Поговаривают, в стенах Хогвартса...

В этом году Большой зал напоминал малахитовую шкатулку. Каменные стены, освещённые сотнями парящих под потолком свечей, казались позолоченными — можно подумать, за лето их покрыли поталью. С теплом стен ярко контрастировали изумрудные бархатные гобелены, расшитые серебряными нитями. В прошлом году эти полотна дорого обошлись Слизерину — за гордость всегда приходится платить двойную цену. Неужели кубок школы стоил потраченных учениками нервов? Как хорошо, что Когтеврану не нужно кому-то что-то доказывать. Диана Руссет полной грудью вдохнула знакомый запах Большого Зала. Летом она почти не скучала по Хогвартсу — всё-таки ей был жизненно необходим отдых от шумного замка, но вернуться было приятно. В этих стенах проходила её юность, всё вокруг наполнено воспоминаниями, и Диана легко могла представить, как тяжело будет покидать Хогвартс навсегда. Но, конечно, до этого ещё нужно дожить. Впереди её ждали два года учёбы и новых воспоминаний, и Руссет собиралась урвать всё возможное от последних лет школьной жизни, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Когтевранка почувствовала, как её бесцеремонно берут под локоть и тащат к столу. Желание возмутиться исчезло так же быстро, как и появилось, стоило только взглянуть на улыбающееся лицо старосты. — Солнце, ты такая потерянная стояла. Прямо-таки первокурсница, — посмеиваясь, сказала Мия Тайлер, усаживаясь за когтевранский стол. Она всё ещё держала Диану под локоть, как будто боялась, что та тут же убежит и потеряется. — Да не, я просто задумалась, — слегка смутившись, ответила Диана. Ей стоило бы привыкнуть к материнский заботе Мии, но внимание старосты всё равно иногда выбивало её из колеи, заставляя чувствовать себя если не непутёвой дочерью, то младшей сестрой, за которой нужен глаз да глаз. Ну, в какой-то мере Диана действительно воспринимала Тайлер как сестру — они шестой год жили вместе, и между ними уже первом курсе завязались очень доверительные отношения. Мия была самой эмоционально зрелой девушкой на их факультете, так что ей принадлежало негласное право — или обязанность, тут уж как посмотреть, — улаживать все конфликты и принимать важные решения. Любой был бы рад иметь такую старшую сестру. К тому же они с Дианой обе были рыжими, так что при желании их можно было счесть родственницами... Когтевранка поймала себя на том, что засмотрелась на блики на волосах подруги. Медово-рыжие кудри как будто светились от жара свечей, и весь образ Мии внушал какое-то особенное тепло. Иногда, ловя на себе внимательный взгляд синих глаз, Диана невольно отмечала схожесть Мии с Дамблдором — наверное, это была аура понимающего, но уверенного лидера. С такими людьми хочется быть рядом. — Главное, чтоб на зельеварении снова не задумалась, — невинно заметила Мия, тут же отмахиваясь от толчка в бок. — Не вспоминай об этом! — Если бы не радость от встречи, Диана могла бы всерьёз обидеться, и даже почти божественное обаяние не спасло бы Мию от праведного гнева подруги — она ужасно не любила, когда её старые косяки всплывали в разговорах. Мия только посмеялась и тут же отвлеклась на испуганных чем-то младшекурсников. Ревновать к детям было бы слишком, так что Диана принялась глядеть по сторонам, высматривая знакомых. Не сказать, чтобы у неё было много друзей — всего-то одна слизеринка—, но было интересно отмечать, как за лето изменились однокурсники. Некоторые покрасили волосы – мода на яркие окрашивания всё активнее проникала в Хогвартс; кто-то из девушек с других факультетов распробовал тренд на необычные макияжи — Диана очень его одобряла, так как любила всё, что помогало выразить индивидуальность. В конце концов, не только же когтевранцы должны выделяться. Разглядывая студентов, Диана благополучно прослушала песню Распределяющей Шляпы и едва не пропустила само распределение. Не сказать, чтобы ей было особенно интересно, кто из первокурсников попадёт на Когтевран, но не поаплодировать было бы попросту невежливо. Вяло похлопав последнему присоединившемуся ученику, Диана уставилась в тарелку, с нетерпением ожидая появление еды. В поезде она проспала всю поездку, так что не успела поесть, и сейчас она была так голодна, что могла бы кого-то покусать. Вот Мия, например, наверняка была очень вкусной... "...и теперь мы можем начать банкет. Всем спасибо!" Диана вздрогнула, когда в мгновение ока на столе появилось множество блюд. Незаметная и быстрая магия эльфов была одной из тех вещей в Хогвартсе, к которым Руссет никак не могла привыкнуть. Но сейчас было не время и не место для размышлений об эльфах, потому что аромат чесночных булочек, стоящих прямо перед её тарелкой, полностью лишал Диану каких-либо мыслей. Чуть поодаль стояла кастрюлька лучшего-на-свете-тыквенно-апельсинового-супа, ради которого Диана в случае чего продала бы не то что душу, но и почку, а где-то на краю можно было разглядеть огромное блюдо с мясными пирожками. Девушка достала волшебную палочку, намериваясь приманить к себе один. — Нашла! Голос прозвучал так близко, что Диана едва не выронила палочку. Нарушительница спокойствия старательно отпихивала несчастных учеников, усаживаясь напротив Руссет. Изумрудные манжеты слизеринской мантии смотрелись крайне неуместно за когтевранским столом, но Реджину Андерссон это, похоже, ни капли не смущало, потому что она тут же запустила руку в вазу с булочками и, выловив одну, испытующе посмотрела Диане в глаза. — Ну что, подружка, хорошо проводишь время? — Реджина покосилась на Мию. На лице слизеринки играла ухмылка, но в зелёных глазах, кажется, вот-вот засверкали бы молнии. — Привет, Реджи, — растерянно поздоровалась Диана. Она предполагала, что подруга расстроится из-за того, что не вышло пересечься в поезде, но всё-таки рассчитывала на приветствие потеплее, — прости, что не зашла к тебе в купе. Я уснула. — Да я так и подумала, — отмахнулась слизеринка, снова поглядывая на Мию. Надкусив булочку, она внезапно всем корпусом развернулась к своему столу, внимательно что-то рассматривая. — Что там? — Диана попыталась проследить за взглядом подруги, но быстро бросила это дело — содержимое тарелки в данный момент волновало её куда больше, чем нечто за слизеринским столом. — Да так, — Андерссон снова повернулась к Диане лицом, и когтевранка заметила румянец на ее щеках. Подруга каким-то нервным движением пригладила волосы и закусила губу, всматриваясь в своё отражение в ложке, и в голову Дианы тут же закрались смутные подозрения. Шестерёнки пришли в движение, обрабатывая действия Реджины, и спустя пару секунд девушка была готова озвучить предположение. — Парень? — Шепнула Диана, расплываясь в снисходительной улыбке и нагибаясь поближе к подруге. Та, покраснев ещё сильнее, тоже наклонилась и быстро-быстро зашептала на ухо Диане. — Да, ты его знаешь, только не смотри, а то заметит, да не оглядывайся, на меня смотри, а то я потом со стыда умру, в общем, это с твоего курса, то есть меня на год старше, его все знают, так что у него подружек много, а я с ним давно познакомиться хотела, а в поезде мы рядом ехали, вот и подружились, и он просто чудо, жаль, не очень высокий, но это ничего... Диана отшатнулась и замотала головой, зажмурив глаза. Оказалось, что её сонный мозг был совершенно не готов обрабатывать столько информации разом и грозился вот-вот взорваться. Реджина терпеливо молчала и с интересом наблюдала за действиями подруги. — Как его зовут? — Немного придя в себя, спросила Диана. — Джон Скваер, — Реджина понизила голос и доверительно добавила, — но я уже зову его Джо. Диана что-то многозначительно промычала, старательно ища взглядом Джона. Конечно, она его знала. А кто не знал? Парнишка был удивительно популярен не только среди слизеринцев, но и на других факультетах. Девушка уже не один год стралась найти этому причину, но кроме банального "обаяние" ничего придумать не смогла. Как ни посмотри, а каждая из окружающих Джона девушек была куда красивее его. У него было монголоидное лицо с по-детски пухлыми щёчками — бабушкина гордость! —, узкие глаза, при улыбке превращающиеся в щёлочки, смуглая кожа и отросшая чёлка, неровными прядями спадающая на лоб. Каждый пятый слизеринец был симпатичнее, однако именно вокруг Скваера собрался круг из блондинки с впечатляющим бюстом, высокой рыжей девицы в очках и длинноволосого старшекурсника. Все они с жадностью ловили каждое его слово и как по команде смеялись над шутками. — А потом она сказала: "Вы довольны?!", и раздался хлопок, — голос Джона был таким громким, что его было легко услышать с когтевранского стола. Диана не могла не обращать внимания на его странную дикцию — Скваер как-то по-особенному шепелявил; ей это резало слух, но другим девушкам, похоже, казалось милым, — мы повернулись и с чего-то решили, что она себя так по заднице хлопнула. На самом деле ладонью по окну, но... — Вот поэтому мы теперь... — Подхватила незнакомая блондинка, но Руссет, поморщившись, отвернулась — желания слушать дальше не возникло. Чуть поодаль сидело ещё несколько студентов, которые то и дело поглядывали на шумную компанию, не решаясь приблизиться и вставить слово. Одна из девочек по-младше, которая выделялась необычной прической — часть волос была окрашена в бледно-розовый цвет, успевший порядком подсмыться—, что-то строчила в тетрадке, подозрительно часто поворачивась в сторону Джона. Неужели записывает его шутки?.. Пути влюблённых неисповедимы. Диана не сильно удивилась симпатии подруги. Андерссон влюблялась часто, но до серьёзных отношений никогда не доходило, так что и тут можно было не беспокоиться. Да и свита Скваера едва ли подпустила бы её слишком близко — конкуренция за нахождение рядом с Джоном всегда была до смешного велика. — Вот, значит, что... — С умным видом протянула Диана, внимательно разглядывая стол на предмет сметанных булочек, — но ты же с ним всего ничего поговорила?.. — Тут не время важно, — отрезала Реджина, приосанившись, — ты же сама про духовную связь говорила! Стоило ему заговорить, и я всё... — Совсем всё? — Вообще. — Да, дела, — вздохнула Диана. Перспектива следующий год обсуждать Джона совсем не радовала — ну разве нельзя было кого-нибудь получше присмотреть? Вон, к примеру, ничего так светловолосый мальчик сидит, и вроде бы пятикурсник, как и сама Реджина. К тому же в него она ещё ни разу не влюблялась. — Ладно, ну ты новости-то слышала? — Спросила Реджина, выплывая из мира романтических грёз. — Новости? — Настороженно переспросила Руссет, не донеся до рта булочку. — Слизеринцы устраивают вечеринку в честь начала года. Будет сливочное пиво и даже огневиски. И главное, — подруга хитро подмигнула, — можно звать ребят с других факультетов! — Да ну, — Диана недоверчиво прищурилась, — пятикурсники тоже приглашены? — А кто нам запретит? — Фыркнула Реджина, задирая подбородок. Её короткие чёрные локоны смешно подпрыгнули от резкого движения. — Не думаю, что это хорошая идея. Если вас поймают... Да и спать уже хочется, — Руссет картинно потянулась и изобразила зевок. — Трусиха, — бросила слизеринка, поднимаясь из-за стола, — если передумаешь, пошлёшь мне записку. Девушка нашла место за своим столом, и когтевранцы с облегчением выдохнули. Соседство с эмоциональной Реджиной, то и дело грозящей в порыве чувств заехать локтем кому-нибудь по носу, мало кого радовало. Диана с чистой душой вернулась к еде — блюда успели смениться, и теперь стол украшали вазочки с всевозможными сладостями и круглые блюда с пирогами. Аромат свежей выпечки тут же заполнил Большой Зал, и в этот момент Руссет едва не прослезилась — и как она жила три месяца без этих чудес? И как собирается жить после выпуска? Может, в учителя податься... Диана тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и в этот момент кто-то сильно толкнул её сзади. Будь её волосы на пару сантиметров длиннее, они бы уже оказались в чашке с соком. Девушка резко обернулась, намериваясь прожечь неуклюжего ученика взглядом, но сцена, разворачивающаяся за Гриффиндорским столом, тут же захватила её внимание. —... Вась, это не дело! Хоть бы одну подружку завела. Так и будешь до самого выпуска за мной бегать? — Громко спросила невысокая девушка, упираясь ладонями в бока. Это была Прис Блэквуд — она тоже училась на шестом курсе, так что Диана имела неудовольствие с ней познакомиться. Капитан квиддичной команды, она представляла собой шумный вихрь смеха и проблем, так что Руссет старалась держаться от неё подальше. — Я не бегаю, — тихо ответила взъерошенная девочка в пуффендуйской мантии. Насколько Диана помнила, она была сестрой Прис, и именно она толкнула Руссет, неловко вскочив из-за стола, — и у меня есть подружка, Клара... — Я о том и говорю! — Блэквуд с размаху хлопнула ладонью по столу. Диане стало дурно от вида опасно покачнувшегося стакана с соком, — ни одной подружки! Диана не могла видеть лица пуффендуйки, но та затряслась и, неуклюже пробирась через спины учеников, направилась прочь от гриффиндорского стола. Что за семейная драма в первый же день? Прис тем временем только распалялась. Усевшись за стол, она подняла стакан, будто собираясь провозгласить тост. Её неуложенные чёрные волосы разметались по плечам, придавая гриффиндорке чрезвычайно воинственный вид. — В прошлом году я показала сестре плохой пример, — ни к кому конкретно не обращаясь, вдохновенно начала Блэквуд, — не сумев вырвать кубок у слизеринцев. Но в этот раз, — девушка с громким стуком поставила многострадальный стакан на стол, привлекая к себе ещё больше внимания, — всё будет иначе! Диана заметила, как когтевранцы поворачиваются, заинтересовавшись торжественным монологом Прис. — В этом году, — девушка покраснела, но явно не от смущения, потому что её глаза блестели всё ярче, ловя взгляды студентов, — клянусь гриффиндорской честью, я вырву кубок из змеиной пасти! Лидерству слизней пришёл конец! Последнюю фразу Прис сказала так громко, словно пыталась докричаться до слизеринского стола. Несколько учеников действительно подняли головы и холодно взглянули на Блэквуд, тут же начиная перешёптываться. Диана почувствовала, как у неё задёргался глаз. Почему творят нелепицу гриффиндорцы, а стыдно за них ей? Прис наконец-то замолчала и невозмутимо вернулась к пирогу, не выражая ни намёка на смятение или неловкость. Руссет медленно отвернулась, пребывая под впечатлением от увиденного. Не то что бы она ожидала от гриффиндорцев адекватного поведения, но не в первый же день сцену устраивать? Так можно и на конфликт нарваться; возможно, именно этого Блэквуд и добивалась? Диана ещё с первого курса считала соревнование между факультетами пустой затеей, так что была очень довольна, когда выяснилось, что когтевранцев не заботят баллы и кубок. Студенты Когтеврана никогда не отличались желанием кому-то что-то доказать, зато ценили независимость и свободное от предрассудков мышление. Нет, конечно, нельзя было полностью избавиться от стереотипов — те же гриффиндорцы иногда походили на однородную массу из безрассудства и легкомысленности—, однако когтевранцы по крайней мере не считали всех до единого слизеринцев тёмными магами, а пуффендуйцев — тупицами. Диана гордилась своим факультетом, пускай почти ни с кем и не общалась. Талантливые, умные, в основном начитанные ребята обладали специфическими взгядами на мир, из-за чего редко могли в полной мере понять друг друга. Наверное, только Мия умела смотреть на мир достаточно широко, чтобы спокойно воспринимать любую точку зрения. После войны межфакультетские распри достигли своего апогея. Если раньше Слизерин стоял особняком скорее по своей воле — этакая элитная тусовка чистокровных волшебников —, то теперь их открыто презирали и побаивались. Попадали под удар даже те дети, чьи семьи никак не были связаны с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Пожалуй, только когтевранцы умудрялись сохранять частичный нейтралитет, продолжая традицию дружбы факультетов. Директриса Макгонагалл прикладывала много усилий, чтобы снизить напряжение, царившее в Хогвартсе, но мир, который она выстраивала совместными мероприятиями и клубами по интересам, был хрупок и трескался от малейшего конфликта. Обычно на рожон лезли гриффиндорцы, а слизеринцы с жаром подхватывали спор, как будто только и ждали подходящего повода. Руссет не понимала, почему те не могут просто промолчать, ведь понимают же, что портят и так хрупкую репутацию? Но и Гриффиндор она уважала всё меньше. Диана услышала рядом вздох. Мия выглядела непривычно грустной, а её синие глаза как будто потускнели. — Ну сколько можно, — староста опустила голову, рассеянно стуча ногтем по краю тарелки, — каждый год одно и то же. Директриса уже не знает, как к ним подступиться... Ну как дети малые, правда! — Неожиданно громко воскликнула Тайлер, поворачиваясь к Диане. Мия была сторонницей идеи о дружбе факультетов, и Руссет горячо её в этом поддерживала. — Так они и есть дети, — снисходительно пожала плечами Диана, — просто дети, которые не знают, как ещё самоутвердиться. — Но ведь нам всего два года проучиться осталось, а они только и делают, что ссорятся, — посетовала Мия. Выходит, не только Диану тревожат подобные мысли? — Хотя могли бы отлично проводить время вместе. Факультет — не приговор! Диана только покивала, стараясь всем своим видом выразить понимание. — Ох, солнце, и чего я тебе это высказываю? Ты-то и так отлично со слизеринцами ладишь, — спохватилась староста, кидая быстрый взгляд в сторону Реджины, сидящей к когтевранцам спиной. Мия, конечно, сильно преувеличила социальные способности Дианы, потому что та дружила ровно с одной конкретной слизеринкой, но Руссет было приятно получить одобрение подруги, — ладно, надо уже собирать детишек, скоро будем расходиться по комнатам. — А ты потом сходишь со мной в совятню? — Быстро спросила Диана, с надеждой глядя на старосту. Ей было нужно отправить маме письмо, подготовленное ещё дома. Всего пара строчек, мол, жива-здорова, передаю привет от Реджины — ничего особенного, но маме будет приятно. — Прости, Дианочка, не успею, — покачала головой Мия, виновато улыбаясь. — А тогда можно я?.. — Можно, но только быстро. — Спасибо, мам! — Диана коротко обняла старосту и встала из-за стола, готовясь идти на выход вместе с первокурсниками. Она уже не первый раз выпрашивала у Мии разрешение куда-то сбегать во время праздников, когда отбой переносили на неопределённое время. Руссет чувствовала вину за то, что так нагло пользовалась дружбой со старостой, но не могла отказаться от выгоды. Реджина в такие моменты шутила, что в Диане умирает слизеринка. Стараясь не привлекать внимания учителей, Диана выскользнула из Большого Зала вместе с старостами, сопровождающими детей в комнаты. Юркнув за колонну, девушка дождалась, когда все пройдут, и тихо шагнула в коридор, ведущий к совятне. Ступая по лестницам, Диана молилась всем известным ей богам — а их было немало, ведь Руссет с детства увлекалась мифологией народов мира —, чтобы поблизости не оказалось никого из учителей. Совятня располагалась в одной из самых отдалённых частей замка, но Диана столько раз ходила сюда с подругами, что запомнила дорогу наизусть. В основном ей помогали ориентироваться старые фрески и картины, тут и там висевшие на стенах. Сначала по пути встретилось масштабное полотно, изображающее сюжет из легенды о Робине Гуде; потом портрет Тётушки-Шаманки, с которой Диана старалась здороваться каждый раз, как проходила мимо — женщина с портрета добродушно улыбалась и кивала, заставляя пёрышки, вплетённые в её косы, слегка покачиваться; за левым поворотом, поднимаясь по лестнице, можно было рассмотреть мозаику с драконом, похожим на Перуанского змеезуба — Диана суеверно обходила его стороной, не касаясь — а вдруг даже его изображение может заразить драконьей оспой? Она не верила в эту легенду, но мало ли, как мог подшутить художник... Совсем рядом с лестницей, ведущей прямиком в совятню, располагалась любимая картина Дианы. На ней водили хоровод феи — они никогда не разговаривали и не смотрели на зрителя, а только весело смеялись, полностью увлечённые танцами и друг другом. Эти феи были не похожи на настоящих, так что Руссет сделала вывод, что они были нарисованы по маггловским поверьям. На спине каждой из фей были перламутровые крылышки, а на головах, заменяя шляпки, красовались бутоны цветов. Диана улыбнулась, проходя мимо картины; тишину коридора оживил серебристый смех фей. Совятня не была приятным местом. Диана слышала, что некоторые студенты умудрялись устраивать в ней свидания, но она не понимала, кем надо быть, чтобы счесть царящую в башне атмосферу романтичной. Горы совиного помёта и хрустящие под ногами скелетики мышей вызывали разве что тошноту и желание убраться куда подальше — и это ещё не говоря о десятках пар горящих глаз в стенах! По одной да при свете дня совы были прелестны, но по ночам они превращались в жутких хищников, а их острые когти совсем не внушали доверия. С трудом открыв массивную дверь, Диана бочком протиснулась в тёмное помещение, жмурясь от внезапного порыва холодного ветра. Окна не были застеклены, позволяя совам свободно летать, так что башня продувалась всеми ветрами; девушка пожалела, что заранее не позаботилась о согревающих чарах. В следующую секунду Диана едва подавила крик. Возле окна стояла тёмная фигура, и к моменту, когда Руссет разглядела в темноте красные манжеты гриффиндорской мантии, она уже успела прокрутить в голове все выученные на уроках защитные заклинания. Облегчённо выдохнув, девушка осторожно прикрыла дверь. Фигура не шелохнулась, а Диана молчала, привыкая к темноте и пытаясь отыскать взглядом свою сову. Когда тишина стала совсем уж неловкой, Диана решилась заговорить первой. — Эм... Привет? — Руссет понятия не имела, как ещё завести диалог. Она предполагала, что в любом случае будет звучать глупо, — тоже отправляешь письмо? Она тут же прикусила язык. Ну естественно, этот ученик отправляет письмо! Зачем ещё можно было прийти в совятню сразу после банкета? С другой стороны, было странно, что Диана не столкнулась с ним по пути... — Ха, Руссет? — Фигура медленно повернулась, и Диана тут же узнала в ней Ингу Гарнет — свою однокурсницу. Её прямые тёмные волосы отросли за лето, а лицо стало выглядеть уже и взрослее, так что было неудивительно, что девушка не сразу поняла, с кем столкнулась, — тоже сбежала с пирушки? Голос Инги звучал отстранённо и лениво, но, кажется, довольно приветливо. Их отношения всегда были напряженными, однако воспринимать Гарнет как "очередную гриффиндорку" Диана не могла — стоило разок заглянуть в её эссе по ЗОТИ, как стало ясно, что мозги у неё явно имеются. Понадеявшись, что Инга забыла все старые перепалки, Диана выдавила подобие улыбки и покачала головой. — Нет, банкет уже закончился. Меня отпустила староста, и я... — В этот момент до когтевранки дошёл смысл слов Инги, — постой, ты хочешь сказать?.. Гриффиндорка ухмыльнулась, полностью разворачиваясь к Диане и прислоняясь к стене спиной. Руссет внутренне содрогнулась — стены совятни не мыли лет сто, и можно было только представить, что останется на мантии Инги. Оставалось надеяться, что та хороша в очищающих чарах. — Я уже сто раз видела это представление. Не думаю, что в этот раз там было что-то новое, — равнодушно сказала Гарнет, пряча руки в карманах мантии. Ветер усиливался, — а поела я ещё в поезде. — Но это же традиция! К тому же, — Диана запнулась, пытаясь подобрать подходящие слова. Она и подумать не могла, что однажды будет объяснять кому-то значимость банкетов в Большом зале, — ну, разве тебе не хочется посмотреть на учителей, на сокурсников? Можно не слушать торжественные речи, но там ведь... Атмосфера? — На учителей я на уроках насмотрюсь, — фыркнула Инга, разглядывая потолок, — а с сокурсниками мне не о чем разговаривать. Диана почувствовала сильное желание брякнуть что-то вроде "Ну, могу только порадоваться за них", но тут же мысленно щёлкнула себя по носу. — Вот как, — Диана постаралась скрыть раздражение в голосе. Она понадеялась, что в темноте Гарнет не может разглядеть её выражение лица, потому что вежливая улыбка наверняка выглядела очень неестественно, — однако нам остался всего один приветственный ужин. В следующем году ты снова будешь прятаться в совятне? — А что, хочешь присоединиться? Диана нахмурилась. Пренебрежительный тон однокурсницы, её неспешные манеры, голос, который казался слишком детским, даже когда она с кем-то спорила — всё в Инге напрягало её, и Руссет не могла понять, почему. — Я просто хочу сказать, что в будущем ты можешь пожалеть, что пропускала такие важные события, — терпеливо разъяснила Диана, — и едва ли мёрзнуть в совятне приятнее, чем ужинать в Большом зале. Гриффиндорка резко отшатнулась от стены и медленно приблизилась к Диане. Ей показалось, что воздух затрещал от электричества, когда Инга подошла слишком близко, но, возможно, всему виной были легко электрезующиеся шерстяные мантии. — Переживаешь о моём будущем, Руссет? — Инга подняла руку, словно собираясь похлопать когтевранку по плечу, но тут же опустила её, поймав настороженный взгляд, — приятненько, спасибо. Но тебе лучше не знать, о чём я буду жалеть на самом деле. Гарнет прошла мимо застывшей в непонимании Дианы и, не прощаясь, вышла из совятни. Спустя пару секунд из-за двери послышалось грубое ругательство и быстрое "Тергео!". Да, у Инги не было проблем с очищающими заклинаниями. А Диана всё ещё должна была отправить письмо. Когда Диана добралась до гостиной, там уже никого не было. Под круглым потолком, заколдованным изображать звёздное небо, неспешно плыли модели планет; они ровно светились, так что даже без свечей в гостиной можно было читать или делать уроки. Девушка коснулась пальцами бронзового астрономического глобуса, стоящего в середине залы, и рука показалась  почти прозрачной в холодном свете. Диана почувствовала, как ей становится теплее. Вот уже шестой год она каждый вечер проводила среди белого камня и синего шёлка. Под внимательным взором Кандиды Когтевран проходила её юность — годы, полные смеха, бесконечных эссе и игр в нарды. Здесь проходили викторины, полуночные дебаты, долгие обсуждения политики и литературы, а иногда, буквально пару раз в год, устраивались тихие вечеринки с яблочным сидром и глупыми играми. Обычно Руссет чувствовала себя не в своей тарелке в окружении однокурсников, так что предпочитала тихо сидеть под боком у старосты, не принимая активного участия в веселье, но всё равно с улыбкой вспоминала каждое такое событие. Поднимаясь по винтовой лестнице, Диана придумывала правдоподобное оправдание, почему же она так задержалась. Упала с лестницы? Нет, Мия потащит её в медпункт. Заболталась с приведениями и не заметила, как прошло время? Настоящая версия и то лучше. Сова долго не отзывалась?.. Стоило Диане повернуть ручку, как дверь распахнулась, и девушку буквально втащили в комнату. Сердитая староста, крепко схватив Диану за плечи, пару секунд прожигала её взглядом, но, видимо, убедившись, что соседка жива и здорова, смягчилась. — Солнце, ну я же волновалась! Чего ты так долго? — Голос Мии всё ещё звучал обеспокоенно, но в нём явно слышалось облегчение, — я уже думала идти искать тебя. — Да ладно, — неловко улыбнулась Диана, высвобождаясь из хватки, — я просто немного заплутала. Повернула не у той фрески, вот и пришлось делать круг. — А я говорила тебе купить зачарованный компас, — тоном заботливой мамочки напомнила Мия. — В следующем году куплю. — Следующий год последний. Диана глубоко вздохнула и уселась на кровать, разглядывая узорчатый полог. Они только-только вернулись в школу, а уже только и говорят, что о выпуске. Будь её воля, она вообще не думала бы об этом, потому что тема экзаменов и выпускного моментально вызывала в ней смутную тревогу и тоску — Диана слишком привыкла к Хогвартсу, чтобы спокойно строить планы на будущее и с предвкушением думать о взрослой жизни. Хлопнула дверь ванной, и в комнату зашла девушка в пижаме и с полотенцем на плечах. Капельки воды стекали с её тёмных волос, падая на мягкий ковёр. Нелли Юн была красивой девушкой с раскосыми глазами и смуглой кожей; в Хогвартсе её знали как главного популяризатора азиатской культуры, потому что стоило ей найти благодарного слушателя, как она могла часами рассказывать о японских фестивалях и преимуществах китайской чайной традиции над британской. Сама Нелли имела корейские корни, но родилась и выросла в Англии, так что нежно лелеяла воспоминания о каждом путешествии на восток. — И что за кислые рожи? — Фыркнула девушка, плюхаясь на жалобно скрипнувшую кровать, — привет, Руссет. Диана кивнула, стараясь выглядеть дружелюбно. Они с Нелли неплохо ладили, но её рассказы порой так часто звучали в комнате , что начинали походить на хвастовство. И Диана не могла не признавать, что в какой-то мере завидовала соседке, в который раз разглядывая альбом с фотографиями. — А Эллер куда делась? — Широко зевнув, спросила Юн. — А ты угадай, — сверкнула глазами Мия, хитро улыбаясь, — где же может быть Эллер после отбоя? Нелли весело захихикала, а Диана смущённо наклонила голову, стараясь смотреть куда угодно, но не на соседок. О любовных похождениях Элизабет Эллер был наслышан весь Когтевран, но так уж вышло, что в прошлом году Руссет узнала немного больше, чем хотела бы, и теперь была вынуждена хранить секрет. Появление Нелли разрядило атмосферу, и девушки, то и дело вспоминая старые шутки и делясь летними историями, стали разбирать вещи и готовиться ко сну. Когда девушки, уставшие и довольные, разбрелись по кроватям, Диана впервые поняла, что любит не только сам замок, но и людей в нём. Не каждого по отдельности, но всех вместе, разом. Ей было тяжело представить знакомые коридоры и залы совсем пустыми, потому что даже на Рождество, когда многие ученики разъезжались по домам, жизнь в Хогвартсе прододжалась. В гостиной тут и там лежали забытые в спешке учебники — когтевранцы договорились с эльфами, чтобы те не трогали книги —, на мягких софах небрежно лежали шарфы младшекурсников, а в камине мягко потрескивал огонь. Спальня тоже никогда не пустовала – девушки обычно оставались на каникулы в Хогвартсе. Только Нелли уезжала в путешествия с родителями, да Эллер всё время проводила где-то за пределами башни Когтеврана. В праздничные дни Мия как будто забывала о своём положении старосты и позволяла себе не заботиться о графике и уроках, и они с Дианой могли всю ночь напролёт читать вслух страшные истории или пить сидр. Поначалу староста, конечно, была категорично против большого ящика с алкоголем, упрятанного под кроватью Нелли, но после непродолжительных уговоров оттаяла и сама стала изредка в него заглядывать. Диана улыбнулась воспоминаниям и поплотнее закуталась в одеяло. Повернувшись на другой бок, она слегка приподнялась на локтях и заглянула в окно — она редко закрывала шторы, предпочитая перед сном смотреть на далёкое звёздное небо, а не на синие занавески. Окно выходило на квиддичное поле, которое выглядело совсем крохотным с высоты когтевранской башни. Диана обычно смотрела квиддичные матчи прямо из своей постели, не желая выходить из спальни — шумные болельщики пугали её. Да и она совсем не разбиралась в этой игре, так зачем ей?.. Разморённая вкусным ужином и тёплой постелью, Диана не заметила, как уснула.