Клинок Легиона

      Два дня Марк прятался в своей каюте от них без электричества и еды. Только бы не видеть, только бы больше не прикасаться. Только бы не повторилось то, что уже случилось. Они грозились выломать ему дверь, выпилить сварочным резаком, или вообще никогда не долететь до NCT, если он не выйдет. Клялись, что не тронут больше, что просто хотят знать, в порядке ли он. Он знал, что они поочередно караулили его у двери: Юкхэй молча, а Сюйси умолял, хоть что-нибудь сказать. Все эти воспоминания возвращаются разом, прокатываясь ледяной волной по его спине, когда он сталкивается взглядом с серо-голубыми глазами, распахнутыми в удивлении. Чего ещё он ожидал, когда позвонил в его дверь? Что он не откроет? Марк бы и не открыл, не глядя, если бы не ожидал доставки на дом. Идиотский стол — и понадобилось же ему именно сегодня после рабочей смены тащиться в мебельный салон, чтобы рассмотреть, посидеть и пощупать всё собственноручно, а то прям так, по глобсети, заказать неделю назад, просто глядя на картинки и читая характеристики, нельзя было. Сюйси нерешительно отмирает, немного по-детски смущаясь, как только он умеет, и робко спрашивает: — Мы можем поговорить? Спустя почти два месяца? Почему бы и нет. Тем более гораздо глупее было бы сейчас захлопнуть перед его носом дверь, после того как, не думая, открыл её. Поэтому Марк молча отходит в сторону, давая ему зайти. Он устал, он после вахты полдня (часа три-четыре) мотался по магазинам, пришёл буквально десять минут назад, не переоделся, в душ не попал, кофе не сварил. Идиотский стол. Хуан переступает порог и машинально стягивает с плеч куртку, оставаясь в майке, заполняя пространство прихожей своим запахом: ароматом горячей кожи с уже въевшимися в неё «машинными» составляющими, что преследуют практически всех пилотов, и приятно оттеняющим шлейфом мяты и пряностей. Марк глубоко вдыхает и заранее проклинает этот день. Он внимательно следит за его движениями: мышцы непроизвольно вздрагивают под кожей от напряжения, волосы мятно-голубого цвета аккуратно уложены назад, а виски высоко выбриты — почти педантично настолько, насколько предпочитает Юкхэй, но все татуировки на месте, и пирсинг в сосках просвечивает через обтягивающую ткань. Сюйси замирает, замечая его пристальный взгляд. — Я помешал тебе? — Нет. — Ли всё же решает закрыть входную дверь, заперев себя с ним внутри, и проходит на кухню, — Будешь кофе? — Я буду всё, что предложишь, — мягким низким голосом отвечают вслед. Звучит двусмысленно. У Марка волосы на затылке и руках встают дыбом от его тембра, а пальцы начинают подрагивать, когда он заправляет кофе-машину, и он почти благодарен ему за то, что тот остаётся стоять позади у двери, подпирая плечом косяк и давая ему пространство. — Мне нравится твой новый цвет волос, — заставляет себя говорить, чтобы горло не сковывало, и оборачивается, — идёт глазам. Сюйси расплывается в лучезарной улыбке, и застенчиво теребит серёжку в ухе. Боже, какой он красивый. Марк тут же отворачивается. — Как ты нашёл меня? — совладав с собственным голосом, почти строго спрашивает он. Хуан на мгновение сдвигает брови и поджимает губы. — Юкхэй дал мне твой адрес. Ли молча оборачивается, бросая на него короткий взгляд. На секунду его одолевает желание спросить, как у них с братом отношения, но он не решается заговорить о втором. — Он рассказал мне, — сам продолжает Хуан, — что ты соврал тогда… когда сказал, что тебе всё равно с кем из нас… Марк не знает, что с ним делать, за что ему это всё. Он опирается обеими руками на столешницу, терпеливо наблюдая, как кофе горячими каплями падает в чашки, образуя кремовую пенку. Поднимает голову, бросая взгляд в широкое окно: наступает короткое солнечное затмение, когда спутник W-V отгораживает солнце от 127. Такое здесь случается регулярно, раз в три местных дня почти на сорок минут, ломая светлое время суток. Последние лучи скользят по высотным стеклянным зданиям, отблёскивая особенно ярко, но неизбежно угасают под опускающейся тенью сумерек. Марк никак не может к этому привыкнуть. Он оборачивается и натыкается на широкую твёрдую грудь Сюйси, оказавшегося за его спиной. Тот берёт его в кольцо крепких рук и завлекает в поцелуй. Целует губы, подбородок, шею, обхватывает большими ладонями упругие ягодицы и сажает этой очаровательной попой на столешницу, вжимаясь в его тело между ног. Марк стягивает с него майку через голову, впивается пальцами в широкие плечи, ведёт по спине и за шею притягивает ближе, выгибая собственную, подставляя под влажные поцелуи; трогает его соски, крутит маленькие штанги, заставляя его оторваться от своего горла и удивлённо-испуганно глотнуть воздуха. — Ну надо же, — Марк настойчиво продолжает, медленно выцеловывая дорожку по его нижней челюсти к уху, — у такого здоровенького крепыша и такое маленькое слабое местечко, — и щелкает пальцами по затвердевшим соскам. Сюйси дергается, как от удара током, и поднимает руки к груди, закрываясь, но ничего не может сказать от (лёгкого) шока. — Такой милый, — шепчет ему на ухо, — так бы и съел тебя, — и кусает за проколотую мочку. Хуан юрко выкручивается из его объятий, прижимая укушенное ухо к плечу, и пятится назад. «Ну уж нет», — думает Марк, спрыгивая следом: он сам пришёл к нему в дом, а теперь жмётся? Теперь его черед тискать и лапать его за всякое, тем более что такой Сюйси, пойманный врасплох, в разы умилительнее и слаще. Дальше дверного проёма он его не отпускает, протягивает руку, хватая за ремень брюк, и тянет к себе. Они сталкиваются телами. Сюйси ловит его в объятья — он не собирается сбегать. Он немного боится его сейчас, боится его решений, но сбегать не собирается — он слишком долго шёл к нему. Ему кажется, он встречал Марка ещё раньше: на какой-то из заражённых пустынных планет, где они, кажется, испытывали какую-то эхолокационную установку, которая должна была сбивать «телепатическую» связь между инсектусами; Марк был в группе учёных — такой молоденький: с полненькими аккуратными губками, большими невинными глазами и по-детски пухлыми щеками, что Сюйси вероятно принял его за девушку, когда сам был в их вооружённом эскорте и не снимал шлема, так что тот вряд ли видел его лицо. Кажется, это было так давно. Сколько планет было пройдено с тех пор? Сколько световых лет между ними? И всё же, где-то между систем и звёзд они встречались снова и снова. Он целует его, сжимая в объятиях гибкое тело, чувствуя, как переливаются стройные мышцы под тонкой белой тканью рубашки. Не выдерживает и рвёт ворот на груди. Пуговицы звонко разлетаются по углам кухни. Марк возмущённо тянет воздух носом и нехотя отрывается от чувственных губ. — Руки! Сюйси разводит руки в стороны, упираясь ладонями в раму двери. — Ну что за поведение? — Прости, — тяжело дышит, — я так хочу тебя. Марк поднимает на него глаза, прикрывая ладонью свою грудь, изящными пальцами касаясь почти сияющей кожи. Хуан не может этого вынести, хватает его, грубо целует шею и впивается зубами над ключицей. — Руки! — ещё громче требует Ли, справляясь с болью от укуса. Сюйси недовольно рычит, но отпускает его, закидывая руки на верхнюю переборку двери, со злости бьёт по ней основанием ладони и прикусывает собственную губу. Грудь вздымается, словно он бегом пытался звездолёт догнать, кожа покрывается испариной, и от тела жар как от печи идёт. — Где же ваша хвалёная военная выдержка? — Марк немного обеспокоенно ощупывает место укуса: ему показалось, что кожа хрустнула под зубами, — И как ваши командиры справлялись с тобой? — Они не справлялись, — всё ещё рычит от досады. Ли не может сдержать ухмылки, оглядывая его с ног до головы. Он конечно не из тех, кто считает, что размер всегда имеет значение, но когда смотришь на близнецов, размер — это первое, что видишь: рост, широкая грудь, глаза, губы, большие руки, длинные ноги, здоровые ляжки и то, что между ними. И такие маленькие сосочки. Ладно, Марк готов признаться, что и сам не особо готов сдерживаться. Тем более когда Сюйси выглядит почти взбешённым, таким диким, со своим атлетичным смуглым телом в татуировках и пирсинге, небритыми подмышками, с вздувающимися от напряжения мышцами, но послушно при этом поднятыми вверх лапками. — Заняться твоими манерами? — Ли прихватывает его за подбородок одной рукой, почти прислоняясь своим телом, а второй опять трогает сосок, теребя штангу, — Всего пять минут в гостях, и посмотри на себя… Сюйси жмётся к нему, тянется к губам и начинает дрожать. — Тебе нужен ошейник, — Марк шепчет ему в губы и ведёт ладонью вниз, нежно перебирая пальцами по горячей коже, — чтобы вёл себя хорошо, — легко проскальзывает под пояс брюк и обхватывает основание члена с мошонкой, — и кольцо под яйца. Вот здесь. Что думаешь? Сюйси удивлённо восклицает и вцепляется в дверную планку, что есть сил, словно боясь, что ноги не удержат. И если честно, то ещё чуть-чуть, и он не сможет думать вообще. Да и подобные мысли подавно никогда раньше не посещали его головы. — Я… — он пытается хоть что-то сказать, пока кровь полностью не отлила от головы к более низким регионам, — не ожидал, что у тебя окажутся такие… наклонности. — Наклонности? — Марк приподнимает брови, — Вот у моей бывшей жены были наклонности, как оказалось. А у меня так — игривое настроение. — Ты был женат?! — неожиданно громко, даже для самого себя, вскидывается легионер. — Да. — Ухмыляется Марк, массируя пальцами ствол его члена, чувствуя, как он увеличивается и твердеет в ладони, — Почему тебя это так удивляет? Сюйси поджимает губы и старается не стонать, ноги подкашиваются. — Я… — он зажмуривается и всхлипывает, пугаясь, что Марк может остановиться, — я… не могу представить тебя топом… то есть сверху… то есть… Марк прочищает горло и прячет улыбку: он смешит его — это, должно быть, какая-то его блядская суперспособность. — Могу даже продемонстрировать. Если хочешь. Сюйси хочет. Только сказать не может. Он, кажется, впервые за свои 28 лет понимает, что значит «потерять дар речи». Всё что у него сейчас получается — это закрыть рот, чтобы не выглядеть совсем уж рыбкой. Марк вынимает руку из его штанов, похлопывает по сочной ягодице и, поднырнув под рукой, уходит за спину. Он скрывается в своей спальне, и сколько бы Хуан ни крутился, не может увидеть, чем он там занимается, а отпустить руки и последовать за ним не осмеливается. — Стой спокойно, — мягко произносит Марк, заметив его метания. Он возвращается тем же путём, пролезая в щель между косяком двери и его широкоплечей фигурой. И Сюйси требуется вся сила воли, чтобы не подловить его в этот момент. Он заворожёно смотрит, как Марк выставляет на столешницу большую тубу со смазкой и что-то типа измерительной рулетки, закатывает по локоть рукава рубашки и снимает с левого запястья часы, небрежно кидая их рядом. Он выдавливает густую прозрачную жидкость себе на ладонь и растирает на обе руки — это универсальный увлажняющий и обеззараживающий лубрикант, изначально предназначенный для эротических целей, как «жидкий презерватив». Сюйси громко сглатывает и перетаптывается с ноги на ногу, потому что у него начинает сводить мышцы бёдер. — Ты кстати, — Марк разматывает катушку и отламывает чёрно-салатовую ленту по месту делений, — поговорить хотел. И тут Сюйси понимает, что не помнит ничего из того, что готовил заранее для их встречи. Ничего вообще. Он бы сказал, что Марк переиграл и перевернул всё, что он мог предположительно ожидать, а то, что получается у них в результате, заставляет его терять разум капля за каплей. Он нервно облизывается, когда Марк подходит ближе, и перестаёт дышать, когда тот расстёгивает ему ширинку и чуть приспускает штаны. — Я, — Марк берёт его член, перехватывает гибкой лентой под яйцами, — тебя, — затягивает и скрепляет на засечках, — внимательно слушаю, — и отрывает лишнее. У легионера прокатывается волна мурашек по всему телу, которую он не может скрыть. — Что это? — чуть испуганно всхлипывает он. — Метр для измерения объёмов всяких… Купил, чтобы мебель правильно подбирать, я же переехал недавно, — Марк пытается объяснить с самого начала, но замечает, что собеседник теряется лишь сильнее. Он нежно чмокает его в губы, обвивая шею оставшимся куском ленты. — Это, чтобы тебе было проще сосредоточиться. — Стягивает на горле и так же закрепляет, обращая внимание на цифры делений, — Боже, ты просто огромный. Сюйси тянется за поцелуем, но Марк отходит, чтобы взять ещё смазки. Без него становится почти холодно, «ошейник» давит, а член под собственной тяжестью оттягивает вниз. Он хмурится, пытаясь разобраться с ощущениями. Марк возвращается к нему, такой тёплый, ластится, гладит бока, невесомо целует грудь. Суёт горячие ладони в штаны. Сюйси запрокидывает голову, закатывая глаза, до побеления пальцев сжимая дверную раму. Марк даёт ему насладиться, чуть оттягивает крайнюю плоть и хорошо обмазывает упругую головку, проводит подушечкой пальца по щёлочке. Сюйси не сдерживает короткого низкого стона и прикусывает внутреннюю сторону своего плеча. Член в руках наливается кровью, становясь горячим и твёрдым, вены раздуваются и пульсируют. — Я всё ещё слушаю, — напоминает Ли, прикусывая его сосок и бессовестно глядя на него снизу вверх своими выразительными глазами. — Расскажи… — голос ломается, начиная хрипеть, — расскажи о своей жене? — Хуан пытается взять себя в руки, но нужно с чего-то начать. Марк многозначительно выгибает одну бровь. — Почему вы расстались? — Работали на разных объектах, виделись… очень редко. — Всё же отвечает он, перебирая пальцами полные яйца и поглаживая ствол, — Сначала нам это казалось весьма романтичным, но, в конце концов, у неё появился другой… и у меня появился другой. — Кто он? — тихо рычит Сюйси, сразу напрягаясь. — Серьёзно? — тихо усмехается Ли, — Зачем тебе? Собираешься искать его по всей системе SM? У Сюйси дёргается верхняя губа и темнеет взгляд, и он так в этот момент похож на брата (как бы странно это ни звучало), что на мгновение даже пугает Марка. Его пальцы замирают, и Хуана хватает действительно ненадолго. — Нет, — сдаётся он, мотнув головой, — Юкхэй… мы заключили контракт на поставку материала и оборудования между 127 и U, поэтому ближайшее время будем в этой системе. И на этом спутнике… Марк молча обходит его, оглаживая ладонью путь от паха до ягодиц, становится сзади и шлёпает по заднице, наблюдая, как она пружинит от удара. Сюйси вздрагивает всем телом. — Ииии? — Приспускает штаны ещё чуть-чуть и обеими руками сжимает крепкие полушария. Легионер шумно тянет воздух ртом и выгибается. — И, — пытается сказать он, — я хотел… Я хочу… Я могу? — но мягкие губы на его загривке, медленно спускающиеся ниже, и скользкие аккуратные пальцы глубоко между ягодиц заставляют забыть даже собственное имя. Он приглушённо стонет, закусывая губу, и откидывается спиной назад: ему просто хочется расплавиться и растечься по Марку, затопив собой. Член сладко ноет, дышать всё тяжелее. Ещё никто не брал его так нежно. — Боже, пожалуйста… Раздаётся негромкая короткая трель от входной двери. Марк останавливается, прижимаясь лбом между его лопаток, переводит дыхание, подтягивает на нём брюки и, влажно чмокнув горячую кожу, отстраняется. — Не двигайся. Доставка на дом. Лучшего момента и не придумать. В дверь почти изящно «въезжает» огромный тяжёлый стол, поставленный вертикально боком на антигравитационные магниты, которые приподнимают его над полом, из-за чего он кажется Марку гораздо больше заказанного. Следом за этим чудесным почти произведением минималистического искусства в дверь просачивается услужливый, слегка назойливый, юноша-курьер. Слишком уж художественно расписывает характеристики этого монолитного куска молекулярного белого дуба, протягивает планшет и просит отметить каждый пункт на соответствие заявленным, но внезапно начинает заикаться, словно увидел здорового и злого парня в пирсинге и татуировках с расстёгнутой ширинкой. Ах, ну да. Марк оборачивается, окидывает взглядом хмурящегося легионера, который всем своим видом демонстрирует возмущение и оттягивает карманы брюк кулаками так, что все присутствующие могут видеть его мужественную густую щетину на лобке. От такой наглости Марк даже охуевает на секунду, что, наверное, становится заметно по его лицу, потому что Сюйси, встретившись с ним взглядом, тут же меняет позу, отворачиваясь и закидывая руки обратно наверх. У него так мило краснеют уши, что Ли уже готов ему всё простить. Итак, он возвращает своё внимание курьеру, берёт из трясущихся рук планшет и стилус и внимательно вчитывается в пункты, не спеша ставить галочки. Мальчишка напротив тоже жутко краснеет и совершенно не знает, куда деть глаза, но, по крайней мере, он заткнулся. Вламываются в его дом — вот пусть помучаются теперь. Марк поворачивает стол вокруг оси: он вырезан из единого массива в простой форме «П», покрыт одним слоем белой краски, что не прячет его деревянной текстуры, а сама фактура на ощупь — матовая, словно замша. Он, довольный, ставит галочки, ставит свой отпечаток и отпускает бедолагу с миром. Сюйси трясёт от злости, ну или от нереализованного возбуждения. Марк кладёт руку на его живот, чувствуя, как напряжены мышцы под кожей. Пускает ладонь вниз, ощупывая кубики пресса, прослеживает пальцами вздувшиеся вены, ведущие к паху. — Иди в спальню, — произносит полушёпотом, замечая, как у того сбивается дыхание.       — Снимай штаны, — велит он. Сюйси такой послушный — слова не говорит, только смотрит во все глаза. — Ложись на кровать. На спину. Руки на изголовье. Он громко сглатывает и оглядывается на огромную по его (привыкшему к военно-полевым и казарменным условиям) меркам кровать, застеленную белоснежным хрустящим бельём. Марк выжидающе наблюдает за ним, медленно расстёгивая пряжку своего ремня, тянет его из петель брюк. У него действительно шикарная громадная кровать, вылитая одним изогнутым куском, похожим на сплющенную букву «S» без верхнего хвостика, покупкой которой он настолько доволен, что почти гордится собой. Громоздкая и невероятно прочная, при этом нежная в своих изгибах и сбоку выглядит так, словно парит в воздухе. На самом деле Марка просто в последнее время пугают вещи, которые могут развалиться или рассыпаться на составные части. Хочется чего-то надёжного, непоколебимого, крепкого. Он склоняется над покорно лежащим легионером, гладит по щеке, целует в губы. Спускается поцелуями ниже. Большими пальцами прижимает соски и лижет налитой ствол его члена. Сюйси протяжно громко стонет, выгибается, подтягиваясь на руках, и толкается в его рот. Марк сосёт головку, как огромный сочный леденец, гоняя во рту, с чмокающим звуком выпускает из губ и обхватывает толстый ствол, водя головой, даже нежно прикусывает. Сюйси мечется на кровати, готовый сорвать голос, до боли вцепившись пальцами в изголовье кровати, хотя больше всего хочет вцепиться Марку в волосы и насадить ртом на себя. Но он не отпускает, потому что так Марк велел ему. Он бы вырезал из груди собственное сердце, если бы Марк захотел. Но Марк хочет, чтобы он раздвинул ноги шире. И Сюйси принимает его. Зажмуривается до вспыхивающих разноцветных кругов перед глазами и задыхается. Марк ласкает руками его грудь, живот, бока, впивается пальцами в бёдра, задирая ноги выше, и трахает. Доставляет удовольствие им обоим. Сюйси весь извивается под его прикосновениями, крутит задницей на его члене, не помня себя, до синяков кусает свои руки и умоляет не останавливаться. Он не может кончить из-за стягивающего хомута на члене, но чувствует, как сперма по капле сочится из него с каждым толчком. Это невыносимо. Нестерпимо жарко и сладко и больно. Он срывает голос, почти плачет от ощущений. Марк целует его, успокаивает, толкаясь языком в рот так же, как делает с членом и его дыркой. Сюйси плавится и тает, чувствует, как рубашка Марка намокает от его тела, когда он прижимается к нему. Руки страстно скользят по его влажной коже, губы находят самые чувствительные точки, о которых даже он сам не знал. — Я люблю тебя, — испуганно выдыхает он, прогибаясь, когда Марк требовательно нажимает на поясницу и берёт в рот его сосок, — я люблю тебя! Марк прикусывает нежное место, обрывая его признания, крепко хватает за основание члена с набухшими яйцами, чтобы тот даже дышать не мог, не то чтобы разговаривать. Дрочит ему, заставляя с ума сходить между своим членом и кулаком. И Сюйси никуда не может деться, он бьётся и извивается под ним, сам насаживается и умоляет охрипшим голосом. Насытившись им, таким чувствительным и податливым, Марк срывает ленту с его члена, давая кончить, и наслаждается ощущениями, смотря на всё это безобразие сверху вниз. Тот кончает долго, много, даже плачет, кусая себя. Всё его тело сводит мучительно-сладкой судорогой, он вздрагивает на его члене, сжимается так идеально, что Марк отпускает, просто позволяя доить себя, как целую молочную ферму. Сюйси долго не может отдышаться после оргазма, не получается даже приподняться на ослабших руках. Марк оставляет его под предлогом принести воды, несмотря на то что тот принимает попытку его удержать. Когда он возвращается всего через минуту, легионер уже спит, раскинувшись звёздочкой на спине, и мило посапывает. Марк ставит бутылку рядом на пол (потому что в его спальне нет ничего кроме кровати и большого удобного кресла для работы с ноутбуком). Переламывает ленточку на шее и аккуратно снимает, чтобы не мешала нормальной циркуляции крови. Вытирает салфеткой его грудь и живот, накрывает лёгким покрывалом, которое наконец-то находит в углу за креслом, и успевает опустить экран на окно, прежде чем солнце выходит из тени.       После пары часов расслабляющих и очищающих процедур в ванной с гидромассажем и ароматическими маслами хочется жить, как никогда, творить и трахаться. Хуан всё ещё сладко спит, поэтому Ли останавливается на втором пункте. Он приводит кухню в безупречный вид, что не сложно, так как она практически не тронута: когда он заселился в свою совершенно новую квартиру, то первым делом купил себе кровать, вторым — (чёрную) ванну, потому что у него раньше никогда её не было, и затем целый кухонный гарнитур с техникой, но до сих пор им так и не воспользовался, потому что сам не готовит (кроме кофе), хотя постоянно планирует начать. Он определяет свой долгожданный стол на положенное тому место, упорно пытаясь подобрать лучший угол, и в завершении венчает его большой чашей с композицией из свежих фруктов, в процессе собирания которой съедает почти весь виноград. Раздаётся звонок в дверь. Он чуть хмурится, вспоминая, заказывал ли еду на дом или только подумал, что надо это сделать. Закидывает очередную крупную ягоду в рот и поднимается с пола, запахивает разошедшиеся края своего домашнего чёрного кимоно и треплет чуть влажные волосы на макушке. Длинные шёлковые полы приятно струятся по его ногам, а широкий ворот сползает с плеча, когда он тянется к мониторам внешнего видеонаблюдения. Это Юкхэй. «Блядь» У Марка сердце заходится в бешеном ритме. Он пытается придумать разом сотню причин не впускать его, но вопреки собственному голосу разума открывает дверь. Пока створка поднимается, он успевает подумать о кнопке отбоя и тут же передумать обратно. В конце концов, не может же он бегать от него вечно. — Сюйси у тебя? — Лукас сухо оглядывает его с ног до головы. — Ну, кто-то же дал ему мой адрес, — возвращает ему такой же взгляд Марк. — Он оставил свой коммуникатор на корабле, мне нужно ему кое-что передать, — не спрашивая разрешения войти, переступает порог. Марк даже не возмущается. — В спальне, — и закрывает дверь. Юкхэй умеет держаться холодно, но от его тела веет жаром и чувственным мускусным ароматом, притягательным и обволакивающим. И взгляды, которые он бросает, заставляют внутренности сворачиваться, а коленки — подгибаться. — Что ты с ним сделал? — он облокачивается на косяк двери в комнату и скрещивает руки на груди, с расстояния оценивая вид, — Он уже два месяца не спит нормально. Марк ведёт бровью, но игнорирует первый вопрос. — Так может его организм просто достиг своего предела? Лукас полуоборачивается, задумчиво упираясь взглядом в стройные кисти рук, обнимающие себя за плечи. Светлая кожа груди почти мерцает на чёрном фоне. Он думает о том, что может трахнуть его прямо здесь и сейчас, прижав к стене и насадив на свой член, срывая с плеч тонкую ткань и оставляя отметины зубов, и Марк будет вести себя очень тихо, боясь разбудить спящего Сюйси. Он поднимает взгляд к его глазам: они такие невинные, заботливо вглядываются в ответ, и он хочет, чтобы они смотрели только на него. — Кофе? — не отводя взгляда, предлагает Ли и закрывает дверь в спальню. — Да, пожалуйста, — Вон говорит таким тоном, словно ему должны были предложить это первым делом. Он снимает кожаную куртку и идёт следом. — Как ты… — Марк резко оборачивается, останавливая его на полушаге, опускает взгляд на грудь, очертания которой хорошо прорисовываются под тонкой тканью облегающей рубашки, — предпочитаешь? — С солёной сливочной карамелью, — медленно проговаривает Лукас, чуть нагибаясь к его уху. Они слишком близко. — То, что ты хотел сказать ему — это, что-то секретное? — Марк восстанавливает дистанцию между ними, — или что-то, что я могу передать? Юкхэй по-хозяйски садится задницей на стол напротив него, скользит взглядом по его силуэту, обтекаемому шёлком, облизывается и опускает глаза. — Инспекция космических пилотов завтра в 10. Он знает, где это находится. — Это связано с вашей новой работой? Он глубоко вздыхает, втягивая аромат свежесваренного кофе. — Он много болтает, да? — голос вдруг кажется уставшим. — Ну, — Марк ставит рядом с ним чашку, и ему хочется протянуть руку между полами его кимоно и схватить за бедро, — он вообще много разных звуков издаёт. У Лукаса много чего крутится на языке по поводу говорливости обоих, но он не стремится вступать в их «клуб», поэтому молчит и занимает рот горячим напитком. Мм, и он так хорош, что Вон даже не сдерживает одобрительного кивка. Ли ухмыляется и выуживает из фруктовой вазы спелый персик, пригибаясь к столу, и тут же отходит назад. — А как же полёты во внешний космос? — он резво подпрыгивает усаживая свою попу на столешницу гарнитура и вгрызается в сочную мякоть фрукта. — Военфлот настоятельно рекомендовал мне воздержаться покидать систему. Пока, — Юкхэй пристально всматривается в изгибы и движения его тела, тем более что Марк их так ненавязчиво демонстрирует, устраиваясь удобней. — И ты не послал их? — изумляется. — Ну, когда на мне и моём экипаже висит три десятка сомнительных трупов, я готов пойти на некоторые компромиссы. Марк нервно зажёвывает губу и опускает глаза: — Большие были проблемы? — Так, — Лукас небрежно фыркает, — временные неудобства. А ты чувствуешь себя виноватым? — Отчасти. А ты? Они сталкиваются взглядами. — Нет, ты заслуживал небольшую взбучку. Ли невесело ухмыляется и задирает ногу, ставя пяткой на край столешницы, сверкая голой кожей, когда шёлк сползает с его коленки. Лукас, не стесняясь, опускает взгляд, всматриваясь в раскрывшийся запах его халата. — Ты просто не умеешь делать такие вещи, — не обращает внимания на его потемневшие глаза. — Какие? — Признавать свою вину… Признавать свои ошибки. Признавать своё поражение. Помнишь тот баскетбольный матч на третьем курсе? Ты набрал лучших игроков в свою команду, а в моей были ребята, с которыми мы играли в стритбол в свободное от учёбы время, и в итоге вы проиграли, потому что каждый из твоих «звёзд» играл сам на себя, забив болт на команду. Но после игры ты решил доебаться до меня, хотя это было полностью твоей ошибкой в стратегических расчётах. Лукас зажмуривается, ловя флэшбэки, и его аж передёргивает, как сильно он бесил его тогда подобными фразочками. — Подловил меня в раздевалке, и что ты собирался сделать? Избить меня, если бы ребята не подошли? — Да не собирался я тебя бить! Такого коротышку. Марк начинает подхихикивать. — Тогда что? — Не то, что ты подумал, — Вон ехидно растягивает губы в улыбке, — ты не был в моём вкусе. — О да, — хохочет тот, — я не был пышногрудой девицей. Юкхэй хрюкает в чашку, допивая кофе, представляя, какая бы сладкая куколка с белыми кудряшками, пухлым ротиком и небольшой нежной, как персики, грудью могла получиться, и что сам он точно бы ему (ей) жизни не дал и со своего члена не снимал. — С каких пор, кстати, тебе нравятся парни? — просто спрашивает Марк. Наверное, он именно так представлял их встречу два с половиной месяца назад: что они будут вспоминать какие-нибудь нелепые случаи и ржать. — С тех самых, как я прижал тебя к шкафчику в раздевалке, и у меня встал, — внезапно крайне серьёзно отвечает Лукас, пристально глядя ему в глаза и на то, как меняется выражение его лица. — В какой-то момент я понял, что становлюсь неуправляемым и теряю контроль над собой всё чаще, и поэтому решил поступить в армейское лётное училище в надежде, что военная дисциплина исправит это. — У них… не очень получилось, — Марк чуть виновато приподнимает брови и старается не улыбаться. — Всё было нормально, пока ты не появился, — порыкивает Вон и поднимается на ноги. — Появился?! Но ты же сам взял этот заказ! Ты видел моё имя… — Поэтому и взял, — подходит вплотную, буравя взглядом. Марк закрывает рот, пытаясь прочитать (сам не зная что) в его глазах. — Почему ты дал Сюйси мой адрес? Потому что он соврал, и он чувствует свою вину. Когда он взял тот заказ, зная, кто будет пассажиром, то не учёл одного: что Сюйси может (и должен) среагировать на него так же, как и он когда-то. С любопытством, невозможностью оторвать взгляда и зудящим чувством под кожей. Его очередная «стратегическая ошибка». — Решил, что он ему нужнее, — нехотя признаётся он. — Ага, и когда ты передумал? — Когда ты открыл дверь. Марк скептически фыркает и соскальзывает со столешницы, чувствуя острую необходимость увеличить расстояние между ними, но Лукас рефлекторно хватает его за локоть и тянет к себе. — Я не могу тебя отпустить. — Ты не можешь… — Марк ладонью толкает его в грудь, не очень результативно, — Так нельзя. Здесь не работает принцип «кто первый увидел». — Тогда объясни, по какому принципу он, а не я? — Лукас на удивление не поднимает голоса и не использует грубую силу сверх меры, обхватывает ладонями мужские плечи и спокойно держит перед собой. Марк не может объяснить, потому что не по какому. Он хочет их обоих. И он не перестаёт думать об одном, когда находится в объятиях другого. И ему мерзко от самого себя. Да, они оба тоже не святые, но он не достоин ни одного из них за подобные мысли. А они заслуживают, чтобы каждого любили и оберегали, не оглядываясь на второго. — Как я могу объяснить? Вы два совершенно разных человека! — он слабо трепыхается на пробу. — Не считая того, что мы клоны, — усмехается Лукас. — Это определение характеризовало вас только на начальной стадии. Сейчас вы две уникальных личности. Вас отличает жизненный опыт, нейронные связи в ваших головах, именно поэтому из всех органов самое важное, мозг, нельзя клонировать. Он определяет индивидуальность. Он определяет самого человека. — Мы не настоящие люди. Мы сконструированы в лабораториях. — Из обычного генетического материала. И у вас, как у всех, есть биологические родители — доноры яйцеклеток и сперматозоидов. Просто, как и все сироты погибших солдат, вы их никогда не видели. Юкхэй пугает его. Это похоже на психологический срыв или кризис личности. Марк обнимает его, притягивая за шею на своё плечо. — Почему он? — полушёпотом. А затем мягко отстраняет от себя. — Это вопрос из разряда «есть ли Бог», «в чём смысл жизни» и «что такое любовь»? Лукас отпускает и отходит назад, садясь на край стола. Он долго смотрит на него исподлобья, ожидая ответа, но прямо перед тем, как Марк уже готов открыть рот, опережает его: — Это как нож в груди. Больно, и он убивает. А если вытащишь, захлебнёшься собственной кровью. Марку нужно пару секунд, чтобы слова впитались в его мозг, но он всё равно не может поверить, что за один вечер оба решают признаться ему в чувствах. Они просто сговорились, они просто пришли поиздеваться над ним. — Какого хуя ты здесь делаешь?! — охрипшим голосом басит Сюйси, незаметно оказавшийся в дверях с обёрнутым вокруг бёдер покрывалом. — Разговариваю не с тобой! — рычит в ответ Юкхэй, медленно поворачивая голову. — Не начинайте! — не ждёт продолжения Марк, — Просто. Даже. Не начинайте. С него определённо хватит этих двоих. Он пулей выметается из кухни, заставляя Хуана дёрнуться в сторону, уступая ему путь, и обеспокоенно смотреть вслед. Заныривает в темноту своей спальни и садится на дальний угол разворошённой кровати, отворачиваясь от двери. Слёзы подкатывают к его глазам. Нож? У Марка огромный армейский тесак в груди, с двойным зазубренным клинком, какие выдавали легионерам на войне. Он раскурочивает грудную клетку и внутренности так, что необходимости в его извлечении, даже хирургическим путём, уже нет. — Марк? Он узнаёт Сюйси по интонации и осипшему голосу, но не оборачивается. — Он что-то сделал? — тот аккуратно кладёт ладонь ему на колено, присаживаясь на пол перед ним, пытается заглянуть в лицо. Марк отворачивает голову, презирая себя за слабость. В том числе. — Поговори со мной, пожалуйста. — Просит легионер, даже зная, что он может хоть двое суток молчать, — Хочешь, чтобы я ушёл? Марк не выдерживает: сжимает его пальцы в своей руке и мотает головой. Сюйси утыкается носом в его бедро, подтягиваясь ближе, и обнимает второй рукой. — Хочешь, чтобы я ушёл? — довольно громко спрашивает Вон, вальяжно заняв собой дверной проём. Ли сверкает глазами в его сторону, с особой изощрённостью подбирая в своей голове эпитеты для ответа, но его отвлекает горячее дыхание между ног и влажные причмокивания на бедре. Длинные пальцы цепляют пояс кимоно, отводят полы в стороны, раздвигают ноги. Лукас растягивает губы в плотоядной кривой улыбке, наблюдая, как за секунду строгое выражение лица превращается в слегка испуганное с блестящими глазами и алеющими щеками. Сюйси притягивает его ближе на край и настойчиво тянется к его члену. Марк всхлипывает, пытается свести ноги и прикрыться халатом. — Нет. Сюйси! — он отталкивает его голову от себя, обхватывает ладонями и тянет вверх. Но Хуан накрывает его рот рукой, прежде чем он успевает сказать что-то ещё, и залезает на него. Марк возмущённо мычит, упирается в грудь и сам пытается отодвинуться дальше. Смотрит требовательно горящими тёмными глазами, сводит брови. Сюйси не выдерживает такой взгляд и перекладывает руку с его губ на глаза, валит на кровать, накрывая собой, и затыкает рот своими губами, срывает одежду. Ли брыкается и извивается под ним, пытается прикрыться, но Сюйси всё равно вставляет ему. Юкхэю ударяет в голову от этой картины, и тяжелеет в штанах. Комнату заполняют задушенные короткие стоны, влажные шлепки по коже и запах секса. И всё же Марк тянется рукой, чтобы вынуть член из себя, Сюйси перехватывает её и прижимает к кровати, но он тянется второй, дотрагивается пальцами до ствола, скользящего в его туго натянутое отверстие. Юкхэй берёт его за локоть и аккуратно, но твёрдо поднимает руку над головой, давая брату взять в захват оба его запястья. Он меняет его руку на глазах Марка, поворачивая лицо к себе, и суёт член в приоткрывшийся в попытке отдышаться после грубого поцелуя ротик. Нежно держит за подбородок и медленно водит головкой по языку, погружаясь лишь наполовину, пока другой наслаждается его аналом. Марк не сопротивляется, не желая ненароком навредить себе, он старается дышать и справляться с болью в натянутых мышцах рук и ног. Сюйси глубоко втрахивается между его широко разведённых ног, играется с полувставшим членом, наклоняется и присасывается к вздувшейся вене на его шее, ощущая губами, как напряжено его горло. Член так красиво и нежно входит между его пухлых тёмно-вишнёвых губ, блестит от слюны. Сюйси целует его ствол ближе к основанию, Лукас рычит сквозь стон, запрокидывая голову: ему хочется врезать тому за любопытство, но он вынимает член из жаркого ротика и даёт ему попробовать. Хуан сосёт с энтузиазмом, исследуя языком каждую складочку, каждую вену и ложбинку. Им движет чистый интерес, ведь у него точно такой же. Он выпускает его изо рта и целует трясущиеся губы Марка, лакает языком, смешивая их густую слюну. — Тебе больше нравится сосать этот член или принимать в свою попку? — он особенно чувственно толкается в него, заставляя сладко вскрикнуть. — Я хочу, чтобы ты в него кончил, — строго говорит Вон, очевидно теряя терпение, и вновь вставляет член Марку в рот. Сюйси поднимает голову, сверкая сталью глаз исподлобья, распрямляется, отпустив пленённые запястья. — Я сам разберусь, когда и куда мне кончать. — Моя очередь, — рычит Юкхэй, хватая его за горло. — Твоя очередь будет, когда я закончу, — Хуан так же берёт его за горло. И они продолжают толкаться в податливое тело под ними. — Вы серьёзно? — Марк вынимает член изо рта, обхватив за ствол, и вежливо пытается снять руку со своих глаз, оттягивая по пальцу, — Вы так и будете спорить? — и широко мажет языком по головке, заглатывая вновь. Юкхэй проводит большим пальцем по его опухшим губам и толкается глубже. Он сосёт и стонет и виляет бёдрами, в танце насаживаясь на член. Сюйси не может перестать трогать его тело: прихватывает за горло, водит ладонями по плечам, груди, сжимает на талии и с особой любовью тискает его задницу и бёдра. Вон протягивает руку к его члену, вздрачивает и тянется к анусу, обводит нежное колечко, сжимающее толстый ствол, и просовывает два пальца внутрь, оттягивая. Марк выгибается, скулит, хватает его за запястье и взбрыкивает ногами. — Я хочу, чтобы он кончил в тебя, — толкается в его дырочку вместе с членом, массируя простату, — чтобы твоя щёлочка сочилась, как настоящая вагина. А, котёнок? Ты хочешь, чтобы я обработал тебя языком, как девочку? Тот отворачивается, пряча лицо, выпуская член изо рта, и протягивает вторую руку, чтобы поласкать себя. Внутри так жарко и приятно из-за них. Лукас цокает языком и перехватывает его прямо за пальцы. — Нет, котёнок, — склоняется над ним, — я сам займусь этим, после того как он кончит, — и нежно целует фаланги, а затем и подушечки. — Пожалуйста, — Марк просто уже не может дышать, — Сюйси, пожалуйста, наполни меня. Хочу… хочу почувствовать твою струю внутри. Боже, в твоих яйцах так много спермы, я, правда, хочу её всю! Вон думает, что он и сам сейчас кончит, только слушая это. И откуда в его прелестной головке такое берётся? Бедный Сюйси. Он ревёт, как раненый лев, прокусывает собственную руку, закрывая плечо Марка от себя, и бьётся в оргазме между его ног, пытаясь зарыться в него вместе с яйцами. Когда он заканчивает и затихает, Лукасу почти хочется погладить его по голубой макушке. Марк обнимает его руками и ногами, убаюкивая, хотя самого колотит под ним от возбуждения.       Юкхэй ставит податливого Марка на колени: лицом в подушки, попкой кверху. Шлёпает его по чувствительной сокращающейся дырочке, а потом целует, просовывая язык. Марк почти плачет, комкая простыни в кулаках, и прогибается сильнее, раскрываясь и подставляясь под ласки. Сюйси, собравшись с силами, поднимается на ноги и, шатаясь, выходит из спальни. Даёт им побыть вдвоём, хотя умопомрачительные восторженно-испуганные стоны Марка на всю квартиру манят его обратно, на намокшее под ними постельное бельё. Когда он возвращается, наскоро приняв освежающий душ и придя в себя, Юкхэй уже вовсю долбит сладкую попку распластавшегося на животе Марка, одной рукой прижимая к матрасу, другой — поддерживая за бедро. Это злит и заводит одновременно. Марк слабенько поскуливает и всхлипывает через раз, абсолютно не в состоянии собрать свои ноги и хоть как-нибудь приподняться. — Ему что, больно?! — не понимает Хуан, замечая, как тот прикусывает себя за палец, жмурясь. — Он просто уже кончил, — не останавливается Вон. Сюйси тянется к нему, поднимая с простыней: ресницы у него мокрые, хоть он и не плачет, но состояние вполне трясучее. Он прижимает его к своей груди, прислоняясь лопатками к изголовью кровати, подтягивает к себе, снимая с члена не очень довольного этим Юкхэя. Марк прижимается щекой к его прохладной мокрой груди. — Ты уже кончил? — запускает длинные пальцы в растрёпанные волосы, — Когда успел? — Он… — пытается справиться с мандражом, — когда он трахал меня языком. — Так хорошо трахал? — поднимает его лицо к себе, любуясь блестящими шальными глазами, пылающими щеками и истерзанными опухшими губками. — М, — соглашается Марк, чуть кивнув. И Сюйси не может удержаться: начинает целовать его, такого маленького и аппетитного, всего гладит руками. Чуть приподнимает и насаживает на свой стоящий член, погружаясь в жаркое нутро. Марк вскидывается, пытаясь слезть. — Нет-нет, — Сюйси успокаивает его, — я не буду. Я не буду, — хотя с каждым его нервным движением, сам себе верит всё меньше, но укладывает обратно на свою грудь. Юкхэй считает собственные вдохи, сцепившись взглядом с Хуаном, пока пульсация в основании его члена не утихает. Он не против оттянуть свой оргазм, но вид обессилевшего Марка с хуем в своей влажной щёлке, только и ждущей, когда её уже начнут использовать по назначению, не помогает. Он накрывает Марка своим телом, нежно целует в загривок и заталкивает свой член в его анал к уже имеющемуся там. Ли вскрикивает и стонет, когда головка проходит через сфинктер, растягивая колечко и тугие стенки. Такой тесный! Его голос дрожит, он упирается лбом Сюйси в грудь и удобнее приподнимает попку. Юкхэй продвигается небольшими чувственными толчками, постепенно наращивая темп, пока все трое они не превращаются в клубок охрипших стонов, переплетённых конечностей, пульсирующих членов и жадных ртов. Марк терпит все их укусы и принимает всю сперму, что они готовы ему дать, и позволяет трахать себя, даже когда уже сам не может кончать.       Утро. Добрым не бывает? Обычно Марк любит начало каждого дня, но сегодня он не знает, хорошо ли себя чувствует, будучи просто божественно выебанным накануне, так что до сих пор ощущается слабость в ногах и звенящая пустота в яйцах, или плохо, словно его хорошенько побили. Душ конечно прибавляет бодрости и сил, но того факта, что всё тело в свежих болезненных синяках и засосах, не меняет. Он заворачивает в свою спальню, просто чтобы ещё раз взглянуть на этих двух хуекровососов, которые полностью заняли его шикарную любимую кровать своими не в меру длинными и наглыми конечностями. И всего лишь за одну минуту, что он залипал на их спящие тушки-звёздочки, они успели побить друг друга руками по груди и плечам и даже пару раз пнуть ногами, и что-то Марку подсказывало, что ночью он спал посередине. Он заказывает плотный завтрак на четверых, потому что знает, сколько близнецы едят. И какой в принципе бывает аппетит после секса. Как только слышит их топот из спальни в ванную, ставит завариваться два кофе. Потому что сам лично собирается завалиться спать сразу же, как только они выйдут за дверь его квартиры. Кто-то из них обнимает его сзади, обвив вокруг талии свои загребущие руки и уткнувшись носом в изгиб между плечом и шеей. Где, кстати, красуется отчётливый укус. Марк заводит руку за спину и суёт тому в штаны. Щетина — значит, Сюйси. Ещё бы, дождёшься от Юкхэя таких нежностей. Он ставит чашки им на стол, и они синхронно тянуться руками к нему, трогают предплечья, словно проверяя кожу на ощупь. Это странно, когда они так синхронизируются. — Как вам, кстати, мой новый стол? — он спрашивает, лишь потому что они шикарно выглядят, сидя на нём, хотя Марк и понимает, что с их длинными ногами как раз удобно, — Специально для ваших жопонек приобретал. — У тебя нет стульев, — Юкхэй делает глоток, глядя на него поверх краёв чашки, — если ты об этом. Марк оглядывает свою кухню в надежде, что никто не заметит озадаченности на его лице. Сюйси ржёт, как гиена. Немного виновато, но всё равно скалится во все тридцать два. — Окей! — неловко восклицает Марк и хлопает в ладоши, — Я кстати еду на дом заказал, надеюсь, вы не опаздываете, потому что с утра это бывает немного дольше. — Может, типа, яичницу приготовить? — Сюйси заглядывает в почти пустой холодильник. — У меня нет яиц, то есть… ты понял. Я не умею их готовить. Хуан слишком медленно переваривает информацию, не особо веря, что такое возможно. — Может, по протеиновому коктейлю? — подаёт голос Юкхэй. Оба бросают на него скептические взгляды. — Я просто предложил, — он поднимает руки в оправдывающемся жесте, хотя вообще ни в чём не раскаивается. Он просто предложил, но Марк как-то заканчивает своё утро, стоя на коленях на полу собственной кухни, отсасывая им обоим.

***

      — Как прошли твои выходные? — Джемин спрашивает так, будто знает, что его ебали в два члена. Марку аж становится немного стрёмно. — Ээм, неплохо. Наконец-то купил стол на кухню и, представляешь, забыл купить стулья. На негромко смеётся и повисает у него на плече. — Ты иногда такой милый бываешь, — искренне обнимает его, сдавливая. — Да, очень. Я имею в виду: мне 28, у меня три докторских степени, но я не знаю, что к обеденному столу нужны ещё и стулья. Джемин опять хохочет. — Кстати напомни мне, почему я трачу свой обеденный перерыв, на то чтобы сходить с тобой проверить прибывшее оборудование, ведь это даже не наша обязанность? — Чтобы опять ничего не напутали, — начинает перечислять младший, чуть толкая его плечом, потому что идёт совсем рядом, — и потому что после еды полезно пройтись. Разгуляться действительно есть где: доки на U просто огромные. А вид с платформы на бурлящую салатовыми и жёлтыми красками громадную планету невероятно потрясающий, даже не смотря на то, что защитные очки поглощают большую часть излучения и сглаживают яркость цветов. — И потому что у нас пара новых пилотов от логистов, — загадочно понижает голос он, — говорят, горячие. Марка передёргивает от самого словосочетания «пара пилотов», но он не подаёт виду. — Иии? — Ну, ты знаешь. У меня есть мужчина, которого я люблю, а ты совершенно свободен, и мне это крайне невыгодно. — Боишься, что я у тебя Джено уведу? — немного не веря, спрашивает Ли, сдерживая смешок. — Нет, — Джемин расплывается в хитрющей улыбке, — боюсь, ты меня уведёшь. Марк на него косится, немного глупо улыбаясь и не зная, куда бы деться. Он даже немного притормаживать начинает, но тот его, как ни в чём не бывало, обнимает за плечо и тащит вперёд. Они наконец доходят до нужной площадки разгрузки. Стеллажи с оборудованием уже вывезены, поставлены на антигравитационные магниты и даже оснащены навигаторами для самодоставки в нужный отдел. Ждут только подтверждения о соответствии груза. Из-за стеллажей выходит высокий молодой мужчина в форме пилота и чёрных очках, с яркими аквамариновыми волосами. — Марк?! — громко восклицает он, когда сам Ли даже не успевает сориентироваться. Он подхватывает его, крепко обняв за талию, приподнимает и жадно целует. Марк ласково отвечает, но скоро отстраняется, смущённо озираясь и слизывая слюну с губ. Он бросает взгляд на звездолёт и узнаёт в нём Люминес, просто с обшивкой на тон светлее прежнего. С трапа спрыгивает Лукас, и практически игнорируя парочку, подходит к тихо охуевающему Джемину и передаёт ему планшет с накладной для сверки. Они, конечно, абсолютно одинаково одеты и оба в непроницаемых очках, но у На прекрасно всё со зрением, и он видит, что они близнецы, от чего начинает странно улыбаться, давая волю фантазиям, что становится даже более неприлично, чем поведение тех двоих. — Ты знал, что он здесь работает? — раздражающе громко спрашивает Сюйси. Вон медлит, закуривая сигарету, и с удовольствием затягивается. — Конечно, — просто отвечает он, выпуская вверх струю дыма. Конечно. — Ты манипулятор и контрол-фрик, — тихо сквозь зубы цедит Марк, подходя ближе. Юкхэй чуть склоняется к нему, но сам косится на Джемина (что незаметно под его очками), потому что тот просто не может перестать поглядывать в их сторону, плохо скрывая «всезнающую» ухмылку, что прекрасно видно, потому что у него, как и у Ли, очки прозрачные. — Ты злишься? — вполголоса спрашивает, пригибаясь ещё ближе. — Да, — не собирается отрицать Марк, даже скрещивает руки на груди. — Это значит, — он кусает себя за губу, искренне волнуясь, — что я не получу своего поцелуя? Это так по-детски, так невинно и нежно, что Марк буквально чувствует, как его сердце тает и разливается в груди, да и сам он вот-вот растечётся лужицей. Он тянется к нему и целует, чувственно прижимаясь губами, любовно обнимая за шею. И хочет объяснить ему через поцелуй, как благодарен за то, что он есть у них с Сюйси.