Yarrr!

[Всем, кто прочтет - лучи безграничной любви <333] У Минхо в последнее время жизнь определенно не клеилась. Сначала его чуть не смыло волной в недавнем бое с Имперскими кораблями. Потом на него ни за что наорал Онью, а под вечер он умудрился наступить мокрыми ногами прямо в порох, который тщательно сушил Тэмин. И вот теперь, сидя на носу корабля и болтая злополучными ногами в воздухе, он всерьез задумывается о том, что стоит, наверное, вернуться обратно на ферму. Бегать за козами, кормить кур и больше никогда даже не помышлять о том, чтобы выйти в море. Вздохнув, он снова смотрит вслед удаляющимся вражеским кораблям и поднимается, планируя идти замаливать свой грех перед первым канониром, но... На все в этой жизни есть своя причина. Скорее всего, она есть и на то, чтобы Ли Минхо в свои двадцать с небольшим, поднимаясь, поскользнулся на ровном месте и ухнул в воду, довольно громко и весьма непечатно выражаясь. Только вот эта причина его совершенно не волнует. Летя вниз, Ли Минхо совсем не думает ни о вселенских законах, ни о судьбе и прочей метафизической ереси. Он думает о том, что вода холодная, корабль идет на полном ходу, и никто никогда не узнает, что с ним случилось. Думает он об этом очень быстро, потому что уже через несколько мгновений холодная морская вода игриво схлопывается у него над головой, обрывая очередное ругательство. На все в этой жизни есть своя причина. Например, на то, чтобы Сынхён признал в приближающемся корабле Коготь и успел заметить рушащуюся с борта фигуру. Судя по голосу и заковыристым матеркам, это Минхо. Никто другой из его матросов не поминает всуе коз, коров и кукурузные поля, засунутые кому-то в причинные места. Коршун задирает голову, пытаясь рассмотреть хоть кого-нибудь на палубе, и лишь в последний момент успевает заметить чью-то промелькнувшую фигуру, выдающую сдавленное: - Черт! - Тэмин! - громогласно объявляет Чхве, безошибочно распознав в фигуре своего канонира, - сбрось трап, кракен тебя дери. Капитан вернулся! Джиён вздрагивает и незаметно для всех отодвигается назад. Ёнбэ меланхолично выуживает из воды за шкирку отплевывающегося Минхо и озадаченно оглядывает своего капитана. Тэмин прилипает к борту, всматриваясь вниз, а потом истерически взвизгивает, и пинает кого-то недалеко от себя. - Ки! Срочняком к Дэсону, скажи, что Коршун вернулся! Сынри продолжает молчать, и это молчание здорово действует капитану на нервы. Он итак потратил на этого паренька слишком много времени и просто не может позволить себе тратить его и дальше, пока с таким трудом пойманные пираты уходят себе восвояси. - Ну, так что? Ответьте, сударь, вопрос не сложный. - Я не понимаю о чем вы, - сквозь зубы цедит Сынри и опускает взгляд на свои судорожно сцепленные руки. Чихо вздыхает и подтаскивает к себе мелко исписанный свиток, один из многих, лежащих на столе. - Ли Сынхён, двадцати трех лет от роду, уроженец Флорены, отличные результаты учебы, послужной список без закавык, золотой мальчик, - Чихо поднимает на него взгляд, - если не учитывать наследственности. Сынри вздрагивает, и это не ускользает от глаз капитана. Чихо удовлетворенно прикрывает глаза и падает на спинку кресла. - Граф Ли Чунхон был известным ловеласом, это всем известно. Один Бог знает сколько еще на этой грешной земле ходит ваших сводных братьев и сестер, верно? Но этот особенный. Когда ваша мать, герцогиня де ла Сьерра вышла за него замуж, это всколыхнуло весь двор. Шутка ли, какой то-неизвестный Ли, иностранный граф, получивший тем не менее признание и даже удостоившийся чести отобедать с Императрицей. Но как бы... - он приближается к Сынри, перегибаясь через стол и не отрывая от него лукавого взгляда. - ... Как бы знать заволновалась, знай они, что герцогиня еще до замужества принесла вашему отцу сына. Как бишь его звали? Не напомните? Сынри резко поднимается, громко хлопая ладонями по столу. - Я больше не намерен это терпеть, капитан. Если у вас есть ко мне обвинения, то я готов предстать перед судом и понести заслуженное наказание. Но я не намерен выслушивать гнусные сплетни насчет моей семьи, и тем более насчет моей уважаемой матери. Если на этом все, я удаляюсь в свою каюту. Если будет угодно, можете выставить к ней караул. Всего вам хорошего. Сынри разворачивается на каблуках и покидает капитанскую каюту, по-военному чеканя шаг. Один из рядовых, охраняющих дверь, вопросительно смотрит на капитана, но тот лишь махает рукой, приказывая пропустить парня. Как только дверь закрывается, он устало прикрывает глаза рукой и укладывает затылок в удобную выемку на спинке. - Что ж, Ли Сынхён, думаю, ваш родственник еще покажет здесь свой нос, - несмотря ни на что, на его губах играет улыбка, - еще как покажет. Сынхён дома. Об этом говорят ему знакомые до последней царапины перекладины сброшенного вниз трапа, родные голоса, оживленно звучащие сверху, и вообще даже сам воздух. Он поднимается первым, чтобы подготовить команду к неожиданному увеличению состава, но то и дело смотрит вниз. Вслед за ним, отрешенно смотря перед собой, взбирается Джиён, за которым снизу послеживает Сол. Его смущают чересчур близкие отношения Дракона и его помощника. Впрочем, его смущает и Суджу, и тот, которого вроде как зовут Сухёком, он без конца и края ошивается вокруг Джиёна и не стесняется в прикосновениях. Деревянная доска дрожит у него под ладонью. А что он в итоге знает о Джи? Они вместе уже полтора года, а он слишком о многом не был в курсе. Кто-то трогает его ногу, Сынхён бросает вниз растерянный взгляд и натыкается на точно такой же, но принадлежащий Джиёну. - Прости, - бормочет он и продолжает взбираться вверх. Как только его ноги касаются палубы, к нему навстречу бросается Дэсон, заключает капитана в крепкие боцманские объятия, но, очнувшись, отступает назад, едва удерживая руку от того, чтобы отдать честь. - Мы уж думали вы и не выберетесь! - проникновенно выдает Тэмин общие мысли и громко шмыгает носом. Ки настороженно выглядывает из-за его плеча и вдруг отпрыгивает назад. - Это же... Джиён замирает, готовый прыгнуть вниз, если на то будет необходимость. Чхве поворачивается к нему и протягивает руку. - А я бы, к слову, и не выбрался, если бы не они. Джиён слишком долго смотрит на протянутую ладонь, и это режет по сердцу хлеще ножа. Наконец, он робко тянется к нему и хватается неожиданно крепко. Сынхён вытягивает его наверх и, повинуясь порыву, привлекает к себе. - Так что прошу любить и жаловать, это и есть - голова Сола показывается над бортом как раз к нужному моменту, чтобы услышать торжественное, - мой возлюбленный.