звёзды (сборник драбблов)

Коридорная тишина настолько глухая, что Гарри, кажется, слышит даже своё дыхание, что уж говорить о шагах, что гулким эхом отражаются от стен, — он старается ступать осторожнее. Пальцы уже по какой-то въевшейся под кожу привычке стискивают тёмно-зелёную ткань чужого галстука — Гарри не расставался с ним почти две недели. И, наверное, это очередное помешательство, потому что подозрительные взгляды Гермионы в Большом зале, на занятиях, в гостиной — везде — пронзают его насквозь, изучают, смотрят в самую душу и читают постыдные мысли. Даже Рон, кажется, начал о чём-то догадываться и постоянно спрашивать у Гарри перед сном, всё ли с ним в порядке. В порядке? О, Гарри уже давно не в порядке. По крайней мере, точно не с того дня, как нашёл этот чёртов галстук. Поэтому да, это не может продолжаться вечно. Ему нужно его вернуть. Коридор по-прежнему объят темнотой, и Люмос едва-едва освещает ему путь. Гарри надеется найти Малфоя именно здесь, потому что сейчас отбой, а тот обычно проверяет этот коридор последним — и нет, не то чтобы Гарри за ним следил! Это уже скорее привычка, необходимость, выворачивающая наизнанку, — знать, где находится Малфой. У Гарри, кажется, начинает болеть голова и каждая клеточка мозга, если он, чёрт возьми, не в курсе, где сейчас его заклятый уже-не-враг. Но Гарри не будет Гарри, если именно сегодня забудет взять карту Мародёров, верно? Вначале он даже подумывает повернуть назад и взять её, но незаметно проскользнуть мимо спящей Гермионы в гостиной стоило ему большой концентрации и гулко бьющегося сердца, и повторять подобный опыт не хочется. Он просто найдёт Малфоя и отдаст ему грёбаный галстук. Рано или поздно он же здесь появится? В конце-то концов гриффиндорец он или кто? Новые мысли забивают голову, вертятся, мешая нормально дышать, сердце рвано трепыхается под рёбрами. Что сказать? Что он скажет, когда посмотрит Малфою в глаза? Но смотреть нельзя — он утонет в расплавленном серебре, захлебнëтся и больше никогда не сможет выбраться обратно, Гарри знает. А ещё Малфой прожигает его глазами все эти две недели подряд, словно что-то знает, словно видит, что постыдные мысли выступают у Гарри на щеках предательским румянцем и разливаются по шее. Это пугает, это нервирует, будоражит. Это пускает мурашки по плечам и холодок вдоль позвоночника. Это возбуждает. Может, Малфой ему поверит, если Гарри пробубнит что-то невнятное о том, что случайно нашёл галстук и просто не было времени вернуть? Вздор! У него было целых две недели и три дня, чтобы спокойно подойти и отдать этот грёбаный галстук, он даже вообще мог его не трогать, а оставить прямо там, лежать на дощатом полу раздевалки. Мерлин и Моргана, зачем он только забрал его себе… Не может же он сказать Малфою, что он дрочит на его чёртов запах?! Гарри останавливается, чтобы помассировать виски и глубоко вдохнуть ночной воздух. Голова кипит от обилия мыслей, и Гарри ни одну не может ухватить за длинный хвост. Хотя, впрочем, содержание у всех весьма красноречивое: Малфой. Малфой Малфой Малфой. Снова везде, снова повсюду. Наверное, Гарри предпочёл бы не уметь думать вообще, чем постоянно думать только о нём. Это надо прекращать. Обязательно надо, только Гарри в последний раз… Пальцы сами тянутся вниз — он честно пытается их остановить, но они не слушаются — и вытягивают из кармана мягкую ткань. Шёлк струится под подушечками пальцев, прохладной волной ложится на кожу. Казалось бы, обычный галстук, у Гарри точно такой же, разве что цвет отличается, но зелёная ткань и серебристые полосы так и притягивают взгляд, а подсознание каждый раз настойчиво напоминает, чей галстук он держит в руках. Мурашки снова рассыпаются по плечам и рукам, а внизу живота скручивается горячая пружина возбуждения и предвкушения. Гарри воровато оглядывается по сторонам, будто в этом глухом коридоре хоть кто-то может его увидеть, и наконец подносит ткань ближе к лицу. Первые цветочные нотки парфюма щекочут ему нос и разливаются теплом в груди. Аромат ещё совсем свежий, словно не прошло и часа, как он подобрал этот галстук, спасибо чарам стазиса. Гарри утыкается носом в ткань и вдыхает глубже, различает цитрусовую кислинку и строгие древесные ароматы. Наверное, ему надо работать парфюмером. Чужой одеколон оставляет приятную пустоту в голове и послевкусие, такое знакомое, но Гарри никак не может понять, что это за запах. Он, кажется, преследует его всю жизнь — он чувствовал его на квиддичном поле, в их бесконечных драках и… Ну конечно. Это запах чёртового Драко Малфоя, как Гарри мог не узнать его сразу. Он зажмуривается и втягивает в лёгкие столько воздуха, сколько может, чтобы запомнить, как можно точнее запомнить этот тонкий аромат, эти цветочные и древесные ноты, эту цитрусовую кислинку и неповторимый малфоевкий запах. Мерлин, наверняка он выглядит как полный идиот. Наверное, что-то идёт не так. Может, где-то в параллельной вселенной убивают муху, и это влечёт за собой необратимую череду событий, потому что Гарри совершенно не знает, как объяснить, что происходит потом. А возможно (и более вероятно), он просто стоит там, не замечая течения времени, прижимая к лицу зелёную ткань, выглядя как чёртов извращенец, потому что, когда рядом звучат шаги, оказывается слишком поздно. Чужой Люмос слепит ему глаза. — Поттер? Гарри стремительно отнимает ткань от лица и прячет за спину, но уже поздно, потому что, очевидно, Малфой видел. Это понятно по тому, как округляются его глаза, как удивлëнное выражение застывает на бледном лице. Повисает напряжённая тишина, не прерываемая даже дыханием — сейчас Гарри не может даже сделать вдох. Наверное, слизеринец слышит, как сильно бьётся его сердце. Наконец Малфой берёт себя в руки и почему-то хриплым голосом интересуется: — Это что, мой галстук?.. — он спрашивает как будто неуверенно, как будто не знает, что у него пропал галстук, как будто не подозревает в этом Гарри. Но затем в его глазах вспыхивает ужас вперемешку с чем-то ещё, чему Гарри не может (боится) дать название, и он выдаёт хриплым шёпотом, от которого у Гарри подкашиваются колени: — Поттер, ты что… нюхал мой галстук?.. Стыд прошивает до самых кончиков пальцев. От смущения ярко-красным горят щёки и жжёт кончики ушей. Гарри очень хочется провалиться под землю, а ещё лучше стереть Малфою память, а потом заавадить себя, чтобы наверняка. Вместо этого он опускает глаза в пол, но тишина давит, и безмолвные оправдания рвутся наружу. В конце концов Гарри не выдерживает: заглядывает в лицо напротив, всматривается в чужие глаза. Малфой пытается взять себя в руки, сделать надменный взгляд, надеть привычную маску, но видно, что он растерян, ошарашен и… Что-то горячее в его взгляде снова не даёт Гарри вдохнуть. Надо что-то сказать. Они не двигаются, только пялятся, и ладони у Гарри, крепко сжимающие галстук, начинают потеть. Нужно срочно что-то сказать. — Малфой… Я… — я дрочу на тебя уже несколько месяцев, и твой чёртов запах сводит меня с ума, боже, будь моим. — Я… Почему на уроках не учат, что делать в таких ситуациях? Малфой напротив него наконец отмирает, недобро прищуривается, и у Гарри разом холодеют конечности: наверняка слизеринец обо всём догадался и сейчас унизит его, обзовёт извращенцем или ещё похуже, и в итоге Гарри будет мечтать лишь о смерти. Он стоит, пристыженный, словно первокурсник в кабинете директора, и обречëнно ожидает своей участи. — Значит, у нашего Золотого мальчика есть свои грязные секреты? — Малфой привычно тянет гласные, но Гарри видит, как тяжело ему даётся надменная ухмылка. Кажется, он всё ещё в шоке. — Как интересно, я как раз потерял галстук две недели назад, странно, не правда ли? — он возводит глаза к потолку, но потом делает шаг к Гарри и припечатывает к стене ледяным взглядом, шипит не хуже змеи: — Что ты, чёрт возьми, делал с моим галстуком, Поттер? Наверное, Гарри должен объясниться, должен сказать хоть что-нибудь, но вместо этого он убирает руки из-за спины, чтобы протянуть несчастный галстук его владельцу, но, вероятно, делает это слишком быстро и резко, потому что Малфой неожиданно дёргается от его движения и отшатывается в сторону. А потом у Гарри перехватывает дыхание. На каменную плитку между ними падает что-то (наверное, выпало у Малфоя из-за пазухи), что несколькими секундами позже Гарри идентифицирует как скомканную футболку. Красная ткань выглядит бордовой в темноте коридора, и Гарри различает едва заметный блеск золота полосок в тусклом освещении. Бог ты мой. Это его футболка. Он не может ошибиться. Он как раз потерял одну недели три назад в квиддичной раздевалке, когда, выходя из душевых, обнаружил пропажу. В тот момент это несильно его волновало, он даже не стал особо её искать, просто попросил у Рона запасную, но… Мерлин. Неужели всё это время она была у Малфоя?.. И может ли быть такое, что Малфой тоже..? Может, в параллельной вселенной муха всё же остаётся жива, и всё идёт по плану? Или это очередные фантазии Гарри? Или он принимает желаемое за действительное? Что если Малфой украл его футболку в корыстных целях? Что если это вообще не его футболка? Мысли в голове превращаются в большой запутанный клубок — Гарри даже не пытается его распутать. Просто пялится на Малфоя, не в силах сдвинуться с места. Теперь настаëт очередь слизеринца краснеть. У него разливается краска даже по шее и ключицам, и Гарри завороженно смотрит, как он мучительно зажмуривает глаза. Просто невероятно, что у Малфоя такие длинные ресницы. — Малфой, это… — начинает Гарри, но тот резко отмирает и быстро поднимает футболку с пола, комкает в длинных пальцах. У Гарри от надежды вперемешку со страхом что-то рвётся в груди. — Заткнись, Поттер, — выдох сквозь зубы, глубокий вдох. Шаг вперёд, ещё один. И глаза — грозовые, как небо над Хогвартсом сегодня вечером. — Мы сейчас просто вернём друг другу свои грёбаные шмотки и больше никогда не вспомним об этом, — он тычет ему в грудь мятой футболкой и смотрит куда угодно, только не на Гарри. Гарри от вида смущëнного и злого Малфоя и восторга, что щекочет где-то в груди, хочется улыбаться. И совершено не хочется отпускать Малфоя просто так. Только не теперь. Но для начала ему хочется как следует поиздеваться. — Значит, у несравненного Драко Малфоя тоже есть грязные секреты? — на этих словах Малфой дёргается, как от удара, но руку не убирает, продолжая упрямо стоять. — Как интересно, у меня как раз пропала футболка три недели назад, — Гарри делает наигранно удивлëнный тон, — ты не находишь это странным, Др-р-рако? На этот раз Малфой не выдерживает и дёргается в сторону, намереваясь сбежать, но Гарри, предусмотрев этот вариант, хватает его за запястье и толкает к стене. Футболка выскальзывает из тонких пальцев и падает на пол бесформенной кучей, но сейчас Гарри плевать. Ему нужно знать. — Поттер, сука, пусти, — Малфой извивается в его руках, но Гарри крепко прижимает его к твёрдому камню. — Нет, не пущу. Не теперь, — и наклоняется ниже, шепчет куда-то в шею: — Так это правда, Малфой? Драко? Правда? Скажи. Мне нужно знать. Соперник ещё какое-то время дёргается и пытается выскользнуть, но крепкие руки не позволяют, и он вскоре затихает. Только прикрывает глаза и обессиленно выдыхает: — Ты сам всё видел. Пусти. — Ты придурок, Малфой? Куда я теперь тебя отпущу? Только не после того, как ты… Боже, — Гарри утыкается носом ему под ухо и шумно втягивает воздух. Здесь Малфой пахнет особенно сладко, и Гарри не удерживается и проводит языком. Над головой слышится рваных вдох. — Боже, Малфой… Драко, ты такой… Этот чёртов галстук, я… Я ведь даже чары стазиса наложил, представляешь? Чтобы запах твой не выветрился. Как сумасшедший таскался с ним и… Мерлин. Скажи, что это правда, Малфой. Что и ты тоже… — Поттер… — Драко не то хрипит, не то стонет и вцепляется в чужие плечи, когда Гарри ведёт носом по шее и под подбородком и снова коротко лижет покрасневшую кожу. — Эта твоя дурацкая футболка… И твой дурацкий запах… Да я даже спал с ней! Мерлин, какой я извращенец… — Боже, Малфой, ты спал с моей футболкой? — Заткнись. Драко притягивает его к себе для поцелуя, и Гарри думает, что на вкус Малфой такой же сладкий.