звёзды (сборник драбблов)

«Звяк!» Гарри рассеянно смотрит на осколки у себя под ногами и недоуменно моргает пару раз. Сейчас чуть-чуть за отбой, а Гермиона попросила принести ей колбу с каким-то важным зельем, и… Гарри отчаянно жмурится и снова распахивает глаза в надежде, что ему просто показалось. Зелье на каменной плитке тускло поблескивает в полумраке, и Гарри снова моргает. Ещё раз. И ещё. И он не понимает, не замечает, в какой именно момент стекло на плитке начинает размываться, превращаясь в неразборчивое пятно, а по щекам текут слёзы, и стекла очков из-за них мутные, и ничего не видно. Гарри подносит палец к щеке, и он у него намокает и становится влажным и немного солëным. Гарри просто пялится на него несколько секунд (а, может, минут, он не знает), потом переводит взгляд на разбитую колбу и снова на руки. Они дрожат. И Гарри просто сползает по стене и утыкается головой в сплетение рук. Это была последняя капля. Колба, Гарри, серьезно? Просто зелье, которое ты должен был доставить Гермионе, а она, наверное, сейчас ждёт, там… И Гарри не выдерживает поток этих мыслей, коротко всхлипывает и рыдает-рыдает-рыдает. Гарри Поттер, победитель Тёмных Лордов и Герой магической Британии, сидит в абсолютно пустом коридоре, где вообще никто не ходит в такой поздний час, и рыдает над разбитой колбой с зельем. Это так… Это… Гарри не может подобрать слов. Он сидит так несколько минут, наверное, но успокоиться не получается. Сказываются все накопившиеся горькие плакатные улыбки и отчаянье, тщательно прикрытое маской беззаботного веселья. Он так устал, Мерлин, он так устал притворяться. И он сидит, и просто… не знает, что делать?.. Он просто посидит так ещё немного, хорошо? А потом вернётся в гостиную, а там диван, и горячий шоколад, и «конечно, Миона, всë в порядке». Ничего не в порядке. И ты это знаешь, Гарри. Гарри хватается руками за голову и сильно тянет за волосы, так, что почти до боли, до ярких вспышек перед глазами и белых пятен на изнанке век. Он зажмуривается снова, и скопившиеся слёзы беспрепятственно льются по щекам. Гарри пытается их убрать, но они продолжают катиться по лицу, и их, кажется, невозможно остановить. У него, наверное, промокла рубашка, и галстук теперь, что хоть выжимай. А ему бы сейчас слушать шутки Симуса и хохотать с Роном, и смотреть на огонь в камине, а он… Он… — О, посмотрите-ка. Кто тут у нас? Поттер. В пустом гулком коридоре особенно чётко слышно последнее слово, но Гарри словно не слышит. — Что ты забыл здесь, Поттер? Между прочим, уже отбой, а добрым святым мальчикам в такой поздний час положено уже давным давно сладко спать в своей кроватке, если ты не знал. Гарри кожей чувствует ухмылку на малфоевском лице и почти уверен, что он сейчас достаёт палочку из рукава, на случай, если противник неожиданно нападет. Но у Гарри и в мыслях нет нападать. Он слышит все как через вату, в ушах громко стучит кровь, но он всё же тянется к палочке и смотрит, как она выпадает из трясущихся рук. Он пялится на неё секунды две, а потом его накрывает новая волна. Он рыдает. Рыдает навзрыд и не заботится даже о том, что его кто-то услышит, или увидит, или засмеëт, даже если этот «кто-то» — Малфой. Он рыдает и старается отпустить это всё, всю жизнь, но не получается, и он уже хрипит, а колючие слёзы щиплют горло. — Поттер… — Гарри слышит, как Малфой подходит к нему и неуверенно садится перед ним на корточки, растерянно заглядывая в лицо: — Гарри, что… Он не договаривает, потому что его заклятый враг сейчас сломлен и беззащитен, и Драко просто не знает, что ему делать. Он осторожно дотрагивается до чужого плеча, но Гарри только вздрагивает и сильнее жмурит глаза. — Гарри… От звука собственного имени Гарри трясет так, что он всхлипывает особенно сильно, и откуда-то из груди прорывается обречëнный крик, и слёзы снова текут из глаз, чертя на щеках солёные дорожки. Он просто устал. — Гарри… Гарри, иди сюда. Чужие сильные руки мягко обхватывают его со спины и крепко прижимают к себе. Драко большими пальцами стирает с его щёк слёзы и наклоняется к самому уху, шепчет: — Всё хорошо, Гарри, всë хорошо. Ты не один, слышишь, Гарри? Ты не один, я с тобой. Я всегда буду с тобой. Его губы невесомо касаются кожи за ухом, он бережно целует его черные непослушные прядки и обнимает, о б н и м а е т его. И Гарри становится так бесконечно тепло, что он просто откидывает голову Малфою на плечо и позволяет ему сцеловывать солёные слёзы с его щёк. Убаюканный ласковыми касаниями, Гарри не замечает, как Драко трансфигурирует из чего-то подушки и одеяло и укладывается прямо на пол, притягивая Гарри к себе на грудь, как снова шепчет на ухо что-то нежно-успокаивающее. Он засыпает. Засыпает впервые спокойно за последние семь лет. Засыпает в объятиях врага. И завтра будут странные взгляды, и смущение одно на двоих, и раскрасневшиеся щёки, и объятия — долгие-долгие. Но это — завтра, а пока Гарри наконец-то счастлив, по-настоящему счастлив, и расслабленная улыбка мягко расцветает у него на губах.