звёзды (сборник драбблов)

Гарри устал. Честное слово, он больше так не может! Это началось месяц назад, а может и полгода, а может — и год, Гарри не знает точно, потому что мысли у него в голове все перепутались и скатались в тяжёлый беспокойный комок. Он знает только одно — последние несколько недель он не может нормально спать, и есть, и сидеть на уроках, и вообще хоть как-то существовать — и всё из-за чёртова Драко Малфоя. Снова. Видимо, Малфой считает своим долгом пройти мимо Гарри, не упустив шанс отвесить ему парочку комплиментов по поводу его волос, или его одежды, или его криво повязанного галстука, или его внешнего вида в целом. Смех; расстëгнутая сумка; треснувшие очки; выбившаяся прядь, которую Гарри вот уже несколько месяцев пытается заправить за ухо, — Малфоя, казалось, раздражало в нём абсолютно всё, и, если честно, Гарри мог бы ещё долго продолжать этот список. И ладно бы было только это! Гарри за семь лет научился жить с вечными малфоевскими придирками и насмешками, большое спасибо. Но фразы, которые Малфой начал особенно часто повторять, уже выводят Гарри из себя: они вертятся у него в голове на контрольных, преследуют во снах и, кажется, отпечатываются у Гарри под черепной коробкой и не намереваются покидать её как минимум до конца учебного года. Потому что каждый раз, когда Малфой проходит мимо него — а он делает это слишком часто, по мнению Гарри, — из его уст вырываются эти отвратительные фразы, которые Гарри уже терпеть не может. «Поттер, на тебе что, мантия с первого курса? Потому что ты воняешь так же отвратительно, как семь лет назад»; «Эй, Поттер! Не пробовал пользоваться нормальным одеколоном, а не этим убожеством, которое ты выливаешь на себя каждый день?»; «Поттер, смени свой отвратительный шампунь, потому что мне приходится зажимать нос каждый раз, когда я вижу тебя» и так далее и тому подобное. Серьезно, что мешает Малфою просто не ходить около него, если ему так отвратителен его запах? Если честно, у Гарри уже руки чешутся набить Малфою морду, чтобы тот наконец заткнулся, но в голове обещание Гермионе «не ругаться с Малфоем» настойчиво скребëт коготками, и Гарри остаётся только прожигать злыми взглядами ненавистную белобрысую макушку. А иногда — когда Малфой проходит мимо него в пустующем коридоре со своей неизменной свитой (Паркинсон и Забини) — у Гарри начинает щекотать где-то под рёбрами странное и терпкое желание схватить Малфоя за руку в тот самый момент, когда он останавливается, смотрит на Гарри как будто свысока (хотя они почти одного роста) и с презрительной насмешкой небрежно кидает очередное оскорбление, оттащить сопротивляющегося слизеринца в ближайшую нишу и сделать с ним то, что обычно не делают друг с другом два заклятых врага. Наверняка у Паркинсон смешно вытянется лицо, когда она поймёт, что там происходит, а Забини будет нелепо хлопать глазами и пялиться за угол коридора. Иногда это желание достигает таких размеров, что Гарри кажется — у него в груди надувается огромный воздушный шар, что вот-вот не выдержит давления и лопнет, вынуждая Гарри претворить в жизнь его безумные фантазии. А этого никак нельзя допускать. Честно, Гарри нормальный, просто он плохо ест и не высыпается, как говорит Гермиона, и он склонен считать, что это единственная причина таких странных мыслей. — Эй, Поттер! — Малфой щёлкает у него перед носом пальцами, вырывая Гарри из водоворота мыслей, и гадко ухмыляется. — Хотел напомнить, что ты воняешь, — Забини и Паркинсон мерзко хихикают за его спиной, а сам он противно лыбится во все тридцать два. Гарри клянётся — лучше бы Малфою не показывать лишний раз свои зубы, потому что он не ручается, что в следующий раз не выбьет ему хотя бы один. Вместо этого Гарри зло зыркает на компанию слизеринцев, пихает руки в карманы и быстро сворачивает в коридор, больше не оборачиваясь.

***

В библиотеке сумрачно и тихо, как это всегда бывает. Гарри на секунду прикрывает глаза и наслаждается спокойствием и тишиной, прерываемой только шелестом ветхих страниц и поскрипыванием перьев. Хотя бы здесь он сможет спрятаться от насмешек Малфоя, потому что все знают — в библиотеке шуметь запрещено. Гарри находит Гермиону возле дальних стеллажей, за столиком у окна: она зарылась с головой в громадный пыльный фолиант, а вокруг неё парят стопки старых, пахнущих вечностью книг. Гарри смотрит, как она перелистывает страницу и убирает вечно лезущую в глаза кудряшку, как смешно морщит нос, читая новую строчку, а в следующее мгновение глаза её вспыхивают огоньками азарта и она спешно записывает аккуратные строчки на жёлтый пергамент. Гарри всегда нравилось наблюдать, как Гермиона читает — кажется, она бы просидела так веками, если бы не нужно было отвлекаться на сон и еду. Когда она возвращается к чтению, библиотечная пыль забивается ей в нос, и она чихает, прикрываясь рукой. — Будь здорова, — машинально говорит Гарри, выдавая своё присутствие. — Спасибо… — рассеянно отвечает она, не сразу замечая Гарри, а потом глаза её вспыхивают золотыми искорками и она улыбается: — Гарри! Привет, ты что-то хотел? Гарри чувствует себя идиотом, когда спрашивает у лучшей подруги, как он пахнет. Гермиона, кажется, нисколько не удивлена — она только склоняется к его шее и втягивает носом воздух, а потом отстраняется и с довольным видом сообщает Гарри, что от него пахнет яблоками и мёдом, а ещё пирогом с патокой, который он ел сегодня на ужин. Когда Гарри выходит из библиотеки, он думает, что это странно. Он действительно ел пирог, а шампунь у него — яблочно-медовый, но почему тогда Малфой упорно продолжает повторять ему, что у него отвратительный запах? Вечером в спальне Рон удивляется, но, немного подумав, говорит Гарри, что от него пахнет полировкой для мëтел и озëрной водой. Слова друзей успокаивают его воспалëнный и уставший мозг, и, лёжа под бордовым пологом и стараясь поскорее уснуть, Гарри сам для себя решает, что это Малфой странный, а не он сам.

***

Однако ничего не прекращается, и к Рождеству Гарри становится почти одержим идеей угодить Малфою. Он просит Гермиону подарить ему парфюм (или духи? одеколон? Гарри не разбирается), самый вкусно пахнущий на её взгляд, и в рождественскую ночь он читает на прозрачном флаконе: «Бергамот, апельсин, персик». Судя по упаковке, это что-то довольно дорогое, и когда Гарри на пробу тянет носом воздух, невероятный букет ароматов кружит ему голову и приятно оседает где-то в груди. Он улыбается Гермионе через всю гостиную и думает, что в этот раз Малфой останется безоружным от этого запаха на его коже. Все надежды Гарри рушатся на следующий же день. Он даже немного взбудоражен и взволнован, ожидая скорой встречи с Малфоем — здесь, в пустом рождественском Хогвартсе, почти не осталось учеников, и шансы наткнуться на слизеринца возрастают в несколько раз, потому что практически все восьмикурсники в этом году остаются в школе. Гарри нарезает круги и обходит, кажется, все коридоры, пока наконец не замечает вдалеке платиновый отблеск. Он чувствует, как злорадное торжество поднимается из груди и клокочет в горле, когда Малфой, замечая его, направляется к нему, уже сразу сморщив нос. Вот сейчас, сейчас он подойдёт ближе — глаза его нелепо округлятся, он замолчит и не найдет, что сказать, потому что Гарри за это недолгое утро получил как минимум пять комплиментов по поводу его новых духов. Однако ничего из этого не случается. Когда Малфой подходит, он, кажется, кривится даже сильнее обычного и как будто обвиняюще объявляет Гарри: — Фу, Поттер. Ты воняешь ещё отвратительнее чем обычно. Ты что, одолжил у Уизли парфюм и вылил на себя весь флакон? Он показательно зажимает нос рукой, а другой машет в воздухе, словно ему нечем дышать. Сзади привычно раздаётся смех его раздражающих друзей, но Гарри его уже не слышит, стремительно покидая коридор. Гарри злой, очень злой, и от того, чтобы разбить несчастный флакон, его останавливает только тот факт, что это подарок Гермионы. Он закидывает духи-парфюм-одеколон в чемодан под кроватью и забывает о нём до самого конца школы.

***

Малфой продолжает преследовать Гарри с бесконечными придирками и спустя месяц, и два, и три. Когда небо на Хогвартсом всё чаще окрашивается в нежно-голубой и воздух напоëн тем неповторимым ароматом весны и свободы, а ученики кучками высыпают на берег Чёрного озера, чтобы погулять или сделать уроки, Гарри решает, что с него хватит. Малфой невообразимым образом находит его везде: после обеда у Чёрного озера, на поле для квиддича, на восьмом этаже и даже в одной из ниш, которую до этого момента Гарри считал тайной. Малфой везде: просачивается в мысли, впаивается в кожу, а его надменный голос ввинчивается в черепную коробку, и это не может не раздражать. Поэтому Гарри решается на не вполне законный — но когда его волновала незаконность? — акт. Поэтому здесь — среди бесконечных котлов и склянок, в кабинете, остро пахнущем зельями и сыростью, у него созревает опасный план. На отработку у Слизнорта Гарри нарывается почти случайно: он так задумывается на уроке, что, когда время выходит и профессор просит всех сдать фиалы с зельями на его стол, Гарри обнаруживает, что его котел совершенно пуст. Слизнорт не сердится и не кричит на него, только мягко говорит Гарри, чтобы он приходил на отработку сегодня в пять. Гарри даже не против — варить Бодроперцовое никогда не составляло ему труда (в опасных походах и не такому придётся научиться), поэтому через час он оказывается совершенно свободен. Слизнорт не запирает за собой дверь и говорит, что Гарри может уйти, когда закончит. Гарри заканчивает, но уходить точно не собирается. Он знает, что воровать — плохо, но когда дело касается Драко Малфоя и его острого языка, все методы кажутся Гарри разумными и правильными. Конечно, Слизнорт расстроится, когда заметит, что на полке в его кабинете не хватает одного фиала с Амортенцией, но Гарри думается, что он переживёт. На всякий случай он накладывает нехитрую вязь запирающих и заглушающих на дверь кабинета и осторожно берёт бутылëк в руки. Зелье блестит и искрится перламутром, а когда Гарри открывает пробку, в нос ему ударяет аромат дождя, пирогов с патокой и квиддичной экипировки. Голова слегка кружится, и Гарри блаженно жмурится, снова и снова вдыхая спиральные пары Амортенции. Конечно, если Малфой почувствует запах Амортенции, он просто не сможет сказать, что Гарри воняет. У Малфоя просто не получится обмануть зелье, поэтому он собирается воспользоваться этим. От вновь проснувшейся злости на слизеринца Гарри слегка подрагивающими пальцами выливает на себя весь бутылек, и Амортенция тут же пропитывает его волосы, мантию и кожу. Теперь Гарри пахнет просто восхитительно, и даже такой придурок, как Драко Малфой, не сможет отрицать это. По пути к выходу из замка Гарри получает десяток комплиментов по поводу его новых духов. Невилл с маленькой улыбкой робко говорит, что он пахнет цветами и пирогами с яблоками и корицей; Луна долго принюхивается к нему и загадочно сообщает, что от Гарри исходит запах звёздной пыли и шоколадного пудинга; Джинни, налетевшая на него солнечным ураганом посреди коридора, удивлённо спрашивает, почему Гарри пахнет, как Дин Томас, и где-то внутри он коротко смеётся и радуется, что у Джинн и Дина всё хорошо. Стайка хаффлпаффок с пятого курса краснеет и делает ему несколько комплиментов с яркими улыбками. Даже случайно встретившийся ему профессор Флитвик считает нужным сказать ему, что он «замечательно выглядит сегодня». Гарри доволен чертовски, и под рёбрами уже мягко скребëтся чувство торжества и скорой победы над противником. Он ещё раз сверяется с картой и кивает сам себе — Малфой сидит у Чёрного озера совершенно один, без своей привычной свиты, и это только делает ситуацию ещё лучше, поэтому Гарри довольно ухмыляется и прибавляет шаг.

***

Конец апреля встречает студентов разноцветными закатами и тёплым бризом. Небо над остроконечными башнями расцветает персиковым и нежно-розовым, когда Гарри достигает кромки Чёрного озера и любуется, как мелкие волны вспыхивают золотыми искорками. Малфой сидит здесь и, кажется, совершенно не замечает Гарри — он увлечён книгой, и волосы у него становятся клубнично-розовыми и золотыми в лучах закатного солнца, и отчего-то сердце Гарри находит это таким трогательным, что начинает биться где-то в горле. А Малфой не такой мудак, когда молчит, думается ему, когда он подходит ближе и встаёт прямо перед слизеринцем, загораживая солнечный свет. Малфой поднимает голову и недовольно морщится при виде него. — Ну что, Малфой, как я пахну теперь? — раздражëнно интересуется Гарри и подходит ещё ближе, чтобы тот наверняка почувствовал запах. Малфой кривится ещё сильнее, будто Гарри облился не Амортенцией, а помоями, и даже убирает книгу в сторону, складывая руки на груди. — Ты издеваешься, Поттер? Ты воняешь как и всегда до этого: отвратительно! Или ты думал, что новый парфюм снова сможет тебе помочь? Да я почувствовал твой ужасный запах ещё до того, как ты приблизился к озеру! А теперь свали отсюда и не мешай мне читать: твой запах убивает во мне чувство прекрасного, — Малфой противно ухмыляется, довольный своими словами, и смотрит Гарри прямо в лицо. Гарри чувствует, как злость опасно закипает в груди и чёрной жижей течёт по венам, поднимается к горлу и горечью оседает на языке. Он сжимает руки в кулаки и уже думает пустить их вход, но потом осознание бьёт его обухом по голове и обливает ледяной водой. Гарри чувствует, что мучительно краснеет, когда осознает, что сказал слизеринец. Если Малфой до сих пор чувствует его «ужасный запах», значит ли это, что Малфой… что Амортенция для Малфоя пахнет… — Что ты только что сказал?.. — хрипит Гарри удивлённо, не заботясь о том, как, наверное, глупо звучит его голос. — Я сказал: ты пахнешь отвратительно, Поттер, — едко отвечает Малфой. — Не знаю, чем ты облился на этот раз, но твой запах настолько сильный, что я чувствую эту вонь за несколько метров, — он в очередной раз морщится, и у него смешно подрагивает кончик носа. У Гарри в груди лопается маленький шарик и заливает внутренности каким-то необъяснимым восторгом, когда он смотрит Малфою прямо в глаза и почти весело заявляет: — Чтоб ты знал, Малфой, я облился Амортенцией. Гарри с каким-то злорадством наблюдает, как надменная ухмылка Малфоя стремительно исчезает с его лица, как он сначала белеет, а потом на его щеках акварелью проступает румянец, как затем краска заливает его бледную шею и даже самые кончики ушей, как на лице у него застывает сначала испуг, а потом — злость и мучительный стыд. Гарри чувствует, как внутренности скручивает в тугой узел, а воздушный шар в груди опасно раздувается и грозится вот-вот лопнуть прямо сейчас. Амортенция действительно пахнет для Драко Малфоя Гарри Поттером? А потом всё происходит слишком быстро — Гарри чувствует сначала сильный толчок в грудь, а потом его окатывает ледяной водой: она оказывается со всех сторон, заливается в глаза и уши, противно заполняет нос так, что становится нечем дышать. Только несколько секунд спустя Гарри понимает, что чёртов Малфой столкнул его в озеро! Он поспешно выныривает и выбирается на берег, отплëвываясь от воды. Прохладный ветер тут же забирается под мантию и обдувает его со всех сторон, и Гарри ëжится от холода: ледяная одежда противно липнет к коже и заставляет дрожать и стучать зубами. Он снимает залитые водой очки и щурится, высматривая белобрысую макушку вдалеке: Малфой трусливо сбежал и сейчас, по всей видимости, направлялся в сторону Запретного леса в надежде избежать расправы. Нет, Гарри его просто так не отпустит! Плюнув на жуткий холод и то, что в ботинках противно хлюпает вода, Гарри наскоро протирает очки относительно сухим рукавом и бросается в погоню. — Стой! Стой, чёрт возьми! — орёт он Малфою, нагоняя его у самой опушки. Он мокрый и злой, тяжело дышит и не собирается сдаваться просто так. Малфой тормозит от неожиданности, оглядывается на раздражëнного Гарри и испуганно дёргается в сторону леса, но Гарри оказывается быстрее. Он настигает Малфоя в два больших шага и бросается на него, кидая их обоих в мягкую траву. Всё становится таким привычным и одновременно таким странным: они снова катаются по земле, валяя друг друга в прошлогодних листьях и пачкая травяным соком одежду, острые малфоевские локти больно тычутся Гарри в рёбра, а его мантия быстро становится холодной и влажной, пока они поочередно подминают друг друга под себя и бьют куда попало: в скулы, грудь, бока, ноги. У Гарри уже ноют костяшки и под коленкой наливается синяк, когда он наконец подминает Малфоя под себя. Тот дышит тяжело и загнанно, глаза у него — обычно светлые и тихие — теперь цвета бушующего моря и урагана. Гарри залипает на то, как светлая прядь выбивается у Малфоя из растрепавшейся причёски и падает на пунцовую щёку. Малфой всё ещё красный — то ли от драки, то ли от чего-то ещё — такого, что у Гарри заходится сердце и падает в самые пятки, колотится бешеным снитчем. — Какого чёрта, Малфой, — хрипит Гарри задушенно. Тот дёргает головой и старается вырваться, но Гарри только сильнее стискивает его и вжимает чужие предплечья в траву. Она, сочная и терпкая, наполняет воздух запахом драки и остатками Амортенции, и Гарри кружит голову от этой невообразимой смеси ароматов. Гарри наклоняется так близко, что их носы почти соприкасаются, и встряхивает Малфоя за плечи пару раз. Но вместо ожидаемого отпора и ругательств, тот внезапно сдаётся и обмякает в его руках. Прикрывает глаза с бурей у самых зрачков, белëсые ресницы трепещут и бросают на щёки пушистые тени, а сам Малфой внезапно обнимает его за плечи и тянет на себя, утыкается носом в шею и шумно втягивает воздух там, где кожа Гарри пропахла озёрной сыростью и водорослями. Гарри, не смея сказать ни слова, послушно затихает и только чувствует, прижимаясь своей грудью к чужой груди, как шумно дышит Малфой, как вздымается его грудь и как часто стучит его сердце. Они лежат так какое-то время, не двигаясь, а потом воздушный шар, надувавшийся в груди Гарри с самой осени, наконец не выдерживает и лопается, выпуская наружу то странное острое желание затащить Малфоя в ближайшую нишу и… Малфой только судорожно вздыхает, но тут же покорно расслабляется и даже сам тянется к Гарри, впутывая длинные пальцы в его отросшие с лета волосы. Апрельский воздух наполняется влажными звуками поцелуев и шуршанием одежды, заглушаемыми шелестом листьев, пением птиц и далёкими всплесками волн, бьющихся о берег. Спустя несколько минут или часов они лежат на мокрой траве, расслабленные и разморëнные, щёки у обоих расцвечены алым и губы ещё хранят вкус весны и озёрной свежести. Гарри лениво думается, что этот апрель — лучший за последние годы, но он всё равно пихает Малфоя локтëм, на что тот недовольно шипит, и бросает в тишину весеннего вечера: — Ты делаешь отвратительные комплименты, Малфой. Он смеётся, когда тот с грозным и одновременно весёлым «неужели, Поттер» перекатывается на него и вжимает в прохладную землю, и закрывает глаза под градом тёплых поцелуев по всему лицу и ужасно слащавых комплиментов, которые Малфой, не переставая, щекотным теплом шепчет ему в ухо. И, наверное, этот вечер стоил того, чтобы Слизнорт, проверяя зелье Гарри, с сокрушением обнаружил пропажу последнего фиала с Амортенцией.