Сборник по ВВ

Желя устала. Устала казаться сильной, непобедимой, отважной, хотя на самом деле хотелось накрыться одеялом с головой и спрятаться от всего мира. Она боялась потерять работу, пусть та и не доставляла радости. Боялась прогнуться под натиском Вафельки, но крепкое плечо Виталия не позволяло опустить руки. Но больше всего боялась покинуть Восход так же неожиданно, как и пришла. Карнова, сидя на подоконнике в коридоре комплекса, откидывается назад, пока затылок с характерным звуком не ударяется о стекло окна. Она ненавидит чувствовать себя слабой, потому что слабыми обычно пользуются другие. И ей приходится сдержать накатившие слёзы, когда рядом оказывается кто-то ещё. Желя телом чувствует и понимает кто это прежде, чем он говорит спокойно и равномерно, как делает это всегда. — Не пора ли тебе домой? — Тот стоит перед девушкой, в десяти сантиметрах от колен. — Не хочу домой, — отвечает Анжела, открыв глаза. Затем поправляет себя: — Не могу там больше находится. Учитель встаёт по левую руку, опирается поясницей о выступ подоконника. В воздухе сразу начинает витать приятный запах: орехи и мусс. Тот поворачивает лицо к фантошу, словно дожидается от неё продолжения рассказа. И Желя, вздохнув, рассказывает. Про нового мужчину матери, про неудачи в школе, про противное чувство в груди, которое давит на сердце. — Я тебя понимаю, — кивает Тото Анатольевич. — Правда? — широко распахнутые глаза тут же обращены на бога. — Понимаете? — Конечно, и могу даже подсказать, каким образом поднимать себе настроение каждый день. Хочешь поделюсь? — ответом служит быстрый кивок собеседницы. — Можешь покупать, например, конфеты, и когда загрустишь, то сможешь порадовать себя. Или, я не знаю, что-нибудь ещё. То, что ты любишь, и то, что поднимет твоё упавшее настроение. Желя, подумав, произносит тихо, будто их подслушивают: — Мне нравятся одуванчики. — Одуванчики? — переспрашивает учитель, поправляет сползающие на нос очки. — Да, они красивые. У нас позади комплекса есть целая полянка одуванчиков. Надеюсь, они помогут тебе. Пойдём, сходим туда. Анжела соскальзывает с подоконника, поправляет школьную юбку и, схватив с пола рюкзачок, торопиться за уходящим богом. Они иду плечом к плечу по лестнице вниз, Тот придерживает дверь, пропуская ученицу. Спустя минуту их ногу утопают в зелёной траве, шепочущей голые ноги Жели. Одуванчиков здесь действительно сотни. Словно яркий, насыщенный цветом, оранжево-жëлтый ковёр раскинулся на полянке. — Вау, — срывается протяжно с алых губ девушки. Бог мудрости краем глаза наблюдает за ней, за её настоящими эмоциями: — Нравится? — Ещё бы, — не отрывая взгляда от цветов, Желя проходит дальше. Не важно, что на может замарать юбку и рубашку, впервые за долгое время ей хочется лишь одного: упасть спиной на траву в центре полянки и блаженно прикрыть глаза. Тото Анатольевич глядит на удаляющуюся постепенно девушку, и уголки губ дёргаются вверх. Он идёт следом по примятой Анжелой дорожке, только пару раз оборачивается, будто боится, что за спиной кто-то следит за ними. Когда он доходит до ученицы, та уже валяется внизу, пальцами перебирает травинки. — Чувствуете, как здесь пахнет? — Желя делает глубокий вдох. Тот, пораздумав, опускается рядом, складывает ногу на ногу, а руки — под затылок. Взгляд серых глаз устремляется в голубое небо, где медленно плывут перистые облака. Тёплый ветер легонько касается Жели, и несколько прядей падают на лицо. Она ощущает себя расслабленной и свободной, сердце учащается от хорошего настроения. Но долго лежать нельзя, и Анжела, вспомнив это, разочарованно поднимается. Тот стоит за ней, а когда Карнова оборачивается, протягивает десять секунд назад сорванные одуванчики. Желя улыбается глазами, как умеет только она, и принимает небольшой букетик. Ничего не говорит, молча приподнимается на носочках, дабы быть с египетским богом на одном уровне, и аккуратно целует. Тот замирает, сам понимая, что, скорее всего, своим поведением в данную секунду заставляет сомневаться Желю, однако она спустя секунду отстранняется. Её зрачки расширены и ловят блики от учительских очков. Девушка, проходя мимо, говорит: — Спасибо за одуванчики, Тото Анатольевич. Спустя несколько дней Желя находит после работы у себя в комнате букетик одуванчиков, стебли которых перевязаны нежно-жëлтой тонкой ленточкой. Взяв в руки, девушка улыбается и видит записку. Ровными буквами, словно по трафарету, выведено: «Завтра в 18 на полянке». Она приходит туда, едва не опоздав из-за пропущенного автобуса. Ближе к позднему вечеру становится прохладнее, и Тот приобнимает Желю за плечи в попытке согреть, затем вспоминает про серёжки, которые фантоши используют для выхода в космос на ладье, и в один миг защëлкивает клипсы. Карнова расслабляется от окутавшего тепла, но руку Тото Анатольевич с чужих плеч не убирает, наоборот, притягивает к себе. Так продолжается целый месяц. Переглядываются во время занятий, не разговаривают при других без необходимости, боясь вызвать лишнее подозрение. Пару раз Тот скользил пальцами по тонкой кисти Жели, когда они оставались одни в кабинете. Он беспокоился, что делает глупость. В первую очередь он является египетским древним тысячелетним богом, а такому уж точно не в пары обычная смертная девчонка. Потом, спустя ещё неделю, понял, что рядом с Желей ему невероятно хорошо. Когда она смеётся задорно, когда встаёт на носочки для прощального поцелуя, когда перебирает его серебряный волосы кончиками пальцев. Анжела становится его светом в людском мире, единственной смертной, за которую он готов отдать свою божественную сущность. Но в один день всё рушится. Желя, зайдя улыбчивая и счастливая в кабинет информатики, натыкается на женскую спину, а за ней виднеются до боли знакомые серые глаза. Кажется, весь воздух покидает лёгкие. Бастет сидит полуголая на коленях Тота, целует его страстно, после поворачивается назад, когда партнёр, подобно вошедшей, замирает. — Ты можешь представить на моём месте её, если тебе так будет проще, — лепечет Бастет. Тот вздрагивает, стягивает очки и трëт глаза. Желя думает: «Пожалуйста, пусть это окажется обычным ночным кошмаром». Сколько бы она не жмурилась, двое богов перед глазами не пропадают. На ватных ногах девушка бредëт к выходу, не надеясь на разумное объяснение от бога мудрости. В груди сжимается сердце, трещит, кровоточит и разбивается. «Как он мог так поступить со мной? Неужели всё это было глупой игрой, где я, очевидно, проиграла, влюбившись?» — мысли роились в голове, подобно пчёлам. Когда Тот, соизволив выйти из кабинета, находит Карнову, то долго и без устали извиняется и пытается объясниться. Желя взмахивает рукой, останавливая искренний монолог, и просит прекратить, банально дать время на переваривание информации. И вот они расходятся в разные стороны, чтобы вновь встретится в поле одуванчиков.