темная и непонятная штуковина. Особенно когда голова раскалывается и напоминает таз, который долго и упорно долбили кувалдой. Сынхён медленно разлепляет один глаз, потом второй и тянется к затылку. В кои-то веки руки у него после пробуждения не связаны. Он ощупывает приличных размеров шишку и пытается двинуть затекшими ногами. Звенит. На этот раз похитители решили сковать ему нижние конечности, видимо, в качестве исключения. Сынхён стискивает зубы, отнимая руку от головы, и оглядывается. Судя по всему, это арестантская каюта. Одноместная, если судить по размерам и одному комплекту кандалов. Ноги вот достались ему, а руки... Чхве вздрагивает, находя справа от себя каблуки знакомых ботфорт. Он медленно поднимает взгляд, скользя по высоким сапогам, узковатой для девушки заднице, облепляющей спину темной рубашке. "Так, стоп, она разве была не в камзоле? Видно приглянулись кому шмоточки-то", - Сынхён усмехается и почему-то не может оторвать взгляд от лежащей на полу фигуры. Он тянется рукой, замирает и все-таки треплет ее за плечо. - Хэй, спящая красавица? Дракон дергается, сучит ногами, а потом отрывает тяжелую, замотанную в бандану, голову от пола. Ей нужно всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию и дернуться в сторону. Впрочем, безрезультатно. Короткие цепи кандалов натягиваются, отбрасывая ее назад. Чхве хмыкает и отворачивается, неужто он так страшно выглядит, что девушки от него теперь шарахаться будут? Дракон опускает глаза на его ноги и шумно выдыхает прямо в повязку, которую ей на кой-то ляд оставили. - Он хоть был на корабле-то? - тихо спрашивает Коршун, пытаясь понять просто он идиот или тянет уже на редкостного придурка в квадрате. Дракон непонимающе зыркает на него и снова отводит взгляд. Чхве хмурится. - Был или нет? Я тебя уже спрашивал, так что ответь, чертовка, вы умыкнули Джиёна с собой? Дракон вздрагивает и отползает чуть дальше, так и не поднимая глаз от пола. Это начинает раздражать. Сынхён поводит широкими плечами, разнося по арестантской многообещающий хруст, и тут дверь в каюту открывается. У Чихо внимательно следит за золотым мальчиком Сынри и потягивает горячий чай из широкой глиняной кружки. Сынри явно чувствует себя не в своей тарелке, хоть и старается это скрывать. Он уже пару склянок торчит у борта, барабаня пальцами по дереву, и лишь изредка меняет положение тела. - Переволновался парниша? - качая головой, басит Чихун и подталкивает капитану тарелку со свежеиспеченными оладьями. - Впервые в шторм-то сражался, а? Чихо кивает и тянется за оладьей, ему и самому хотелось бы думать, что дело в волнении, но внутреннее чутье не унимается. Пио подмигивает ему и подливает джема в маленькую тарелочку. - Ну, хочешь, я с ним поговорю? Успокою твою душеньку? Чихо благодарно лыбится и макает оладью в джем. На этот раз вкус ощущается как никогда. Капитан блаженно прикрывает глаза и только что не причмокивает от удовольствия. Чихун расплывается в улыбке, словно кот у комелька. Сейчас он не то, что с Сынри готов поговорить, если нужно, он еще раз самолично голыми руками готов взять Красного Дракона в плен. Протирая руки полотенцем, Чихун спускается вниз. Дэсон сидит, упираясь спиной, в штурвал и вертит в руках слетевшую с Чхве во время прыжка треуголку. Если бы капитан сейчас оказался рядом - точно получил бы по глупой голове. Просто так, чтобы потом неповадно было. Первый помощник вздыхает и посматривает в светлеющее небо. Неподалеку у пушек маячит Онью, и, словно бы вспомнив кое о чем, Дэсон манит его рукой. Парень для начала оглядывается, удостоверяясь, что зовут именно его, а потом медленно забирается на мостик. - Чего изволите? Дэсон отмахивается от него как от надоедливой мухи и хлопает широкой ладонью по палубе около себя. Поняв намек, Онью усаживается рядом, не сводя с первого помощника настороженного внимательного взгляда. - Вот так, - улыбается Дэсон вроде бы мило, но почему-то кровь стынет в жилах, - а теперь рассказывай, как давно ты якшаешься с Драконом? Онью сглатывает и начинает медленно отползать в сторону. Когда Чихун возвращается, на блюде остается только одна последняя оладья, а сам капитан, развалившись, сидит в кресле, отдуваясь и поглаживая раздувшийся живот. - Ну как? - интересуется он, рассказал? - Рассказал, - соглашается Пио, складывая тарелки, - рассказал, да не все. Но ничего, я из него все выбью за ужином. Моей стряпне еще никто не мог отказать. Чихо согласно кивает и переводит взгляд на палубу, Сынри там уже нет. Капитан жмурится, широко зевает, хлопает кока по плечу и отправляется в свою каюту. В конце концов, он заслужил небольшой отдых. Сынхён впервые видит шагнувшего в каюту парня, но он ему уже не нравится. Возможно, дело в коротких, уложенных по последней моде, волосах. Или в камзоле с иголочки, который сидит на нем как влитой. А может просто в брезгливом выражении, скользнувшем по его лицу, когда его взгляд ненадолго задерживается на Коршуне. А потом он смотрит на Дракона, и Сынхёну становится немного не по себе. Потому что нежность, сквозящая в его глазах, никак не вяжется с плотно поджатыми губами и сведенными на переносице бровями. Дракон не шевелится, голова все так же опущена, но Чхве может поклясться, что теперь где-то у нее внутри явно взведена пружина, готовая рвануть в любой момент. Парень переступает с ноги на ногу, опирается спиной о стену каюты и приятным, но невероятно уставшим голосом произносит. - Может быть, уже хватит, Джиён?