Не перейденный мост

ПРОЛОГ Сэм и Дин Винчестеры. Герои, которые вместе прошли чертовски долгий и далекий путь. Но ни разу, никогда, ни в жизни, за все это время, так и не перешли всего лишь один коротенький мост… Нет, не так. Пройти настолько длинный, невероятно трудный, извилистый, тернистый путь… к звездам?.. Победить всех врагов и Самого Бога, установить новый миропорядок. Проделать весь этот невозможный путь вместе, рука об руку, плечом к плечу. Пройти всю эту неимоверно длинную дорогу, осиленную и проложенную собственной, не стыдно сказать, любовью друг к другу, попутно несколько раз перевернуть весь мир вверх тормашками и обратно, сотни раз умереть и вернуться, поссориться, разойтись, неминуемо простить, сойтись и снова двинуться дальше… но ни разу так и не осмелиться перейти ту самую черту — эту более всего желанную, более всего необходимую обоим точку невозврата. А потом, когда всё самое страшное остается позади, и мир становится вполне пригодным местом для жизни, и они наконец-то свободны от влияния Чака, и вообще, кажется, совершенно свободны… Наконец-то свободны и вместе… Тогда случается это. Конец всего. СЭМ Как всегда, это происходит неожиданно, в самый обычный из дней. Когда казалось, что жизнь действительно хороша, и у тебя есть главное, что тебе нужно… Кто-то или что-то непременно отнимает это. Сама смерть Дина — это еще только начало. Похороны — это еще легкая часть. Полное осознание начинает приходить к Сэму потом, постепенно, наваливаясь невыносимым валом боли и безысходности. Причем это безысходность полнейшая, перечеркивающая всё, что еще может быть, уверенным крестом. Потому что страшная правда в том, что Сэм жил для Дина и из-за Дина. А его больше нет. Нет, и не вернуть. А ведь Сэм не просто жил, он… как будто находился на самой вершине. Весь — сплошная концентрация силы, красоты, жара, воли и самой жизни. Всегда полный веры и надежды, как будто впереди его всегда ждало нечто… И теперь кажется, что всё это было из-за Дина. И всё это должно безвозвратно и тупо пропасть, раз Дина больше нет. Вот только ничего не пропадает, и желание как было, так и есть, только оно еще сильнее и глубже, загнанное в самую суть существа младшего Винчестера. Сэм не может перестать любить Дина, не может перестать быть зависимым от него, даже теперь, в своем одиночестве… он лишь желает его еще больше. Рядом с собой. А лучше — еще ближе… Но Дина нет. Зато есть слезы, бесконечные, ночные, дневные, вечерние, утренние слезы. Время идет, и Сэм надеется, что когда-нибудь ему должно стать легче. Не может не стать. Не может ведь? Сэм вообще не очень-то может поверить, что Дина больше нет. Дина не может не быть, он всегда был рядом. И он останется рядом, несмотря ни на что… Он сам так сказал перед смертью, и Сэм знает, что это правда. Он всё-таки чувствует Дина рядом. Хоть этого и безумно мало и недостаточно. Нет ничего хуже, чем быть в полнейшем расцвете, до смерти влюбленным и готовым для любимого на всё, желающим давать ему всё и брать всё… но потерять этого единственного, ради кого всё это богатство было и имело смысл. На самых глубоких уровнях это ощущается не просто ужасной потерей и утратой. Это ощущается катастрофой. И длина этой катастрофе — вся оставшаяся жизнь. Потому что Сэм буквально был создан, чтобы быть с Дином: любить его и быть любимым им. Но снова подвести брата и дать слабину Сэм не может. И продолжает болтаться в собственном аду, снова и снова отметая последний выход — суицид. Время идет, и Сэму не хватает брата до какого-то кошмарного, безумного голода. Ему нужно, необходимо, чтобы Дин вышел к нему и, как обычно, поинтересовался, есть ли что-то новое. «Я люблю тебя» — ответил бы Сэм теперь и наконец поцеловал бы эти его проклятые блядские губы. Ладно, даже без этого. Достаточно, чтобы Дин просто вошел и сказал какую-нибудь очередную тупую шутку про его волосы, при том, что они оба прекрасно знают, как Дин их обожает. Нет, Сэм бы сейчас, кажется, отдал всё за одну лишь их обычную дурацкую перепалку… Или хотя бы просто за то, чтобы Дин сидел напротив и смотрел на него. Никто никогда не смотрел на него так, как Дин. Господи, нет, он не выдержит этого, в этот раз он, кажется, переоценил свои возможности… Сэм всегда был неистощимой энергией, без конца стремящейся куда-то. Но теперь ему кажется, что это не он и не сам, и всё дело всегда было в Дине и в этой его бесконечной любви, преданности и, буквально, обожании, граничащем с поклонением. И Сэм так реально чувствовал себя непобедимым, лучшим, могущим всё на свете. А еще он чувствовал себя готовым, способным жить и любить хоть целую вечность. Если бы только она у них с Дином была… Но в реальности у них нет ничего, ноль минут, ноль секунд, и это уже навсегда. И это как после Клетки — уже трудно различить, где боль душевная, а где физическая. Болит просто всё, даже эти гребаные волосы и ногти. Единственное, что может это прекратить — это Дин. Здесь, вместе, навсегда. Но Дин мертв. Сэма ломает, ему так больно, что хочется кричать, но легче все равно не станет, и, честно говоря, уже никогда не станет легче. Боль, мучительная тоска и всё та же чертова проклятая любовь. У Сэма из всего настоящего теперь есть только это. Видимость нормальной жизни — не в счет. И путь на земле без любимого брата — не более чем обязательный эпилог. И ведь вот, что в таком «эпилоге» кажется особенно непонятным и несправедливым. Эта несоизмеримость пройденного, пережитого и прочувствованного с тем, что остается после этого… доживать. Их путь был так далек. Почему именно им досталось всё это? Весь этот ад, бессмысленные нечеловеческие страдания, боль, жертвы, бесконечные потери… Почему именно они? Только потому что они — могли? Могли вынести всё это и не сойти с ума, не переметнуться окончательно на сторону зла? И ведь все это стало возможно только благодаря тому, что они слишком сильно любили друг друга… Держались друг за друга, вопреки всем дьяволам и богам. Нуждались друг в друге несравнимо больше, чем в чем-то еще. Мир шел против них, и всё вокруг них пафосно гудело от ада до небес, всё крутилось так бурно и громко… а заканчивается теперь так тихо, как будто во сне. Обычная жизнь так похожа на сон. Сон. Даже спустя годы по ночам Сэм думает только о Дине и видит его в своих снах, как живого, чувствует его прикосновения, слышит его смех и шутки, кажется, даже чувствует его специфический запах. В таких снах Сэм снова ощущает себя счастливым. Часто ему снится, что Дин едет на Импале по дороге в каком-то лесу. И что Дин где-то там ждет его… Что Дину нравится то, как теперь живет Сэм, но он всё ещё ждет его… Где-то там. Сэм видит Дина не только в снах, но и позволяет себе помечтать иногда… больше, чем раньше… И тогда смерть Дина кажется ему всё более и более бессмысленной. Ну, почему, почему этому придурку обязательно нужно было снова умереть?! Вполне молодым, здоровым… чертовым героем… Да и не таким уж и героем. И ведь как вынудил его отпустить. Может, не нужно было? Да, тысячи раз да, сердце, душа и тело Сэма всегда будут кричать в слезах: не нужно было, не нужно, не нужно… И особенно это: где Дин?! Почему больше нет рядом Дина?! И здесь разум бессилен. Бесконечная и бессмысленная боль. Но их с Дином собственное поведение — еще хуже. Господи, чего они ждали? И что так трепетно берегли? Они освободились от Чака, но не от себя. Думали сохранить то прекрасное, что у них было… Но их великое предназначение осталось позади, а жизнь не может стоять на месте. На то она и жизнь. Она всегда требует продолжения. Продолжения отношений. Продолжения истории. Продолжения рода… Конечно, если смотреть на вещи практично и хладнокровно, то смысл в смерти Дина был. Потому что, если бы Дин не умер, Сэм бы так никогда и не женился. У него бы не было сына, не было бы нового поколения Винчестеров. Некому было бы передать всё богатое и значимое для мира Винчестерское наследство. Ничего бы не было, потому что без вечного влияния Чака правда оказалась проста: Сэму не было нужно никого и ничего, кроме Дина. Даже со своей Эйлин он сразу же завязал, оставил ее в прошлом после избавления от Чака. Сэм бы так и продолжал жить с Дином. Иногда охотиться с ним, тыкать его носом в пирог, смеяться, сражаться, и любить, любить… При этом так и не решаясь на то самое — то, что всегда было между ними чем-то слишком особенным, чтобы этого коснуться и… может быть, испортить. Нет, они бы не решились, никогда бы не осмелились поддаться этому, «осквернить», даже словом… Или наоборот? Может, теперь Сэм был способен сделать то, о чем всегда мечтал, и эта «грешная» связь была неизбежна? Теперь уже не узнаешь. Всё снова было кем-то решено за них. Кем, Джеком? Но зачем Джек сделал такое? Он что-то знал? Видел будущее? Поэтому Он поступил так жестоко, заставив Сэма снова проходить через самый страшный для него ад? А ведь правда была в том, что Сэм просто застрял на этом чертовом «мосту». Застыл, глядя, как со дна озер поднимаются кувшинки и раскрываются на поверхности. Так красиво. Так правильно и глубоко. Всё уже хорошо, Чака нет, мир в норме, Дин рядом, им нужно просто немного передохнуть… вместе, само собой… и тогда… А что будет тогда? Может, Джек и ни при чем, и это была просто закономерная трагичная случайность. Закономерная, потому что работы в последнее время стало совсем мало, и Дин начал понемногу терять свою форму и подготовку, это было заметно. Постелька да пироги — рано или поздно какие-нибудь монстры уложили бы его на обе лопатки. И все равно Винчестеры продолжали жить в привычном им укладе. Сэму просто было хорошо с Дином, так хорошо, что он совсем не думал, что это может действительно закончиться. Только не теперь. Ему вообще казалось, что они будут жить вечно… Потому что сам Сэм всегда чувствовал в себе именно это: бесконечные силы и неистощимую энергию, бьющую ключом. Вот только у Дина этого не было… Дин всегда притворялся гораздо более сильным, чем был. И вот, когда от тела Дина осталась лишь горстка пепла, Сэм по-прежнему здесь, по-прежнему любит и хочет, только теперь невозможно загладить это острое желание как обычно — общением с Дином, этой их вечной невысказанной, но всегда ощутимой любовью. Однако, Сэм по-прежнему бреется и моет волосы в автоматическом режиме. Хотя теперь всё это совершенно бессмысленно и не понятно — для кого… Дина нет. Дина нет. А он здесь. Здесь, и как всегда со всеми своими ненормальными желаниями. Дин мертв, а он здесь, слишком живой и горячий, слишком… принадлежащий Дину. Которого больше нет. И это так предельно ненормально, неправильно. И, черт возьми, несправедливо! Пройти через весь тот кошмар и ад, победить, и в итоге остаться без самого главного, ради чего собственно и… Потерять Дина для Сэма — это как потерять себя, только еще хуже. А кроме того, еще Кас, Джек, Мэри… Все, кого он любил. Никого не осталось. Это слишком. Такое скосит кого угодно. И почему только такое вечно происходит? И почему именно с ним? Но хотя бы понятно, почему не с Дином. Потому что Дин бы просто не смог. Не то что делать что-то, но и хотя бы просто продолжать дышать без Сэма. Его безумные чувства к своей любимой мелкой сучке всегда были его самой большой силой и самой большой слабостью. А Сэм и вправду намного сильнее него, но это не значит, что он меньше страдает. Да и тут ничего нового: всё самое трудное всегда ложилось на Сэма. Поэтому и продолжать жизнь без брата приходится именно ему… И он не подведет. Он давным-давно дал себе слово, что больше никогда не подведет Дина. В полном одиночестве бункера Сэм и сам не очень-то понимает, как он может еще что-то делать. И он не уверен, что все-таки не воспользуется каким-нибудь из их прекрасных ружей, чтобы всё это прекратить. Ладно еще, что с ним хотя бы остался их с Дином пес — как последняя ниточка, за которую хватаешься, безнадежно утопая. Дин как будто знал, что ждет Сэма — и заранее позаботился о том, чтобы младший не остался совсем один. Да, Сэм уже и вправду верит, что Дин примерно знал, точнее, чувствовал, что его путь подходит к концу, и что это будет скоро. Не знал только — где и в какой именно день. Время идет, а Сэму по-прежнему хочется умереть. Настолько сильна эта агония нехватки и разлуки. Но Сэм понимает, что не сделает последнего шага. Потому что он обещал Дину. Но, на самом деле, не только поэтому… Еще потому что только так он может в каком-то смысле всё еще быть вместе с Дином. Сэм в принципе уже знает, что будет дальше. Это как отработанная схема, автоматическая функция выживания. Дина рядом нет. Его нет. Худшее, что может быть. Любимый человек мертв, и на этот раз он заставил Сэма отпустить его. Но у Сэма есть немалый опыт, что делать в такой критической ситуации. Несмотря на то, что больше всего хочется просто пустить себе пулю в лоб. Только это не вернет его к Дину, не так ли? Сэм видел Рай, видел Ад и даже Чистилище. Куда попадет он сам — вопрос открытый, хотя Сэму с его обостренным чувством вины кажется, что — прямиком в ад. И, в любом случае, единственный верный способ хоть как-то сохранить рядом с собой Дина — это его собственная память. Дин жив там, в его воспоминаниях и в его сердце, а это значит, что как ни тяжело, но Сэму надо как-то жить. Легко сказать. Теперь, когда Дина нет, он снова будет искать утешение и прибежище у какой-нибудь очередной женщины. И, как всегда, совершенно не важно, кто это будет. Пусть опять первая встречная. Она влюбится в него до безумия, не прося и не спрашивая ничего взамен, как это было с Джессикой, как было с Амелией, которая уже и думать ни о чем другом не могла — и этого будет достаточно. Достаточно, чтобы двигаться дальше. Возможно, у них даже получится нормальная семья… Ребенок. Он назовет его Дином. Так ему снова будет ради кого жить и из-за кого с улыбкой встречать новое утро. И, да, скорее всего, Сэм явно излишне закормит своего маленького Дина пирогами, любовью и вниманием. Но это не беда, должно же хоть кому-то в их роду наконец повести с родителем. Только всё это движение дальше — это на самом деле фикция, обман, иллюзия для тех, кто будет рядом. Собственный мир Сэма застыл. Навсегда. Остановился в тот момент, когда Дин испустил последний выдох у него на руках. Теперь мир вокруг Сэма будет двигаться, как и он сам, но его внутренний мир будет неизменен. И там всегда будет играть одна и та же неоконченная мелодия… Но, возможно, именно благодаря этому, он будет жить. Потому что он не один, потому что Дин на самом деле всё ещё с ним… Потому что вся суть, смысл и жизнь Сэма были в том, чтобы соединиться с этим единственным человеком… И, господи, всё это какой-то гребанный «Титаник», только еще хуже, намного хуже. Но это правда. Это реальность. И самое невыносимое, что сколько бы лет ни оставалось позади за его широкими плечами, а в Сэме всё еще слишком много этой чертовой любви, страсти и желания. И всё это звенит внутри, не давая нормально спать, заставляя еще о чем-то мечтать и сопротивляться смерти до последнего. Как раньше, как будто впереди его еще ждет нечто… Хотя, со смерти Дина умом Сэм понимает, что ничего его больше не ждет. Но это только умом. Иногда любовь вопреки всему живет сама по себе и питает саму себя. А в нем этой долбанной любви к Дину слишком много, кошмарно много, и никогда не было ей надлежащего выхода. Ни разу. Даже на смертном одре, в теле глубокого старика, Сэм совсем не чувствует себя старым или отжившим свое. А ведь он прожил целую жизнь, нормальную жизнь, как и мечтал когда-то, даже вырастил сына и много еще чего хорошего сделал. И всё это прекрасно, но… не то. Это как бесконечный огонь внутри, утолить который может только Дин. А его нет. И всё идет по одному и тому же замкнутому кругу, словно заевшая пластинка. Разорвать его может только смерть, и она наконец-то здесь. Все-таки не Ад, а Рай. Нет, Новый Рай, слава Джеку. Оказывается, здесь им с Дином не придется как в прошлой версии Рая без конца проживать одни и те же счастливые мгновения прошлого… Ведь что с того? В их прошлом так и не было того, к чему вела их вся жизнь, вся их природа, вся их неизмеримая любовь. Но слава Джеку (и Касу), этот Рай — настоящий. То есть, это действительно Рай. Он уже не статичен, как фотоальбом, а динамичен, жив, устроен таким, каким и должен быть настоящий живой мир. И здесь каждый осуществляет то, что хочет. Исполнение истинных желаний. Вечность на то, чтобы воплощать то, о чем мечтал всю жизнь. Это не просто звучит, это действительно чертовски похоже на второй шанс. Лучший шанс, о котором Сэму и Дину возможно было мечтать. Некая высшая справедливость. Слишком много было у них незаслуженных адских страданий, длящихся веками, и слишком мало дней радости было им отпущено на земле. Новые небеса собираются восполнить им это с избытком. Оказывается, что Дин и в самом деле ждал Сэма. И буквально не мог без него начать жить в своем Раю. Даже в Раю. И это… черт, как-то слишком даже для них. Но Дин есть Дин, и, наверное, не стоило ожидать от него чего-то другого. Сэм — это всё для Дина Винчестера. Всегда был, есть и будет. Что ж, теперь это их личный Рай. Тот чудесный приз, который они заслужили, совершив все безумства, которые совершали друг ради друга. Попутно утягивая за собой и весь мир… и этим же спасая весь этот долбанный мир, перекраивая его под себя и тем приводя его в более или менее человечный вид. Наверное, сейчас именно это и есть для них настоящая и последняя победа. Провести вечность Дину и Сэму вместе и без всяких земных ограничений — это слишком прекрасно даже для самой идеи Рая в принципе. Даже до Грехопадения, никогда еще здесь не было настолько божественно. — Джек и Кас сделали всё это? — еще раз восхищенно спрашивает брата Сэм. — Они спроектировали. Но возможным всё это стало только благодаря тебе, — глядя Сэму в глаза, напоминает Дин. — Благодаря нам, — поправляет Сэм, давая себе слово, что больше никогда не станет разделять себя и Дина, даже в мыслях. В общем-то, они всегда были одним целым, даже больше, чем Джон и Мэри, больше, чем Адам и Ева, и больше, чем любая другая пара. Даже при том, что их брак всегда был заключен только на небесах. Но — тем более. Это и есть настоящая любовь. Та, которая измеряется объемом счастья и радости друг от друга, а не штампами в паспортах, клятвами или красивыми словами. Теперь они вместе, как и должно быть. Самая правильная и прекрасная вещь в мире. И в этом месте уже нет сомнений, что теперь, наконец-то, они перейдут этот чертов мост… Мост, на котором они застряли еще во время их первой совместной охоты после Стэнфорда, когда в Импалу вселился призрак ревнивой суки в белом, и Сэм зацепился наверху, а Дин упал в самую грязь… Мост, еще более огромный, под которым они молча неловко стояли, после того, как увидели своих сирен (друг друга), но не стали даже разговаривать об этом… Теперь они перейдут этот проклятый мост миллионы раз. По-всякому, по-разному, как всегда мечтали, как всегда желали, как всегда в тайне грезили и к чему стремились, не смея особо и задумываться о реальном осуществлении этих желаний. И тогда они наконец-то выйдут туда, куда этот мост всегда вел их — в полное и абсолютное совместное счастье…