Клинок Легиона

      Орбитальная база-крепость на границе системы SM. Транспортно-грузовой док. — Не беспокойся, всего шестнадцать стандартных суток на чистеньком звездолёте класса «корвет», переназначенном под малый гражданский транспортник, с одним из лучших пилотов нашего флота, — Кай воодушевлённо толкает речь и передаёт перламутровый полупрозрачный планшет идущему рядом Марку. Тот как-то резко выхватывает гаджет и практически сразу же возвращает. — Вон Юкхэй, 28 лет, военный пилот ранга S. Девять лет активной службы. По окончании войны уволен в запас по собственной инициативе. — Отчеканивает он, не сбавляя шаг, — Если бы ты действительно беспокоился обо мне, то сам бы доставил на NCT. Он так напряжён, что его начинает потряхивать. Кай кладёт ладонь ему на плечо, останавливая, чуть наклоняется и обеспокоенно заглядывает в глаза. — Я его лично знаю, мы служили вместе. — Я тоже его лично знаю, — Ли деликатно отталкивает запястьем его руку, — это основная причина, почему я не разделяю твоего мнения. — Что? — Кай не отпускает его, держит обеими руками, — Как? — Три курса «Института Космических Технологий SM». Мы были в одной группе, — Марк обводит глазами круг, думая, что передраматизировал. — И что между вами было? — осторожно, но с интересом. — Ничего, — он дёргает плечами, — я был ботаном, а он — задирой. — Классика, — улыбается Ким. — Не в этом дело. Я… — Марк неуверенно топчется, а потом утыкается лицом другу в грудь и крепко обнимает обеими руками, — Я буду очень скучать. Кай со всей своей нежностью и привязанностью возвращает ему объятия.       Корабль нависает над ними тёмно-серой хищной птицей, вместо крыльев у которой мощные турбины пространственного двигателя. На титановом корпусе яркими бело-жёлтыми буквами красуется «Lumenesce», ниже — гравировка «NCT». Капитан корабля ждёт у трапа. Он одет в ту же чёрную форму пилота, как и Кай, разве что без каких-либо опознавательных эмблем и погон, а короткая куртка не по уставу расстёгнута настежь. Через облегающее сетчатое боди просвечивает его грудь и пресс. Но Марк туда старательно не смотрит. — Лукас? — строго называет Кай его позывной, и передаёт планшет для подтверждения задания, — Марк Ли, офицер науки ранга S. Пункт назначения: NCT, спутник 127. Вон со всей серьёзностью бегло читает контракт и ставит свой отпечаток в нижнем углу. — Я лично откручу тебе яйца, если он как-нибудь пострадает. — Обещаю быть нежным, хотя ваше предложение мне нравится, — абсолютно хладнокровно отвечает он. Ещё мгновение они прожигают друг друга упрямыми взглядами, а потом рот Лукаса дёргается и расползается в широкой улыбке, а Кай начинает ржать. Они бьют по рукам, похлопывают друг друга по плечам, и Марк наконец-то выдыхает. После того, как его официозно приглашают на борт, ему кажется, что Юкхэй не вспомнил, не узнал его, и это уязвляет. Он едва ли посмотрел в его сторону, а Марк так волновался из-за их встречи. Какая нелепость.       Опознавательные трэковые лампочки горят по периметру коридоров, но основное освещение отсеков срабатывает только от датчиков движения, что совершенно, по мнению Марка, не соответствует имени корабля. И не будь он стандартного класса с общепринятой планировкой, Ли блуждал бы здесь, спотыкаясь о переборки, весь их полёт до NCT. Он занимает одну из пяти небольших кают, но не уверен, что она ему пригодится: на борту имеются три рабочих капсулы гибернации, и его одолевает непреодолимое желание воспользоваться одной из них. После взлёта. Сейчас ему хочется взглянуть на базу в лучах местной звезды. Он не знает, вернётся ли когда-нибудь в эту систему, и только хочет запомнить последние моменты здесь во всех деталях. Планеты, созвездия с этой стороны, солнце, гербы «SM» на звездолётах.       Лукас включает приборы, системы корабля начинают гудеть, выходя из стазиса, мигает свет, поочередно включаясь во всех отсеках. Активируется воздухоочистительная вентиляция, и в кабине становится, не сказать прохладно, но свежо. Марк поёживается в кресле второго пилота по левую руку от Юкхэя. — Нервничаешь? — замечает он по тому, как Ли вжимается в кресло и закусывает палец, обтянутый в коричневую кожу укороченных перчаток. Он одет в бежевую официальную форму научного офицера и непривычно выделяется на фоне тёмных внутренностей корабля. — Я не фанат маленьких звездолётов, — подаёт голос. Лукас аж останавливается на полудействии и разворачивает своё кресло к нему, возмущённо подняв густые брови. — Какая у тебя специальность? — Сейсмогеология и терраформирование, — на автомате отвечает Марк, хотя не улавливает причину вопроса, — а что? — Дай угадаю. Ты не шаришь в звездолётах? — голос низкий, гладкий, без грубости или усмешки. — У меня три докторских степени, — строго замечает он, сдвигая брови, — включая «космическую инженерию», и я два года служил на Линкоре «Monster Infinity», так что я шарю в звездолётах. Отвали. Вон довольно усмехается и возвращается к приборной панели. — Ты всегда был занудой и выскочкой. — А ты всегда был самовлюблённым придурком, — язвит в ответ, не успев осознать, что тот говорит об их совместных годах в институте. И резко закрывает рот. Лукас закусывает губу и косится на него: он поджимает губы, осторожным движением пальцев поправляет каштановую чёлку, отводя со лба, скрещивает на груди руки и замечает его взгляд. Слегка поворачивает голову, широко распахнув карие глаза и удивлённо приподняв брови. Он похож на испуганного оленёнка, только пятнышек не хватает. И пушистой белой жопки с коротким торчащим хвостиком. Юкхэй знает, что обладает весьма ощутимым взглядом, поэтому отворачивается. — Сюйси, поднимайся на борт, мы взлетаем, — он зажимает кнопку связи на панели, держит, но ответа не следует, — Я надеюсь, ты закончил с гравитационными узлами? Я не собираюсь следующие две недели питаться из пакетиков. И испражняться в них тоже. Дверь в командный отсек отъезжает с характерным звуком стравливания воздуха. За спиной слышатся тяжёлые шаги ботинок по металлической решётке пола. — Я, между прочим, пехотинец, а не механик. В следующий раз будешь сам разбираться со своим ведром, — голос низкий, ровный, без грубости, но с лёгкой усмешкой. — Слышь, пехота, в следующий раз пешком пойдёшь, — не всерьёз возмущается Лукас, оборачиваясь. — …где наш ценный груз? — Сидит на твоём месте, — раздражённо фыркает и заводит двигатели. Марк разворачивается в кресле за мгновение до того, как незнакомец делает это сам, протягивая руку к его изголовью. Ли собирался проявить такт и извиниться, но не может произнести ни слова. — Знакомься, мой второй пилот, Хуан Сюйси, — Юкхэй охотно соглашается им обоим помочь. Хуан Сюйси, 28 лет, под метр девяносто, смуглая кожа, мускулистые руки, пухлые чувственные губы, огромные серо-голубые глаза. Мутные. Абсолютная противоположность чёрным с зеркальным блеском — Лукаса. И в противоположность его педантично зачёсанным назад с выбритыми висками чёрным волосам — взъерошенная грива окрашенных в белый (до голубизны) волос. Он одет в тёмно-синий спец-комбинезон, верхняя часть которого свисает с пояса с заправленными под ремень рукавами. В ушах серьги, а на левом предплечье с внутренней стороны татуировка змеи, обвившейся вокруг кинжала среди бутонов красных роз, или типа того — Марк не всматривается: это далеко не самое любопытное. Они с Юкхэем совершенно одинаковые: тот же голос, одни черты лица, рост, даже фигура, судя по проступающему рельефу грудных мышц и пресса. — Вы близнецы? Лукас оборачивается, смотрит на Сюйси, затем на Марка: — С чего ты взял? Они все трое поочерёдно переглядываются. — Я… — Марк поднимается на ноги, чувствуя смущение и желая сбежать от этого побыстрее. — Эй, — Сюйси игриво преграждает ему путь, — останься! Если так нравится вид с моих мониторов, можешь посидеть у меня на коленках. — Это ранг S к твоему сведению, так что следи за языком, — подаёт голос Юкхэй. — Оу, — Хуан приподнимает руки, сдаваясь, — ну, S ранг может присесть не только мне на коленки, — затем наклоняется и вполголоса Марку на ухо: — и я очень хорошо слежу за тем, что делает мой язык. Ли терпеливо выслушивает его, наклонив голову в противоположную сторону, но уголки его губ дёргаются вверх: боги, никогда бы не подумал раньше, что будет скучать по этим тупым классическим подкатам типичных солдафонов — у них всегда встаёт, что не нужно, при виде бежевой или белой униформы. Он обходит его и занимает пустующий пост навигатора позади справа от первого пилота. На пульте координат частично отображаются действия пилотов, и Марк не может удержаться от слежки за ними. Они вербально не общаются, но действия их абсолютно слажены, дополняют, продолжают друг друга. И если Юкхэй летает уже десять лет, а Сюйси, видимо, служил в космической пехоте и лишь последний год после окончания войны помогает брату, то у второго явный талант к обучению. Хуан оборачивается, бросает долгий взгляд на Марка, довольно облизывается и отворачивается, сверкнув шикарной улыбкой. Ли за это время сто раз успевает принять решение переодеть форму во что-то более подходящее для гражданского звездолёта.       И почему-то решает не погружаться в гиперсон на время перелёта. Ему необходимо отредактировать научную работу для готовящегося проекта, ради которого его и переправляют на NCT. И всё чаще уединению с рабочим нетбуком в своей комнате он предпочитает простор кают-компании. И Сюйси, которого встречает там на обеденных перерывах с настоящей бумажной книгой в руках. Что интересно, Юкхэй читает её же, когда отдыхает. Вона чаще всего можно найти в командном отсеке за штурвалом, хотя звездолёт и идёт на автопилоте большую часть времени. Хуан меняет его ненадолго, и Марк в эти моменты оказывается здесь же. Потому что вид мириад звёзд в бесконечной черноте космоса завораживает и умиротворяет (а не потому что в другое время Сюйси сложно найти: он где-то на корабле, что-то проверяет или ремонтирует). Его болтовня отвлекает, у него дурацкий смех, способный довести Марка до слёз, иногда он рассказывает такие нелепые вещи, что Марку просто стыдно за него, иногда он смущается сам, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы выразить что-то или спросить. Сюйси. Смущается. Столько противоречий в нём. Он рассказывает, как мог голыми руками оторвать голову солдату-инсектусу, а затем о том, как однажды расплакался, пока просил прощения у маленькой собаки на станции за то, что случайно наступил ей на лапу. И вообще, Юкхэй — ужасный человек, не разрешает ему завести собаку, потому что звездолёт их класса не подходящее место для животных этого типа. Марк думает, что они просто идеальные старший и младший братья, даже если с разницей в пару минут, но каждый раз, когда он каким-либо образом упоминает их родство, получает в ответ сконфуженные и озадаченные выражения на их лицах. При этом у них практически идентичная мимика. Сюйси объясняет, что их никогда не воспитывали как братьев: они росли в военной академии и были больше соперниками, потому что во всём достигали раздражающе одинаковых результатов.       Детские военные академии стали необходимым решением (и меньшим злом) для осиротевших по всей Галактической Федерации детей, чьи родители погибли в войне. Безупречная система бесконечно сменяющих друг друга поколений солдат на случай, если бы война не закончилась никогда. Но она закончилась, и многие, неприспособленные к мирной жизни, оказались не готовы к новой реальности. Федерация, конечно, ни от кого не отвернулась, и смогла перестроить созданные для убийства орудия и машины под нужды гражданского общества, военные базы — под научно-исследовательские комплексы. Но для людей требовалось чуть больше, чем замена прошивки. Отсюда появились радикально настроенные сепаратисты, пираты и силовые структуры, пытающиеся им противостоять. Отсюда экстремальное поведение. Даже экстремальный внешний вид. Может быть, отсюда и неестественные дымчатые глаза Сюйси, выбеленные волосы, пирсинг и татуировки? А может, это просто желание быть непохожим на брата. Он как-то переодевал майку при Марке, и тот успел рассмотреть татуировку на его левой лопатке: обнажённое выгибающееся женское тело в плену инсектуса с множеством щупалец, обвивающих её и заполняющих, на фоне солдата в скафандре космической пехоты с автоматом — типичный армейский сюжет. Не уверен на счёт Сюйси, который вряд ли часто видит свою спину, а вот сам Марк ещё пару дней не сможет выкинуть этой картины из головы. А потом его озадачивает незамысловатая тату на предплечье, а точнее, кинжал слишком простой формы для стиля фэнтези: крестовина и клинок, контур которых вбит плотным покрасом и выполнен в технике штрих-кодирования, словно печатала машина. Он не цепляется за это, пока однажды Сюйси не отвечает на запрос пограничных служб, когда они покидают систему SM, требующих идентификации корабля и личности капитана. Он называется Лукасом, и голосовые сканеры подтверждают его статус.       Он находит Лукаса в отсеке отгрузки возле шлюзов, подготавливающим связку контейнеров к сбросу. Тот курит, держа сигарету во рту, потому что руки заняты креплениями магнитных цепей, и щурится от дыма. Но Марк видит даже сквозь этот прищур, что он заметил его присутствие. Ощутимо более низкая температура заставляет его приобнять себя за плечи и терпеливо ждать, пока Юкхэй закончит. Он кажется таким беззащитным и встревоженным, что у Вона волосы на затылке встают дыбом от потребности быть рядом и защищать. — Что ты хотел? — он выдыхает дым в сторону, подходя ближе, и выбрасывает сигарету в утилизатор. У Марка перехватывает дыхание от его громкого голоса, он выпрямляется, как по команде, и немного смущается. Юкхэй в безрукавном жилете, и от него идёт жар, кожа на вздувшихся мышцах блестит от пота, кисти закрыты плотными высокими перчатками. Марк скользит взглядом по проступающим венам от плеча до запястья левой руки: никаких татуировок. — Кто вы такие? — справляясь с волнением, тихо спрашивает он. У Лукаса вздрагивают брови над переносицей. — О чём ты? — О «Клинке Легиона» на его руке, — Марк всматривается в его тёмные глаза и, кажется, проникает в самое нутро, — о блядской системе идентификации личности, которая не различает ваши голоса. Такого не бывает. Не с обычными людьми. — Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мы из Легиона? — Но… проект «Легион» не создавал клонов. Люди не создают клонов, это запрещено второй доктриной Федерации. А… и у тебя нет татуировки… Юкхэй делает широкий шаг ближе, оттесняя его к стене, но он и не думает двигаться с места, вызывающе задирает подбородок и требовательно сверлит взглядом. Лукас опирается ладонью на стену, нависая над ним, рассматривает его аккуратное маленькое личико: выразительные карие глаза в обводке длинных чёрных ресниц, впалые щёки, подчёркивающие скулы и острую линию челюсти, и нежную, плавную линию по-детски припухлых губ. И откуда в таких крошках берётся столько упрямства? — Что конкретно ты хочешь знать? — Он опасен? Ухмыляется. — Вообще? Да. Для тебя? Пока я рядом, нет. Марк фыркает и выныривает из-под его давящей тени. — Что, прикажешь мне не отходить от тебя? — Или от него, если я пугаю тебя больше, — спокойно предлагает Лукас, заинтересовано следя за ним взглядом. — Но ты не легионер. — Я генетически сконструированный человек с повышенными возможностями, созданный проектом «Легион» для военных целей. — Он выпрямляется, сцепляет руки за спиной и пристально смотрит ему в глаза со своего роста, — Один случай на миллион, когда плод разделился на два абсолютно идентичных эмбриона: стопроцентное дублирование генетических конструкций. При равных социальных условиях, физических и умственных нагрузках, что предоставляла военная академия, мы показывали абсолютно одинаковые темпы и результаты развития. Управление проекта сочло это нецелесообразным, и одного из нас поместили… в иные условия — отправили на гражданку. — Но в итоге ты всё равно оказался в военной авиации. — Ну, меня таким создали. У Ли по спине прокатывается холодок. Юкхэй протягивает руку, заставляя его отпрянуть в сторону, набирает код на панели управления дверьми и опускает рычаг. Под потолком загораются аварийные сигнальные лампы, по кругу мигая красно-оранжевым светом. Он выталкивает Марка из отсека и запечатывает за ними дверь. — Что… что ты делаешь? — Доставляю груз. — Но мы, — Марк подтягивается на цыпочках, чтобы заглянуть в дверной иллюминатор, — мы же в нейтральной зоне. Кто будет забирать груз в нейтральной зоне? Лукас молча наблюдает за ним: как шевелятся его губы, как он замолкает, широко раскрыв глаза и рот, когда внешние шлюзы открываются и связку контейнеров затягивает в открытый космос. — Это контрабанда? — у него всегда был пытливый неугомонный ум, — Это оружие? Он умилителен. Лукас поджимает губы, чтобы не расплыться в идиотской улыбке. — Я уже говорил тебе, что ты зануда? — По-твоему это смешно? Я пока что офицер Федерации, так что потрудись объясниться. — Это секс-игрушки, — он становится, может быть, чуточку серьёзнее, скрещивает руки на груди, из-за чего его бицепсы кажутся ещё больше, — три тонны мастурбаторов из первоклассной синтетической кожи и силикона с натуральными пропорциями. У наших союзников, амфибиоидов, развилась довольно… — отводит глаза в сторону, подбирая слова, — навязчивая заинтересованность в человеческих телах. У армии этого добра навалом после войны осталось. Я бы сказал, их изначально было даже больше, чем самих бойцов. Серьёзно, нам их каждые пару месяцев новые выдавали, будто мы должны были затрахивать их до дыр. У женской версии два отверстия, а у мужской такая нежная мошонка между ног, об которую приятно шлёпаться яичками… — Я понял, — к Марку с опозданием возвращается способность генерировать речь, что даже приходится поднять руку в знаке «стоп», — не продолжай. — Кстати, если понадобится, у нас осталась парочка… — Заткнись. Пожалуйста. Лукас самодовольно улыбается и с упоением суёт руки в карманы брюк, а Марк, не веря, что настала тишина, измученно накрывает глаза ладонью. — Амфибиоиды? Тебя это не беспокоит? — Меня начнёт это беспокоить, — Лукас закрывает с панели шлюзы, сигналка отключается, — когда они станут искать способы добычи живых людей. А пока, вообще похуй.       Марк садится на край койки в своей каюте. Двадцать пять часов из тридцати стандартных, и он безбожно сбил свой режим, но спать не хочется совсем. Он сомневается, что вообще теперь сможет сомкнуть глаза на этом корабле. Легионеры. Он один с двумя на маленьком звездолёте посреди огромного необитаемого космоса, и оба имеют капитанский доступ к бортовому компьютеру. Он от волнения начинает дёргать коленями. Ему не хочется быть одним из тех истеричных псевдо-учёных, что готовы распять проект «Легион» и всех его «детей», которые, в общем-то, не выбирали, кем и как появляться на свет. Но он видел данные статистики. «Меня таким создали» По статистике 40% всех легионеров за период службы в действующей армии были осуждены за изнасилования. Уже через четыре года, после того как первое поколение заступило на службу, женщинам было запрещено служить с ними в одних рядах, хотя наличие легионеров значительно и повышало живучесть и результативность войск, но их нездоровая тяга к физически менее сильным сослуживцам, потребность обладать и защищать, угрожала безопасности личного состава. В них культивировали инстинкты защитника, и в итоге они взяли верх. 20% отбывали наказания за неподчинения приказам: «повышенные возможности» подразумевали не только физические, но и умственные, и не редко во время тактических действий у легионеров возникали разногласия с командирами, они не признавали авторитетов, а держала под контролем их только строгая дисциплина, привитая с детства. Конечно, о тюремном заключении дорогостоящей и эффективной боевой единицы и речи не шло, тем более что они идеально подходили для штрафбатов, которые выдвигали на поле боя первыми рядами, или забрасывали в зону локации врага. Они были сильнее, быстрее, выносливее. Живучее. Затем их собирали по кускам, могли заменить любую часть тела или орган новыми, клонированными по специальной технологии Легиона. Армия инсектусов была неисчислимой, и хотя Федерация выставляла армады космических кораблей со всех объединённых систем против «роя», но теряла планеты одну за другой. Инсектусы захватывали и опустошали их, подобно саранче. И если гнёзда на необжитых планетах выжигались флотилией с орбит, то на населённые для освобождения высаживалась наземная армия, где большую роль играло уже не техническое превосходство, а физическое. После десятилетий войны и катастрофических потерь только легионеры, достигшие к тому времени возраста «наиболее продуктивной фазы», смогли перетянуть превосходство на сторону Федерации. И не смотря на все этические огрехи, «Легион» стал одним из основных явлений, определивших курс на победу. Теперь, когда война окончена, легионеры рассеялись по галактике: кто-то остался служить в армии, кто-то ушёл на гражданку и пробует жить, как обычный человек, на что они все, бесспорно, имели право. Но это не отменяет того, кто они есть на самом деле, и того, что в данных конкретных обстоятельствах они пугают Марка.       Он вскрывает контрольный блок сбоку от двери, внимательно прослеживает пути электронных цепей по всей каюте, и, надеясь, что правильно понял схему, втыкает тонкий технический нож в один из узлов, размыкая сообщение отсека с остальным кораблём. Свет гаснет, вся электроника вырубается, становится так тихо, что слышно размеренную работу двигателей глубоко под палубой. Он облегчённо выдыхает и возвращается на свою койку, оставаясь в кромешной темноте и со слабой надеждой на безопасность.