Осторожно, Птичка!

Даби раздраженно толкнул стеклянную дверь в цветочный и пока шел к прилавку, задел деревянную витрину рюкзаком, на что кактусы, стоящие на ней в ряд, опасно покачнулись и едва не рухнули на пол. Парень закатил глаза — едва ли он бы расстроился из-за этих колючих монстров. — Эй, осторожнее с кактусами, пусть мы и друзья, у меня не дрогнет рука вычесть их стоимость из твоей зарплаты, — отозвался из-за прилавка Шигараки, отрывая взгляд от бумаг. Даби все еще не понимал, откуда у Шигараки привязанность к этим зеленым недоразумениям. Кактусы крайне плохо продавались, а ухаживать за ними все равно приходилось в надежде, что как-то забредет какой-нибудь идиот и внезапно даме своего сердца вместо букета роз купит кактус. К несчастью, на памяти Даби такого не было ни разу, так что в ожидании чуда приходилось вычитывать статьи в интернете по уходу за кактусами, чтобы ни один из них не загнулся, потому что, разумеется, Шигараки даже не думал этим заниматься, видимо полагая, что кактусы должны жить только за счет того, что они стоят на этой вечно шатающейся деревянной витрине, которую давно бы стоило укрепить. Так что Даби очень хотелось сделать пару шагов назад и снести этот чертов прилавок с кактусами, тем более, что он и так держался на честном слове — чуть сильнее пни, и доски обрушатся, как карточным домик, а вместе с ними и кактусы, мозолившие глаза с самого открытия. Желание сделать этот чертов шаг назад было почти невыносимым, и Даби честно считал, что заслуживал памятник за то, что все же прошел мимо. — Шигараки, что ты мне скинул? — наигранно спокойно Даби достал из кармана телефон и, быстро разблокировав, открыл их переписку в WhatsApp. Шигараки заглянул в телефон и тут же безразлично пожал плечами, подпирая подбородок рукой. — Если ты разучился читать, то поясню, это накладная, с которой ты должен ознакомиться. Я заказал все, что ты просил, — Шигараки почесал шею и вернулся обратно к бумагам, сверяя какие-то цифры с таблицей, открытой на экране ноутбука. — А теперь может уже приступишь к работе? Ты и так опоздал на час, так что давай быстрее. — Я умею читать, а вот ты, кажется, нет, — Даби быстро выудил из кармана мятый листок и, расправив его, придерживая по краям большим и указательным пальцами, чтобы он не сложился обратно, положил его рядом с телефоном. Шигараки со вздохом перевел взгляд на листок. — Где ты здесь видишь, чтобы было написано «кактусы — 4 штуки». — Вот, — Шигараки тыкнул в центр листка, и Даби, нахмурившись, выгнул бровь, — кактусы — 4 штуки, прямо под удобрениями написано. — Шигараки зевнул. — Даби, давай уже за работу. Тут надо закрутить ленточки на букете, а у меня никак не получаются ровные. Даби хмыкнул, перевернул к себе листок и перечитал все что там написано. Дважды пробежался глазами по списку. На всякий случай еще раз вчитался и единственное, что он написал про кактусы, это в конце добавил большими буквами «никаких кактусов. Мы едва продаем те, что есть!». И почему сейчас в подсобке стояло четыре новых кактуса, которые ожидали того, что Даби их как-то впихнет на деревянную витрину, абсолютно непонятно. — Шигараки, я же написал никаких кактусов, откуда ты вообще вытащил их?! Не то чтобы Даби не нравились кактусы или он просто как-то предвзято к ним относился, он просто искренне не любил заморачиваться сверх того, что от него требовалось. А кактусы как раз были одной сплошной лишней заморочкой, которая не приносила результата, потому что единственным, кто порой покупал кактусы был Том (Даби порывался пару раз называть его мистером, на что старик добродушно усмехался в усы и говорил, что не нужно этих формальностей. Даби пожимал плечами. Не то, чтобы очень хотелось), да и то раз в пару месяцев, что точно не окупало старания (да и страдания) Даби. И сейчас Даби искренне не понимал издевался ли над ним Шигараки или искренне не понимал, что происходит. — Вот же, — Шигараки выдернул листок и тыкнул еще раз в самый центр. — Все же четко написано. — Идиот, тут написано «калатея — 4 шт.»! Как ты тут вообще прочитал что-то другое? И почему не переспросил? — Серьезно? — Шигараки внимательно посмотрел на строчку, на которую показывал Даби, и тяжело выдохнул. — Блядь, Даби, ты мог написать чуть более разборчиво? Тут же вообще ничего не разберешь. — Ну, что сказать — пиздец. Даби скомкал листок и прошел мимо Шигараки в подсобку, попутно стягивая куртку. Четыре калатеи не были какой-то жизненной необходимостью, но комнатные растения были почти все проданы и надо было так или иначе пополнять ассортимент, раз они решили продавать и обычные цветы, и комнатные растения, да даже чертовы кактусы. Безумно раздражало то, что они опять проебались по бюджету и придется заказывать снова, возможно, влезть в долги, которые и так висели дамокловым мечом над головой. Даби швырнул куртку на спину дивана в подсобке и взъерошил волосы. От осознания того, что они раз за разом каждый месяц проебывались даже в таких банальных мелочах, как заказ продукции, хотелось истерически рассмеяться. Они занимались цветочным уже год, но Даби каждый раз казалось, что они не опытнее подростков, продающих печенье. — Ты мог спросить, я думал, ты понял, что с меня уже хватит этих чертовых кактусов, за которыми, к тому же, слежу лишь я. Да и тем более, я из нас двоих хотя бы попытался получить высшее образование, так что в следующий раз я буду проверять заказ. Всю злость и раздражение сняло так быстро, точно кто-то щелкнул выключателем. Даби шел в цветочный с одним желанием — раскрошить пластиковые горшки с кактусами Шигараки на голову, попутно приговаривая, что за подобные шутки вообще по-хорошему стоило сжигать праведным огнем инквизиции, но, едва увидев, как сейчас растерянно Шигараки смотрел на листок и как судорожно перебирал бумаги, Даби выдохнул. Они оба очень устали, им явно стоило отдохнуть, но стоило хоть одному взять выходной на пару дней, то он уже ближе к вечеру ошивался в цветочном, потому что не мог спокойно отдыхать, зная, что друг разбирался с завалом. В конце концов, если они вместе начали эту авантюру с цветочным, то они вместе должны пройти через все дерьмо на пути. Даже через чертово неумение нормально оформить заказ. — Ты вылетел на первом курсе, даже не показавшись ни разу в университете, — скептически посмотрел на него Шигараки, почесывая шею. Чертова аллергия, от которой не помогали даже таблетки. — Ты такой же долбоеб, как и я, даже не пытайся доказать обратное. — Я хотя бы пытался стать чуть умнее, — защищался Даби, надевая темно-зеленый фартук. Раздраженно цокнув языком, парень заметил, что на фартуке пятно. Наверняка Шигараки опять разгружал ящики в фартуке, хотя Даби просил этого не делать, потому что так скоро фартук станет лоскутами ткани, или, если Шигараки так хотелось, то купить себе свой фартук, а не таскать его. Однако Шигараки все слова Даби благополучно пропускал мимо ушей, даже сейчас, когда парень зло пробормотал «блядь, опять ты за свое» и принялся замывать пятно на фартуке, друг лишь отмахнулся. Мол, тут проблемы серьезнее, чем твоя внезапно проснувшаяся тяга к чистоплотности. — Но все равно остался долбоебом, — хмыкнул Шигараки. — И если бы ты так много не думал про своего Петуха, то с заказом у нас бы не было проблем. Мы бы все заказали верно. Даби глубоко вздохнул. Конечно он рассказал Шигараки о том странном парне с перьями в волосах и с ног до головы перепачканном в краске, потому что у них нечасто бывают клиенты, про которых после того как они уходят, думаешь весь оставшийся вечер. Если честно, то с Даби такое было впервые, и про птичку («Клоуна», — мысленно фыркнул парень) он думал уже пару дней, вспоминая как завороженно и восхищенно тот рассматривал его самого и татуировки. На Даби часто смотрели, его татуировки всегда притягивали непрошенные взгляды окружающих, но на него никогда никто не смотрел с таким восхищением. И эта мысль свернулась внутри теплым комочком, от которого Даби не мог отмахнуться своим обычным безразличием. Он даже не дал ему свой номер телефона, хотя понимал, что все могло пойти по накатанной схеме — они бы переписывались пару дней, потом сходили бы в клуб и после пары шотов завалились бы к кому-то домой (чаще всего к партнеру, потому что с Шигараки была негласная договоренность держать всех подальше от их квартиры). И это было знакомо, Даби делал так много раз, но вот только… Вот только с птичкой с его огромными золотыми глазами и очаровательным восторгом, точно детским, неподдельным, хотелось чего-то другого. И на протяжении всех последних дней Даби никак не мог понять, чего именно ему хотелось. — Он Птичка, — машинально поправил Даби, закручивая кран с холодной водой и отряхивая фартук. Теперь он мокрый, но зато без пятна, за которое парень бы цеплялся взглядом весь день. — И мы проебались с заказом не из-за него, не втягивай его в это, он буквально был тут лишь раз. Шигараки рассмеялся. — Как же быстро из Петуха он стал Птичкой, а ты из долбоеба все никак не можешь стать ответственным работником, который не опаздывает, — Шигараки выразительно посмотрел на Даби, кивнув в сторону настенных часов. — Время идет, а ты до сих пор только языком чешешь. — Отвянь, Шигараки, не то, чтобы ты особо работаешь, — Даби закатил глаза и показал Шигараки средний палец, чувствуя, как немного жжет скулы. Чертова птичка, которая никак не хотела уходить из мыслей, и Шигараки было совсем не обязательно это знать. Друг, хмыкнув, лишь молча повел плечом. Даби за пару секунд умело закрутил золотые завитушки на ленточках, перевязывающих букет белых роз, и потянулся к блокноту, который валялся на прилавке и стал сверять, что нужно сегодня поливать по графику. Сначала Даби закатывал глаза, говорил, зачем им какой-то блокнот с записями, они же не какие-то старые деды, неужели они не запомнят такую элементарную информацию? Шигараки скептически выгнул бровь — он-то помнил, как едва не убил фикус в доме отца, потому что банально раз за разом забывал поливать его. И все же купил блокнот — большой, розовый, с очаровательным черным голубоглазым котенком на обложке, вокруг которого были красные розы, щедро украшенные блестками, где чертил таблицы, что, когда надо было поливать и удобрять по графику. Даби сначала упрямо пытался все запомнить, а потом, когда едва не загубил партию абелий, то все же начал пользоваться уже общим блокнотом с потешным котенком на обложке, где Шигараки коряво вывел «Даби», протягивая стрелочку к котенку. Увидев это, Даби из упрямства тут же попытался дорисовать на обложке и котенка Шигараки, но едва ли он умел рисовать, так что теперь на обложке рядом с пушистым черным котенком красовалась какая-то взъерошенная клякса с усами, гордо подписанная «Шигараки». Даби хмыкнул, проведя пальцем по обложке блокнота. Они явно стоили друг друга.

***

Какое-то время они работали молча: Даби пересаживал спатифиллум, который сегодня вечером должна была забрать миссис Смит, пока Шигараки возился с бумажками и что-то бурчал себе под нос, постоянно почесывая шею. — У тебя вши что ли, — Даби искоса посмотрел на Шигараки, аккуратно насыпая землю в горшок с выпуклыми узорами по бокам. Шигараки лишь устало вздохнул и неодобрительно посмотрел. — Даби, это аллергия, я тысячу раз говорил, — Шигараки что-то подчеркивал в бумагах, стараясь выглядеть максимально раздраженным, но Даби знал, что ему самому было непривычно находиться в одном помещении с другом и не переругиваться каждые пару минут. — А что ты злишься, вши достали? — хмыкнул Даби, продолжая по-дружески дразнить Шигараки. — Ничего, вот сейчас разбогатеем, станем самыми известными флористами в городе и спустим все деньги на лечение твоих вшей, а то они нам всех клиентов распугивают. Шигараки фыркнул. — Боюсь, к тому времени нам придется спустить все деньги на лечение твоего прогрессирующего долбоебизма. — Удачи, — коротко рассмеялся Даби, осторожно подхватывая корни спатифиллума и помещая растение в горшок, — мой старик пытался вылечить меня всю жизнь, и смотри, где я оказался: переругиваюсь с вшивым лучшим другом, пока тот строит наполеоновские планы по захвату города, не умея даже нормально оформить заказ. Кажется, это уже смертельно. — Я гораздо настырнее, чем твой старик, — усмехнулся Шигараки, — у меня все получится. — А вшей вылечить все не получается, — пробормотал Даби так, чтобы Шигараки точно услышал. Перебрасываться колкостями с Шигараки было уже привычкой — без этого практически ежеминутного обмена любезностями, было как-то непривычно и слишком тихо. Так что, когда Шигараки закончил возиться с документами и отправился домой, гордо заявив, что ужин сегодня должен готовить Даби и нет, он не будет снова смещать график, потому что Даби внезапно стало лень, в цветочном стало слишком спокойно. К тому моменту Даби уже пересадил спатифиллум и удобрил несколько других растений, так что работы оставалось все меньше. Даби со вздохом взъерошил волосы и, прикусив губу, листал блокнот, пытаясь понять, что еще он не сделал, кроме поливки чертовых кактусов, которой абсолютно не хотелось заниматься. — И чего смотрите, — зло пробурчал Даби кактусами, все-таки направляясь в подсобку за водой, понимая, график не обманывал. Ему никак не избежать поливки. — Я вас обязательно переиграю, зеленые монстры, просто дайте мне время. Даби взял несколько бутылок с водой комнатной температуры и принялся поливать кактусы, к которым сбоку уже пристроились четыре новых собрата. Сначала парень порывался оставить новоприбывших без воды в качестве профилактики, чтобы они не устраивались слишком удобно на деревянной витрине и четко понимали, что им не особо-то тут и рады, так что они должны были сделать все, чтобы понравиться покупателям, но со вздохом передумал. Так он лишь собьет график поливки, из-за чертовых кактусов появится еще морока, а этого очень не хотелось. — Расселись тут, хорошо вам, да? А мне было бы лучше, если бы вместо вас приехали калатеи, которые я заказывал, — продолжал сердито ворчать Даби. Во всех блогах по уходу за растениями рассказывалось, что с ними нужно разговаривать, рассказывать что-то, но никогда не уточнялось что именно рассказывать и в каком тоне, так что Даби логично решил, что это каждый волен решать сам. Именно поэтому пока не было Шигараки и покупателей, Даби, чтобы тишина не так сильно давила, ворчал растениям на все подряд или по памяти пересказывал какие-то моменты из прочитанных книг, когда иссякали темы для раздражения (что бывало крайне редко). — Пейте пока даю, спасибо не забудьте сказать, что я вас полил, — Даби щедро полил новоприбывшие кактусы, делая пометку в блокноте. — Слушайтесь меня и проблем у вас не будет. Поняли? Таки знайте, кто тут главный папочка. Ваши собратья расскажут кто ваш папочка, и как внимательно надо его слушать. Даби довольно хмыкнул и представил, что новенькие съежились. Так им и надо. — Привет? Даби немного вздрогнул, слишком потерявшись в своих планах мести кактусам, и обернулся. — Привет, Птичка, — подмигнул он. На этот раз он был не в красках, без перьев, а в обычной красной рубашке в крупную клетку и в серых джинсах, превратившись из птички, которая с легкостью могла затеряться на фестивале, в хипстерскую птичку, которая с такой же легкостью могла украсть сердце этим растерянным взглядом золотых глаз. Даби натянул на губы свою обычную ленивую улыбку, крепче, чем стоило, сжав пустую бутылку с водой. Надеяться, что Птичка ничего не слышал было глупо, так что надо было вести себя естественно. А может попадать в неловкие ситуации перед друг другом уже и стало чем-то естественным? — Я не вовремя? — спросил парень, поправляя лямку рюкзака. — Наоборот, очень вовремя, — Даби облизнул нижнюю губу, пытаясь придумать, что стоило бы сказать в такой ситуации. В блогах флористов точно не писали, как стоило себя вести, когда тебя кто-то ловил на монологах с растениями, особенно таких. — Мы уже закончили воспитательную беседу. Птичка пристально смотрел на его нижнюю губу, и Даби был в шаге от того, чтобы устроить нарочито медленное представление с пирсингом для одного зрителя, которое ему явно понравилось в прошлый раз. Это бы знатно отвлекло его от того, что он услышал, но что-то внутри Даби подсказывало, что он точно никогда не забудет. Уж слишком внимательно смотрели золотые глаза, присмотревшись к которым можно было увидеть, как откровенно они смеются над ним. — И часто ты рассказываешь кактусам кто тут папочка? — парень выгнул бровь и, расслабившись, широко улыбнулся. Чем дольше Птичка находился рядом с Даби, тем смелее становился. И с этим ничего нельзя было поделать — оставалось лишь пытаться держаться естественно. — Лишь когда они ведут себя плохо, — Даби кивком указал на деревянную витрину с кактусами, — а эти вели себя крайне плохо, так что пришлось напомнить. — И что же они такого плохого сделали? — Птичка с интересом стал рассматривать кактусы на деревянной витрине, на пробу даже ткнул указательным пальцем в иголки одного и, ойкнув, отдернул руку. — Колючие какие. Даби приподнял бровь. Он серьезно? — Кактусы колючие, какое удивление, — рассмеялся Даби, но тут же замер, когда парень напротив осторожно облизнул уколотый палец. Это ж с какой силой надо было ткнуть в кактус, чтобы пошла кровь? — Они просто появились на свет, и мне этого хватило. — Жестоко, — парень продолжал облизывать уколотый палец, а Даби лишь мог смотреть на него, не понимая, почему сердце сначала замерло, а потом, сжавшись, забилось быстрее. Даби нервно прикусил нижнюю губу. А Птичка, точно понимая, какую реакцию он внезапно произвел на Даби, ухмыльнулся и, наклонив голову набок, стал с интересом смотреть на парня. Они точно поменялись местами: в прошлый раз Даби чувствовал себя опасной кошкой, которая словила синичку, и та с замиранием сердца скользила по ней взглядом, ожидая, что же будет, а сейчас за Даби словно наблюдал ястреб, точно знающий, что насколько бы не была опасна кошка, она ничего ему не сделает. Какое-то время они так и стояли. Даби рассматривал Птичку, скользя по нему взглядом, подмечая, что тот сегодня нарисовал стрелки на глазах, от чего они и правда казались вытянутыми, словно у хищной птицы, а парень наблюдал за ним, совершенно не тушуясь, как в прошлый раз, абсолютно уверенный в каждом взгляде, брошенном на татуировки Даби. В итоге Даби, откашлявшись, черканул ногтями по татуировке на скуле и сказал: — Рад, что твоя подружка тебя не убила, кстати. Поздравляю, — хмыкнул. — Так, зачем ты зашел? — А, точно, — опомнившись, парень встрепенулся и потянулся к рюкзаку. Вся магия момента улетучилась, но оно к лучшему — еще немного и Даби бы точно почувствовал знакомое тепло внизу живота, — вообще я забежал сказать тебе спасибо за букет, он очень понравился Руми, вроде она даже не так сильно хотела меня убить, но подзатыльник, когда все отвернулись, все равно дала знатный, — парень, словно в подтверждение своих слов, повел плечом. — Но не суть, главное, что остался в живых, показал мистеру Ямаде картину, получил свое законное снисхождение по живописи и вот забежал к тебе. Парень выудил из рюкзака большой скетчбук, где на обложке красовались разноцветные попугаи на фоне зеленых папоротников, и достал оттуда лист бумаги. — В прошлый раз ты сказал, что тебе было любопытно, не знаю, сказал ты это всерьез или нет, но — Птичка растерял всю свою уверенность, которая секунду назад переполняла его, и теперь неловко рассматривал плитку на полу цветочного, — я нарисовал тебе кое-что, чтобы сказать спасибо. Даби осторожно взял протянутый лист. Он не был удивлен тому, что там нарисован попугай — даже наоборот, был бы скорее удивлен будь там что-то другое. Перья попугая точно переливались всеми оттенками голубого, Даби подушечками пальцев провел по мазкам на хвосте птицы, чьи распахнутые крылья украшали черные завитушки с белыми краями, наверное, попытка нарисовать что-то похожее на его татуировки. И в клюве птица держала веточку с ярко-голубыми колокольчиками. «Думаю о тебе», — улыбнулся Даби, вспоминая, что значили колокольчики на языке цветов. — «Это точно взаимно, Птичка». — Красиво, — ни разу не кривя душой, выдохнул Даби, — у тебя талант. — Таланта не существует, — покачал головой Птичка, заправляя за ухо прядь. — Это просто бесконечные часы практики. Тебе… Понравилось? Он задал этот вопрос так неуверенно, искоса рассматривая реакцию Даби, будто бы был заранее готов к отрицательному ответу и уже приготовился к тому, чтобы гордо выйти из цветочного, но Даби искренне не понимал почему. Может, в рисунке были какие-то косяки по части техники, в которой Даби абсолютно не разбирался, но рассматривая этого попугая с веточкой колокольчиков в клюве, внутри что-то теплело, разливаясь тягучим теплом по телу. Рисунок заставил Даби что-то почувствовать — разве не к этому должны стремиться все художники? — Да, очень, — Даби рассматривал рисунок снова и снова, вглядываясь в каждый мазок, точно ожидая, что он сейчас ему расскажет, о чем думал Птичка все эти дни, пока они не виделись. — Я прям не могу глаз оторвать, если честно. Птичка коротко рассмеялся. — Значит не зря старался, — парень кивнул сам себе, неловко постукивая пальцами по наушникам, висящим на шее, — ну, я, наверное, пойду? Меня уже заждались, я снова опоздаю, скорее всего… Даби вторил его кивку. Он честно не знал, что сказать, потому что мыслями возвращался лишь к рисунку, что держал в руках. Птичка и правда думал о нем все это время? — Пока? Наверняка, у тебя тут куча дел, ты еще не задоминировал над всеми кактусами, так что я пойду, пожалуй, — неуклюже помахал рукой Птичка, пока Даби пытался как-то собраться с мыслями. Даби точно надо что-то сказать, потому что парень не умел читать мысли и явно мог воспринять иначе молчание, но вот что? В воздухе между ними повисла какая-то вязкая неловкость и недосказанность, казалось, чуть вытяни руку и пальцами уткнёшься в вязкое марево всех несказанных вслух слов, что они оба хотели произнести, увидевшись снова, но по разным причинам так и не решались, смотря друг на друга, пытаясь что-то сказать взглядами. Вот только ни черта не было понятно. Да и вся встреча прошла как-то слишком нелепо, неуловимо, слишком быстро, пусть и за эти полчаса Даби успел испытать столько эмоций, сколько не испытал за весь день. Даби не знал даже его имени, называя лишь по глупому прозвищу, но ему хотелось узнать его ближе, хотелось узнать, о чем он думал, когда рисовал, когда щурил золотые глаза, внимательно смотря, точно в душу. И, сжимая в руках рисунок, Даби все яснее и яснее понимал это. Он должен был что-то сказать. Потому что, не дождавшись ответа, Птичка медленно, точно давая Даби шанс ответить хоть что-то, шел к выходу. Стоило парню подойти к стеклянной двери, появилось стойкое чувство, что, если Даби не скажет хоть что-то на прощание, то Птичка просто улетит навсегда, и они больше никогда не увидятся. И Даби впопыхах ляпнул Птичке вслед первое, что пришло в голову: — Я тоже думал о тебе, думал о том, как ты будешь называть меня папочкой, так что возвращайся, птичка, мы еще не закончили. Когда Птичка, тихо пискнув, опять едва не врезался в дверь и, стремительно краснея, ошарашенно обернулся. Даби громко рассмеялся, аккуратно прижимая к груди рисунок. Они определенно еще не закончили.

***

Неделя пролетела незаметно. За это время Даби успел настолько изучить рисунок, который подарил ему Птичка, что, даже закрывая глаза, он видел переливы голубых перьев и веточку колокольчиков. Это уже честно напоминало какое-то помешательство — Даби начал чувствовать себя школьницей, которой парень на перемене протянул письмо с признанием, и она теперь ходит и постоянно возвращается мыслями к тому, что там написано. «Почему же ты не выходишь у меня из головы, Птичка?», — спрашивал сам у себя Даби, наблюдая за тем, как Шигараки собирает букет. Даби хмыкнул, смотря, как тот пытался закрутить ленточки, но они упрямо соскальзывали с лезвия ножниц прямыми. Даби поудобнее устроился на стуле и, отхлебывая кофе, внимательно смотрел на тщетные попытки друга совладать с ленточками. — Эй, помоги мне, — прошипел Шигараки, искоса зло посматривая на Даби, который довольно улыбался, точно кот, стащивший кусок колбасы. — У меня снова не получается ничего. — Хм, думаешь тебе нужна помощь? По-моему, у тебя все отлично получается, смотри какие они прямые, ровно такие, какими не должны быть. Даби подпер рукой щеку, пытаясь не рассмеяться. Он был уверен в том, что Шигараки с чувством выругался на него в мыслях, но вслух не мог — пусть покупатель и говорил по телефону, вряд ли было очень профессионально крыть матом своего напарника перед ним. — Почему ты каждый раз выебываешься, я не понимаю, — шипел Шигараки, пока Даби ловко перехватил ножницы и за пару секунд закрутил идеальные завитушки. — Тебе же несложно. — Сдерживать внутри порывы повыебываться крайне вредит здоровью, а я не хочу еще сильнее его портить. Если я умру, кто будет тебя раздражать? — шепнул Даби Шигараки, очаровательно улыбаясь покупателю, который, спрятав телефон во внутренний карман серого пиджака, потянулся к бумажнику. — Я надеялся никто, — рассчитавшись с покупателем, ответил Шигараки. Даби закатил глаза. — Что за скучная жизнь у тебя была бы. Как хорошо, что в ней есть я. Шигараки промолчал, ничего не ответив, но Даби и без слов понял, что друг точно был не согласен. Какое-то время они еще по-доброму собачились, но без особого запала — они оба слишком вымотались для каких-то искрометных подколов и просто по кругу повторяли старые шутки. Вскоре Шигараки ушел (он должен был сегодня встретиться с мамой), и Даби окончательно заскучал. Работы не было, они все сделали в первой половине дня, так что сейчас оставалось лишь залипать в телефоне и надеяться, что кто-то придет. Кто-то очень конкретный. Даби вздохнул и потянулся к книге, где, сложив вдвое, спрятал рисунок Птички. Парень между всем прочим рассказал Шигараки о том, что Птичка снова заходил, на что тот хмыкнул и сказал избавить его от подробностей своей гейской паники. Даби скривился — не было никакой паники, он даже не знал его имени, просто обычное влечение к симпатичному парню, чей рисунок он спрятал в подсобке в какой-то книге, которую кто-то притащил, куда бы точно никогда не заглянул Шигараки. Даби снова и снова рассматривал веточку колокольчиков в клюве, думая про золотые глаза Птички, про его растрепанные волосы и прядки сбоку, которые так и хотелось аккуратно заправить за ухо и в конце нежно щелкнуть по носу, смотря, как парень возмущается, забавно дуя щеки. Даби улыбнулся своим мыслям. Такая щемящая нежность была точно ему не свойственна, но это единственное, что занимало все мысли. Даби со вздохом отпил кофе и тут же улыбнулся, заметив знакомую лохматую макушку за дверью. Даже показалось, что сердце забилось быстрее, стоило парню зайти внутрь и подмигнуть, но Даби отмахнулся от этих мыслей. Бред какой-то. — Привет, Птичка. — Привет, Даби. Неудивительно, что парень знал его имя — оно буквально было написано на бейджике у него на груди. Сердце забилось еще быстрее. Птичка впервые произнес вслух его имя. «Это точно тахикардия», — подумал Даби, невзначай прячу книгу с рисунком под стол. — «Мне стоит провериться». — И что же привело тебя сюда? — спросил Даби. — Странный вопрос человеку, который зашел в цветочный, — на этот раз на нем была темно-красная толстовка с эмблемой какого-то университета и черные джинсы. Даби не стесняясь рассматривал его ноги — джинсы были настолько обтягивающими, что не давали ни шанса фантазии. — Мне казалось, что к вам заходят лишь чтобы купить цветы. — Порой к нам залетают очаровательные птички сами себе на уме и никогда не знаешь, что им нужно, — Даби откинулся на спинку стула и полностью расслабился. Птичка действовал на него каким-то волшебным образом — даже если он абсолютно открыто пялился, скользил по нему взглядом, это не вызывало какого-то глухого раздражения, как это часто было, а наоборот успокаивало. Хотелось приподнять чуть выше шею, давая шанс Птичке рассмотреть еще больше и как бы невзначай закатать рукава серой кофты, под которой прятались еще татуировки. — И часто к вам залетают такие птички? — парень с интересом наклонил голову набок. — Ты единственный, — тут же ответил Даби, замечая, как улыбка Птички стала еще шире. — Еще бы, — самодовольно усмехнулся парень. — Где еще такого красивого как я можно найти. И я снова ненадолго, меня опять ждут, но я снова тебе кое-что принес, — парень потянулся к черному рюкзаку и выудил оттуда рисунок. И это снова был попугай. Даби ничуть не был удивлен и тут же жадно впился взглядом в рисунок. На это раз он по большей части был черно-белый — лишь несколько перьев в крыльях попугая были насыщенно голубого цвета, и возле него были цветы ярко-красные по краям и белые внутри. Присмотревшись, Даби узнал в них бальзамин. «Нетерпение», — подумал Даби. — «Что же тебе не терпится, Птичка?». Создавалось впечатление, что Птичка совсем не умел говорить словами вслух, мог и правда только по-птичьи щебетать о своем и ему лишь оставалось пытаться связаться с Даби через рисунки и язык цветов. Все происходящее казалось безумно странным, до глупого напоминало сюжет тупой подростковой мелодрамы, но… Если все же в итоге главные герои сойдутся, то Даби был готов потерпеть. Вот только потерпеть что? Птичка пытался сделать какие-то шаги, пусть и необычные, в своем стиле, а Даби лишь говорил что-то, даже не всегда в тему. Они были двумя взрослыми парнями, которые никак не могли нормально поговорить о своих чувствах, высказать то, что было на самом деле внутри словами через рот, не прячась за рисунками, цветами и какими-то шутками, брошенными вслед. Нетерпение. Даби очень не терпелось из слегка туповатого, вечно краснеющего, не умеющего говорить словами через рот, главного героя не менее тупой подростковой мелодрамы, наконец-то стать собой, уверенным парнем, который абсолютно не стеснялся своих чувств и говорил то, что думал. Пора уже было брать ситуацию в свои руки. Потому что у Даби было стойкое чувство, что вот так кружиться вокруг друг друга, они еще будут долго, даря друг другу то рисунки, то случайные улыбки и жадные взгляды, но ничего того, чтобы по-настоящему делало их ближе. — Мне не терпится узнать, как зовут Птичку, которая так красиво рисует, — Даби аккуратно расправил чуть загнувшийся верхний правый угол рисунка. — А тебе? — Мне не терпится пригласить тебя на свидание, — на одном дыхании выдохнул Птичка, словно репетировал эту фразу весь день в мыслях, ожидая возможности произнести ее вслух. — И Кейго… Меня зовут Кейго. — Что же, привет, Кейго, — Даби аккуратно пробовал на вкус имя Птички, словно карамельку, — но все же Птичка тебе идет больше. И, — Даби посмотрел прямо в глаза Кейго и подмигнул, — я тоже хочу узнать поближе. Кейго неловко заправил прядь за ухо. — Так значит, если в теории я приду к тебе через пару дней и позову на свидание, то ты согласишься? Даби рассмеялся. — В теории да, но нужно проверить на практике. — Я придумаю что-то невероятное, а пока что я лишь как обычно опаздываю, жаль, что стабильность все же плохо, — Кейго вздохнул и украдкой посмотрел на часы. — Увидимся через пару дней, Даби! И… — парень обернулся уже почти у двери и максимально серьезно добавил: — завязывай уже кричать мне всякое вслед! — Как, например, то, что лучше, чем в этих джинсах, твои ноги бы смотрелись только у меня на плечах, м? — громко сказал Даби в ответ. — Эй, осторожно, Птичка! И, когда Кейго все же врезался в стеклянную дверь цветочного, громко выругавшись, то Даби, рассмеявшись понял, что парень был неправ. Порой стабильность — это очень даже неплохо.

***

После этого вечера, когда Даби, переступив порог их с Шигараки квартиры, насвистывал веселую песенку, услышанную в автобусе (Шигараки честно начал вглядываться в зрачки друга, а потом поняв, что тот все же не обдолбанный, просто покрутил у виска) по дороге домой, он стал думать про Кейго (мысленно порой все же называя его Птичкой) еще чаще. Готовя завтрак, Даби зависал с мыслью, а какие тосты больше нравятся Кейго — поджаристые или не очень. Заваривая кофе, Даби раздумывал, а любил ли Кейго с молоком или, как и он, предпочитал просто черный. Собирая букет, Даби размышлял, а какие цветы подходили Кейго и какие бы ему понравились. Порой он даже делился случайными мыслями о Кейго с Шигараки, на что тот, скорчившись, толкал его костлявым локтем и говорил возвращаться к работе. Даби только смеялся и продолжал размышлять вслух о Кейго, отчасти, чтобы вывести из себя Шигараки, отчасти потому что больше не мог держать все в себе. Птичка словно свила гнездышко у него в голове. И Даби был абсолютно не против. Через пару дней уже откровенного помешательства, из-за которого Даби то и дело витал в облаках, глупо улыбаясь, Шигараки, закатив глаза, сказал: — Ты распространяешь в мою сторону такие сильные счастливые гейские флюиды, что я весь ими пропитаюсь, — парень драматично приложил ладонь ко лбу, делая вид, что сейчас упадет в обморок. — Ты сам как источник гейских флюидов, только вот очень раздражающих, — закатил глаза Даби, пытаясь перестать глупо улыбаться, но, зацепившись взглядом за бальзамин, который сейчас поливал, лишь сильнее заулыбался. — У тебя даром, что не радуга над головой не сияет. — Видишь, ты уже меня заразил, — со вздохом покачал головой Шигараки. — Так, во-первых, прекрати прятать свои любовные записочки в моем романе, у меня для этого есть особая закладка. Даби покраснел, неловко смотря на то, как Шигараки выкладывал на витрину два рисунка Кейго из книги, куда, как казалось Даби, Шигараки никогда не стал бы заглядывать. — Я смолчал, когда там появился один рисунок, но второй уже как-то перебор. Боюсь, что однажды открою книгу, чтобы насладиться приятным чтивом, а найду там рисунок нюдса, — Шигараки скривился, — так что держи рисунки своего парня при себе. — Он мне не парень, — тут же начал защищаться Даби, но, подумав, все же добавил: — Пока что. Я вообще не знал, что ты читать умеешь, — ему казалось, что он отлично спрятал рисунки, но откуда ему было знать, что Шигараки, когда оставался один, почитывал романы? — И почему именно нюдс? — Ты прав, я уверен, что художники в двадцать первом веке все же научились пользоваться камерами и больше не рисуют свои нюдсы партнерам, но я предупреждаю, чтобы ничего подобного я не видел. Храни их где-нибудь со своими носками, но не в моих книгах. Даби вздохнул и закатил глаза. Не очень-то и хотелось. — Во-вторых, твой Петух сегодня залетал и попросил тебе передавать вот это, — Шигараки протянул Даби лист бумаги. Парень еще никогда так быстро не снимал рабочие перчатки. Кейго нарисовал двух попугаев: красного, который, закрыв глаза, аккуратно клювом целовал в макушку голубого попугая. И сверху была надпись резким угловатым почерком: «я не знаю, какой цветок означает «я ОЧЕНЬ жду тебя», но я ОЧЕНЬ жду тебя завтра к трем вот по этому адресу. честно постараюсь не опоздать ни на минуту! верь в меня кейго». — Я сказал ему, что ему стоило подписаться Петухом, потому что ты можешь не узнать его по имени, но он рассмеялся и сказал, что по рисунку ты точно все поймешь. Это какие-то брачные птичьи игры? Даби махнул в сторону Шигараки рукой, заново и заново перечитывая слова Кейго. Они действительно завтра идут на свидание, это свидание будет не в баре, как Даби обычно привык (потому что какой бар открыт в три часа дня?), и они наконец-то поговорят с ним дольше, чем полчаса, прежде чем Птичка упорхнет по делам. Звучало как то, чем честно грезил Даби пару дней. — И как он тебе? — спросил Даби. Вкусы в парнях у них с Шигараки всегда были разные, так что Даби был уверен, что тот сейчас, почесав шею, сморщится и скажет, что у друга ужасный вкус. Так и случилось. — Ужасно, я похож на чокнутого зоофила, который тащится от какого-то Петуха? Весь какой-то взъерошенный, шумный, вел себя так, словно мы с ним сто лет знакомы, мерзость, одним словом, — Шигараки вздрогнул, видимо вспоминая общение с Кейго. — Но тебе такие нравятся, тебе от них крышу сносит. Так что завтра давай там, без опозданий и свети своей счастливой рожей подольше. Тебе она больше идет, чем вечная хмурость. Даби улыбнулся. — Шигараки, это что такое? Твои вши выгрызли часть мозга, отвечающую за постоянный яд в речи? Давно пора. — Это называется забота, идиот, я рад, что на тебя кто-то наконец-то клюнул, не думал, что твоя татуированная рожа понравится кому-то кроме меня, — Шигараки похлопал Даби по плечу и, сжав его, абсолютно серьезно добавил: — но, если он все-таки окажется мудаком, предлагаю пустить его на суп. — Тогда почему я все еще не варюсь в супе? — выгнул бровь Даби. Шигараки тактично промолчал.

***

Наверное, Кейго и правда честно старался не опоздать, но Даби уже внутренне смирился с тем, что у парня крайне сложные отношения со временем. Так что Даби, расслабившись, залипал в телефон, прислонившись к столбу. Парень понятия не имел зачем его сюда позвал Кейго: здесь поблизости не было ничего интересного, где бы можно было провести свидание, и Даби бы соврал, сказав, что не заинтригован. — Прости! — к нему на встречу бежал Кейго в той самой кожаной куртке, в которой он был в их первую встречу. Под ней была черная рубашка, которую Кейго, наверное, долго выбирал. Даби хмыкнул. Сам же он не стал заморачиваться — просто надел свои обычные драные джинсы, сменив серую кофту на любимую черную толстовку. — Долго ждешь? Я честно пытался не опоздать, но… — Это неважно, Птичка, главное, что ты опоздал на пятнадцать минут, а не на час. Уже прогресс, так смотри и совсем опаздывать перестанешь, — Даби усмехнулся. Кейго словно искрился счастьем и энергией. — Итак, чем займемся? Кейго, заглядывая прямо в глаза, гордо объявил: — Я специально попросил тебя прийти сюда, тут через две улицы зоопарк, и там есть попугай… Даби рассмеялся. Ему стоило догадаться, что в деле снова будут замешаны попугаи. — Я думал, что на первом свидании еще рано знакомиться с семьей. — Банальная шутка, — закатил глаза Кейго, — но я придумал что-то не такое банальное. Так вот, — улыбнулся, — в зоопарке есть попугай, Себастьян, красный ару, как в книжках про пиратов, помнишь? Весь такой с длинным хвостом, желто-синими крыльями, помнишь-помнишь? — Помню, — коротко ответил Даби, тут же вспомнив, как мама настолько давно, точно в прошлой жизни, читала ему книжку перед сном, где на обложке был нарисован пират с карикатурно большим носом, а у него на плече сидел красный попугай. Эти воспоминания успокаивали, согревали изнутри, точно пуховым одеялом. — И мы идем его рисовать? Я не особо умею. — Лучше! — Кейго вскинул вверх палец. — Он весь такой важный, чопорный, точно штырь проглотил. Спрашивает постоянно не хочет ли кто-то чаю, или может, чтобы он забрал пальто, и это ему так не подходит, поэтому мы идем учить его той самой фразе про сундук мертвеца и бутылку рома. Эми, наконец, сдалась и разрешила. Иначе непорядок получается — красный ару и не знает ничего про сундук мертвеца. Золотые глаза горели праведным гневом. Даби безумно хотелось наклониться ниже и клюнуть Птичку в губы поцелуем, и он протянул руку вперед, на что Кейго тут же переплел их пальцы. — Итак, что скажешь, Даби? Внутри пузырилось какое-то абсолютное счастье, расползалось по венам эндорфинами, когда Даби, поддавшись порыву, подмигнув, поцеловал костяшки пальцев Кейго и заправил за ухо светлую прядку. — Предлагаю поднять Весёлого Роджера, мой капитан.