Поговаривают, в стенах Хогвартса...

Диана мышкой прошмыгнула в класс Зельеварения. Слизнорт задерживался — обычное дело; с каждым годом профессор становился всё более рассеянным и забывчивым, часто опаздывал, быстро уставал и чуть ли не по половине каждого урока проводил в кладовой, где якобы сортировал ингридиенты — но, вероятнее, просто прятался от учеников, чтобы не отвечать в тысячный раз на однотипные вопросы. Как-то раз Нелли удалось подслушать разговор профессора Флитвика и директора Макгонагалл, сетующих, что Слизнорт после войны сильно постарел и всё чаще грозит уволиться. Наверное, давно ушёл бы, если бы не тотальное отсутствие других претендентов на место. Почему во всей Великобритании так мало молодых зельеваров — загадка, но факт остаётся фактом — в обозримом будущем не видать Слизнорту спокойствия. В классе никто словно бы и не планировал готовиться к уроку. Нелли и Мия о чём-то увлечённо переговаривались, похоже, не заметив появления Дианы, чему та была несказанно рада — только выговора от старосты ей и не хватало! Другие когтевранцы столпились у одного из стеллажей с ингридиентами — Нортон Гарден глубоким поставленным голосом рассказывал интересные факты о применении руты в нейтрализации эффекта некой "дурман-травы"; Эллер среди слушателей не было. Диана почувствовала странную нарастающую тревогу, но, оглядев класс, успокоилась — Эллер, нагруженная склянками, стояла в узком проёме кладовой, откуда доносился скрипучий голос Медичи. И чего она там роется, пока учителя нет? Диана поспешно отвела взгляд. — Диана! — Мия наконец-то заметила её и теперь, сердито хмурясь, сверлила взглядом, — ты почему не предупредила, что пропустишь историю? Ещё раз так исчезнешь, и я за себя не отвечаю. — Мия уже хотела искать тебя с Филчем и Флитвиком, — Нелли гаденько улыбнулась, — я еле отговорила. Она думала, что тебя уже съел маньяк. — Съел? — Диана непонимающе посмотрела на Нелли. — О, среди мелких тут слухи ходят... Мне бы такую фантазию. Сегодня одна первокурсница спросила у Мии, как скоро поймают Подземельного демона. Круто, да? — Дети боятся ходить в подземелья, — хмуро сказала Мия, — услышали об инциденте с Кларой и придумали монстра, который нападает на учеников, в одиночку бродящих по подземельям, и выпивает их жизненную силу. — Первокурсники изобрели дементора, — пошутила Диана, но Мия так на неё глянула, что весёлость мигом испарилась. — Иди готовься к уроку, — сухо произнесла староста, — потом поговорим. Диане вдруг сильно захотелось оказаться где-нибудь далеко. Может, и правда махнуть с Реджиной в Ильверморни? Было не слишком понятно, какие места заняты. Студенты по-прежнему не спешили садиться за парты; гриффиндорцы группками рассыпались по классу, куда ни глянь — повсюду красные галстуки. Самое крупное скопление алого наблюдалось за последней партой, где Блэквуд травила неприличные анекдоты, сопровождаемые взрывами хохота Кэти Вивьен и прочей не обременённой интеллектом публики. Прис выглядела совершенно счастливой, бессовестно беззаботной. Как будто на ней не лежит ответственность за манию преследования, развивающуюся у Софии Винсент. Диана решила обойти развесёлую компанию десятой дорогой и попытать счастья за первыми партами — возможно, получится сесть за Гарнет и Бейкер, занявшими первую парту. — Руссет! Диана остановилась. Блэквуд, широко улыбаясь, приветственно махнула рукой. — Иди сюда, — Прис обернулась к своим, — это моя когтевранка! Диана Руссет, умница-красавица, отличница, настоящая светская леди, — как только Диана подошла достаточно близко, Блэквуд фривольным жестом приобняла её за талию, не поднимаясь со стула, — мы с ней и без вас управимся. В ответ на это заявления Диана недоумённо приподняла бровь. — По когтевранкам что ли пошла? Понравилось? — Ехидно спросил лохматый гриффиндорец бандитской наружности. — Заткнись, Егер, — без особого запала отозвалась Прис, — из той девахи когтевранка, как из меня балерина. Ни в жизнь с ней больше не сяду. Ничё не знает, молчит, дёргается от всего... Как там её звали? Эллис? — Эллер, — машинально поправила Диана. — Да пофиг. — Ну, сестрёнка, удачи, — хихикнула Кэти Вивьен, хлопнув Диану по плечу — она попыталась отстраниться, но из-за объятий Прис вышло только нервно дёрнуться, — мало кто после зелий с Прис уходит живым и здоровым. Если попадёшь к Помфри, я тебя навещу. Мандаринки принесу. — Да это только один раз было! — Запротестовала Прис. — А на четвёртом курсе? — Усмехнулся юноша, — когда ты Киту пол руки ошпарила? — Ну я же извинилась! — Прис наконец-то отняла руку от талии Дианы и привстала со стула, упершись ладонями в парту и подавшись ближе к юноше. В таком положении он возвышался над ней, как великан над лепреконом, но Блэквуд это, кажется, не смущало, — давай я тоже припомню, что ты на четвёртом курсе творил? А? Не хочешь? — А я в тот год палец сломала, — вдруг сказала Кэти. Все замолчали. Подумав, она добавила, — на Трансфигурации. Захлопнула шкаф, и прямо с пальцем. Кэти рыбьим немигающим взглядом смотрела куда-то сквозь Диану, и той сделалось немного не по себе. — Круто, — спустя несколько секунд нашёл, что ответить, лохматый юноша. Разговор исчерпал себя, как и все разговоры с участием в них Кэти Вивьен. Диана каждый раз поражалась, насколько редким талантом обладала Кэти — выдавать нечто такое, на что нечего ответить. Даже профессорам оставалось только хлопать глазами, потому что отнять у неё баллы за очередную глупость — всё равно, что пнуть лежачего. Компания медленно рассосалась, оставив Диану и Блэквуд одних. Прис со вздохом плюхнулась на стул и похлопала по месту рядом. Наблюдая, как Диана аккуратно раскладывает учебники и присаживается, Блэквуд успела схватить со стола её карандаш, покрутить в пальцах, едва не уронить, поспешно вернуть на место, сцапать перьевую ручку, отбить ей ритм по столу и только тогда успокоиться. Диана уже хотела было спросить у Прис, что это было за показательное выступление перед гриффиндорцами, с какой стати та назвала её "своей когтевранкой" и с чего решила, что Диана согласна быть её напарницей, но появление Слизнорта заставило оставить выяснение отношений на потом. Запыхавшийся, осоловело оглядывающий бросившихся к партам учеников профессор проковылял к учительскому столу и с видимым облегчением погрузился в большое обитое изумрудно-зелёным бархатом кресло, больше напоминающее трон. Оно жалобно скрипнуло под весом профессора, но устояло. Слизнорт забарабанил пальцами по столешнице, отбивая нестройный ритм, явно пытаясь вспомнить, зачем вообще сюда явился. — Что у нас там по плану? — Спросил профессор, оглядываясь на доску, будто ища от неё поддержки. — Дурманный настой, — подала голос Обби Бейкер. Будучи старостой, она всегда знала программу наперёд и, должно быть, подними Обби среди ночи, выдала бы полный список будущих тем, причём для всех курсов. — О, — профессор чуть нервно потёр руки, — конечно-конечно, Дурманный настой... Мина, золотце, ты приготовила травы? Медичи утвердительно кивнула. — Благодарю, благодарю... — Слизнорт заглянул в лежащий на столе учебник, — будьте так любезны, откройте страницу восемьдесят три. Все открыли? Замечательно. Смею надеяться, за лето вы не забыли свойства любистока, чихотника и ложечницы, потому что сейчас вам понадобятся все ваши знания. Диана украдкой глянула на Прис. Судя по выражению лица, она впервые слышала эти названия. — Давайте, молодые люди, пройдёмся по основным моментикам, чтобы не было никаких несвоевременных неприятных открытий, — профессор, натужно крехтя, с трудом выбрался из кресла и направился к доске, где его уже ожидал готовый к работе зачарованный мелок, — начнём, пожалуй, с любистока. Кто может рассказать мне о любистоке? Профессор, задавая вопросы ученикам и дополняя их ответы своими замечаниями, записывал на доске краткие памятки по работе с каждым растением. Вскоре вся доска запестрела множеством привычных знаков и сокращений: "Любисток — лек. трава; + корни, - стеб., лист; !!отв. корни!! — нар. мелко, пом. 30 сек. Cu/Ag". Вероятно, если бы на урок заявился посторонний, то мало что понял бы, но студенты, много лет обучающиеся у профессора Слизнорта, с одного взгляда разгадывали написанное. Дослушав профессора, Диана посмотрела на Прис. Гриффиндорка с отсутствующим видом пинала стул сидящего впереди Кита Боунса, то и дело заезжая потёртым носом ботинка по его пояснице. Юноша делал вид, что ничего необычного не происходит: либо надеялся, что Прис самой скоро наскучит, либо уже настолько отчаялся, что предпочёл смириться. — Так... Как у тебя с зельями? — Светским тоном поинтересовалась Диана, не решаясь в лоб спросить, не может ли Прис просто молча посидеть и не мешать, пока Диана будет работать. Блэквуд скорчила рожицу. — Фигово. Каждый раз какое-то непотребство получается, а почему — непонятно. Вроде всё по рецепту делаю. — Да, зелья не всем даются, — понимающе кивнула Диана, — думаю, тут либо дано, либо нет. — Вот уж нет! — вдруг вскинулась Прис. Она, вмиг покраснев, посмотрела Диане в глаза и, чеканя слова, твёрдо произнесла, — дело только в навыке. Мало практикуюсь, вот и выходит, что выходит. А если бы реально захотела, то всё бы у меня получилось! Да хоть мастером зелий стала бы! Диана покосилась на Блэквуд, как на сумасшедшую. Хрестоматийные мотивационные речёвки: "Верь в себя, и всё получится!", "Воля и труд дивные всходы дают!", "Пока талант получат, век учат!" — их Диана уже сотню раз слышала от учителей, таким нехитрым приёмом успокаивающих откровенно бездарных учеников. Неужели правда есть на свете люди, которые в это верят? — Ну стань, — опыт поколений не раз доказывал, что с буйнопомешанными гриффиндорками лучше не спорить. Да и Василиса как раз говорила, что Прис словами не переубедить. — А я не хочу, — тут же успокоилась Прис, — не хочу, вот и не стану. Я буду аврором. Гриффиндорка снова схватила перьевую ручку Дианы и принялась выстукивать ей ритм. Кит Боунс обернулся и осуждающе глянул на Диану, на что та беспомощно пожала плечами. Ну а что тут поделаешь? — Круто, да? Аврором, — повторила Прис, и Диана поняла, что, похоже, она всё это время ждала какой-то реакции. — На авроров сдают Высшие Зелья, — заметила Диана. Блэквуд совсем сдулась, даже ручку отложила. С тяжким вздохом она потянулась за учебником и открыла его на нужной странице. — Ладно, — жалобно протянула она, — давай начинать. Повторное приглашение Диане не требовалось. Пускай всё и пошло не по плану, но, в конце-то концов, она поступает верно, не позволяя напарнице отлынивать, так ведь? Раз Блэквуд хочет пойти в авроры — как, впрочем, каждый первый гриффиндорец —, то пускай учится. К тому же под внимательным присмотром Дианы ничего не должно пойти не так. Памятуя об опыте работы над алихоцией, Диана решила, что Прис вполне способна потянуть простые операции. Отмерить стебли на весах, очистить корешки, вскипятить воду... Да, такое даже Кэти Вивьен было бы под силу. Тем более, что вон она, уже нарезает ложечницу, и пока что никто не трубит тревогу. — Если ты не против, подготовь, пожалуйста, любисток к отвариванию — там на доске всё расписано. А я пока вскипячу воду и разберусь с чихотником, — Диана подумала и, выудив из сумки обрывок пергамента, чиркнула на нём порядок задач для Прис. Так надёжнее. — Смотри, как разберёшься с любистоком, порежешь его на дольки шириной в полдюйма, а потом измельчи ложечницу и отмерь её...— Диана заглянула в учебник и дополнила запись на пергаменте, — двадцать шесть граммов. Хорошо? Прис молча кивнула. Она сосредоточенно вглядывалась в список, то и дело переводя взгяд на доску. Диане её взгляд очень не понравился — возникало чувство, будто Блэквуд впервые слышит обо всех этих травках и понятия не имеет, с какой стороны к ним подступиться. Может, не стоило так сильно её загружать? Диана уже стала подумывать, а не лучше ли отправить напарницу перечитывать введение в технику безопасности в начале учебника — ну так, на всякий случай —, но Прис наконец-то взялась за нож и уверенно достала из массивной стеклянной банки охапку свежего любистока. Нежные листья выглядили помятыми, когда Прис разложила растения на доске, а тонкие корешки опасно свисали с края парты, шоркаясь об юбку девушки. Не в силах смотреть на это безобразие, Диана отвернулась. Глубоко вздохнув и мысленно посчитав до семи, она напомнила себе, что поступает правильно, и постаралась сконцентрироваться на Дурманном настое. Зелье это было несложное, состояло из трёх травок и не требовало каких-нибудь мудрёных помешиваний в пять этапов с уменьшением и увеличением нагрева. Другое дело, что нужно было действовать степенно и внимательно, учитывая особенности каждого растения и часто меняя оборудование. Ложечницу, к примеру следовало нарезать серебряным ножом, а Чихотник при первой варке требовал помешивания исключительно железной ложечкой, иначе варево можно смело выливать — ну или хранить глубоко в шкафу в качестве слабенького яда интересного действия. Но Диана таким, конечно, не занималась. Диана поставила маленький медный котелок на огонь, а пока дожидалась кипения, взялась обрабатывать цветы чихотника. Благодаря специальным ("Консервирующим", как в шутку называл их Слизнорт) чарам белые лепестки сохраняли упругость и чистоту цвета, а острые листья были твёрдыми и даже чуть влажноватыми, словно на них всё ещё лежала роса. Срезанный цветок будет жить, пока не рассеятся чары — миг, закупоренный в стеклянную банку. Цветок с тихим хрустом отломился от стебля. Так будет легче отделять лепестки. Когда в деревянной ступке образовалась желтовато-белёсая кашица, вода в котелке забурлила. Диана бросила взгляд на Прис: она, подкатав рукава до локтей и собрав волосы в лохматое подобие пучка — точь в точь, как у сестры! — сосредоточенно рубила стебли ложечницы. От усердия она щурилась и постоянно облизывала губы, а пальцами левой руки так крепко прижимала стебли к доске, точно ложечница могла вот-вот попытаться удрать. Нож Прис держала с достоинством, будто настоящий меч или боевой топорик, вот только куски получались раза в три крупнее, чем было нужно. И это называется "измельчить?" — Мерлин, Прис, дай сюда, — Диана со вздохом шагнула к напарнице и легонько пихнула её боком, прося уступить место, — иди вари любисток, а я тут лучше... Как только закинешь, засекай три минуты, помешивай по часовой, не прекращая, и гаси огонь. — Слушаюсь и повинуюсь, — проворчала Прис, с явным сожалением откладывая нож — похоже, успел ей полюбиться. Диана, сжав губы, чтобы не начать нудеть ("Ну кто так режет? Ты что, впервые на зелья пришла? А что ты, стесняюсь спросить, последние шесть лет делала? Судя по результату, дрова в лесу рубила. Нож ведь не топор, его нужно держать легко, без усилий, тогда и резать будет удобнее — ну посмотри, стебли ведь просто режутся, особенно если вот так — р-раз..."), стала исправлять блэквудовы труды. Нет, с такими навыками Прис в авроры путь заказан. У Дианы и то шансов больше. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она понимала, что, возможно, реагирует слишком резко — мама всегда говорила, что нельзя так строго относиться к людям. Но нельзя и так пренебрежительно относиться к профильным предметам! Тем более, что зельеварение по праву считается одной из самых интересных и полезных в быту дисциплин, так что нужно хватать знания, пока дают. Диане тоже поначалу было сложно, особенно с теорией, но, стоило сходить на пару дополнительных занятий, как в голове понемногу стало проясняться, и вскоре непонятные символы и обозначения обрели смысл, а процесс приготовления зелья превратился в нечто похожее на написание натюрморта с натуры. Тебе дан образец, ты рисуешь по всем правилам — гармоничная композиция, построение, светотень — однако твой личный почерк чувствуется в каждом мазке, сколь каноничным он бы ни был. Чем дольше рисуешь, тем больше хочется попробовать новые кисти и модный дорогой акрил, попытаться повторить тысячу различных техник и стилей. Так и в зельеварении: с каждым удачно сваренным зельем фантазия разгорается всё ярче, и вскоре ты засматриваешься на импортные костяные порошки и думаешь, как было бы хорошо заменить ими уже имеющиеся, или тайно лелеешь мечту однажды приготовить Феликс Фелицис. Ложечница из корявых брёвнышек постепенно превращалась в тоненькие влажные от сока пластинки. Диана даже заулыбалась, удовлетворённо разглядывая предмет своих стараний — надо же, какая она умница, сумела всё исправить. Вот правду мама говорила, золотые руки! Чрезвычайно довольная собой, Диана аккуратно собрала кусочки с доски в мерную мисочку и поставила её на весы, принимаясь вымерять ровно двадцать шесть граммов. Почти, вот ещё убавить и... — Берегись! Раздался взрыв. Слева полыхнуло жаром, на парту посыпались искорки, оставляя на пергаментах тёмные подпалины. Весь класс разразился гуканьем и аплодисментами, как в Большом зале, когда кто-то разбивал тарелку, но смех затих так же быстро, как возник, когда огонь, обычно тут же потухающий после взрыва, стал расти. Диана впервые видела нечто подобное: поверхность зелья словно затянулась плёночкой, спустя мгновение пропавшей под алыми всполохами. Со всех сторон послышались испуганные возгласы, студенты повскакивали со своих мест, некоторые тут же бросились к выходу. Диана дёрнулась и растерянно попятилась, мысленно оценивая, как быстро пламя, разрастающееся над котлом, перебросится на ближайшие парты, если Блэквуд продолжит бесцельно суетиться вокруг котла ("Мордред, ну что за хрень? Чё делать, блин, блин!"). В поясницу больно ткнулся угол стоящей позади парты, и кто-то придержал Диану за плечо. Похоже, она едва не сбила локтем чужой котёл. Наконец, Блэквуд умолкла и судорожно зашарила руками по карманам, вероятно, пытаясь найти палочку, которая в это время лежала на столе, чудом уцелев после взрыва. У Дианы появилось нехорошее предчувствие. — Блэквуд, постой, — начала Диана. Прис отыскала палочку и, игнорируя слова напарницы, шагнула ближе к котлу, над которым искрилось пламя, похожее на маленькое лохматое солнце. Диана понимала, что Блэквуд способна выкинуть что угодно, и, без сомнения, она выберет худший вариант. Вот тогда стало по-настоящему страшно. — Профессор! Позовите профессора! — Голос Дианы сорвался от подступающей паники. — У меня всё под контролем, — уверенно сказала гриффиндорка, вскидывая палочку. В её глазах читался выжигающий разум азарт и полное непонимание серьёзности происходящего. С первого же взмаха, ещё до того, как были произнесены слова заклинания, Диана поняла, что катастрофа неминуема. Откуда-то издалека послышался обеспокоенный голос профессора, но Блэквуд было уже не остановить. — Агуаменти Максима! — Она выкрикнула заклинание громко, словно красуясь. А похвастаться было чем — в отличие от простого "Агуаменти", изучавшегося на первых курсах, "Агуаменти Максима" являло собой огромный поток воды, тяжело поддающийся управлению. Прис же, очевидно, прекрасно с ним обходилась, потому что весь водный массив плотной струёй ударил в котёл. Своего она, конечно, добилась — огонь потух. Вот только котёл накренился и с оглушительным звоном упал на пол, разбрызгивая почерневшее варево под ноги студентам. Кэти Вивьен с визгом отскочила к стене, когда вязкая клякса приземлилась в дюйме от носов её туфель.

***

После обеда потеплело, и студенты шумной гурьбой хлынули во внутренний дворик, где расселись кто на чём: на каменных ступенях, нагретых по-летнему жарким солнцем, на мраморных лавочках и бортиках фонтана. А кто пришёл слишком поздно, те расположились прямо на траве — уже чуть тронутой желтизной, но всё ещё мягкой. Диана, Нелли и Мия чинно разлеглись на трансфигурированном на скорую руку клетчатом пледе и не сговариваясь достали книги. Солнце то и дело скрывалось за лениво плывущими хлопково-белыми облаками, и дворик то погружался в лёгкий сумрак, то освещался пронзительно ярко, до слепоты в глазах. Диана ругалась под нос и крутила-вертела книгу, чтобы солнечные блики не падали на страницы, мешая читать, а Нелли невозмутимо снимала и вновь надевала тёмные очки. Мию световое шоу, похоже, мало трогало, и только её рыжие кудри то вспыхивали янтарным ореолом — медь, раскаленная до свечения—, то снова гасли. — Ну вы посмотрите! — Нелли возмущённо цокнула языком и развернула открытую на разделе о драконах книгу. Боковые отступы укращали маленькие гравюрные иллюстрации змеевидных существ с пышными гривами и длинными усами, — это ужас какой-то! В аннотации написано, что в книге якобы есть описание всех фольклорных драконов и объяснение их связи с настоящими — и что бы вы думали? Естественно! Про европейских, африканских, американских и даже австралийских драконов тут море информации — охотно верю, что тут реально про всех есть! А восточные? Ой, ну да, упомянем китайских - и ладно! Можно подумать, только в Китае есть классные легенды. Смотрите, — она ткнула длинным глянцево-голубым ноготком в одну из строчек, — тут написано, что китайская мифология оказала огромное влияние на всю Азию. И они считают, что на этом можно закончить! Ну да, раз из всей Азии только в Китае обитают настоящие драконы, то и интересные мифы есть только там. Да как бы не так! В той же Японии сказания о драконах, пусть и во многом схожи с китайскими, но складывались ещё и под впечатлением от индонезийских нагов — ну, знаете, такие змеелюди из буддизма? А ещё в книжке ни слова о когтях, а это ведь одна из самых известных легенд. Вот вы знаете, почему в Китае у мифологических драконов по пять когтей, в Японии по три, а в Корее — четыре? А всё не просто так! Есть легенда, что первые драконы появились в Китае — ну, это логично, раз уж там действительно обитает Китайский огненный шар —, и что у них было по пять когтей на каждой лапище. И когда эти драконы двинулись в чужие земли, их когти стали один за другим исчезать — и если они уходили слишком далеко от дома, то могли и вовсе лишиться когтей. Поэтому у японских и корейских драконов по мифам когтей меньше, чем у китайских. И что бы вы думали, есть эта легенда в книжке? Нет! А что есть? Три страницы разбора связи шарообразного огня, который испускают настоящие китайские драконы, и жемчужины-солнца, которую издавна рисовали у драконов во рту. Это же гораздо интереснее! И так неочевидно! А о корейских крылатых — ни словечка. Или о том, что в Японии был аж восьмиглавый дракон. Ну вы представьте! Не рассказать о восьмиглавом! Нелли сердито выдохнула и захлопнула книгу. — О, — Мия оторвалась от своей книги и посмотрела на Нелли. Староста полулежала на пледе, напоминая Венеру Победительницу — столь же величественную, но в школьной форме и с волшебной палочкой, воткнутой в конструкцию из кудрей на манер длинных японских шпилек, которые так любила Нелли. — А о славянских драконах там что-нибудь есть? Водрузив на нос солнечные очки, Нелли  быстро пролистала страницы и, найдя нужную, положила книгу на центр пледа. Поля разворота по-прежнему украшали гравюрные драконы, но на восточных ни капли не похожие: трёхголовые чудовища с крыльями и змеиными телами, на каждой голове по массивной зубчатой короне, высунутые из пастей языки напоминают стрелы; никаких грив и усов. — У славян был так называемый Змей или Ящер, — сказала Нелли, — пишут, изначально он был богом подземного царства, а потом... О, ну да, стал злым персонажем. А вот в Азии драконы всегда положительные. — Смотрите, — Диана ткнула перепачканным чернилами пальцем в строчку, — тут написано, что в некоторых мифах Ящера сменила Баба Яга — тоже хранительница царства мёртвых. — Баба Яга? — Мия резко выпрямилась и подняла книгу. Щурясь от солнца, она всматривалась в страницы, отчего-то хмурясь, — царство мёртвых? Я думала, она обычная пугалка для детей. Злая ведьма типа нашей Кальях Варе. — Да она и есть пугалка для детей, — Нелли снова сняла очки; жестикулирая, она размахивала ими, как указкой, — просто, видимо, с большим послужным списком. — Выходит, магия Бабы Яги может быть ещё темнее, чем я думала... — Задумчиво сказала Мия, водя ладонью по затянутой в бордовый бархат обложке книги. Ещё раз взглянув на страницы, она передала томик Нелли, которая уже начинала нетерпеливо на неё поглядывать. — Сказки из той книжки оказались интересными? — Полюбопытствовала Диана. — О, очень, особенно о Бабе Яге. Она описывается как вредная старая ведьма. А знаешь, на кого похожа внешне? Диана не знала. — На Филча. Костлявая, седая и с кошкой, — и Мия с довольной улыбкой вновь углубилась в свою книгу — тот самый подаренный Дианой "Сборник о примитивной ворожбе...", разросшийся десятком-другим закладок и полустёртой позолотой на корешке.