Персианов и другие...

Тот же день. Тверь. Площадь перед полицейским управлением. Затем поезд Петербург — Москва, 7 ч веерча. Адвокат ждал её в приёмной и, взяв её под руку, проводил в ожидавший на улице у ворот тюрьмы экипаж. Вещи, что привезла Елена с собой, были уже здесь. — Вы поедете назад в Затонск или останетесь на ночь? — спросил он, помогая ей сесть в коляску. — Я сегодня уезжаю шестичасовым, на Москву. — Я… хотела бы поехать с вами, если вы не возражаете. Одной… тяжело… «И холодно», — добавила она про себя. — Понимаю, — сочувственно закивал головой Вишневский, усаживаясь напротив Елены. — Вы остановились в гостинице у вокзала? Я велю доставить ваш багаж к поезду. А билеты возьмём прямо перед прибытием поезда. Начальник вокзала — мой добрый старый знакомый. — Он достал из сюртука часы на цепочке. — Сейчас уже пятый час. Вы, наверно, голодны. Можем пообедать на вокзальной площади. Хозяин ресторана — тоже мой приятель. Не возражаете? Елена не возражала… …Елена возвращалась домой. За окнами было уже темно, и в вагоне горел свет. Проводник принёс ей горячий чай, и она отпивала маленькими глотками из стакана, ощущая, как постепенно согревается изнутри. Адвокат, выпив свой чай, дремал на диванчике напротив, смешно клюя носом. Елена смотрела в вагонное стекло, видела своё отражение — молодая миловидная женщина, изящно и элегантно одетая, спокойно пьёт чай. И нельзя сказать, что она сегодня потеряла отца. И вряд ли кого ещё в городе расстроит, что бывший прокурор Затонска умер в камере предварительного заключения Тверского полицейского управления. Вот так распорядилась судьба, а с ней не поспоришь. Елена вздохнула облегчённо: лёд внутри растаял без следа. Подумалось: «Отчего это? — и следом: — Я подумаю об этом позже… Скажем, завтра». И колёса в унисон застучали: «Завтра, всё завтра…» Госпожа Изварина откинулась на спинку диванчика и, по примеру адвоката, прикрыла глаза…