С чистого листа

      Сколько уже времени прошло? Минут тридцать? Сорок? Шаст уже сбился со счету, но к нему все еще никто не подошел. Может быть, очередь большая? Все же много кто сегодня приехал в Санкт-Петербург. Паренек хотел было позвонить, но старая батарея на морозе помахала ручкой, и телефон просто-напросто вырубился.       Небольшие снежинки падали на землю, путались в светлых волосах юноши. Лицо и руки были красными от ледяного ветра, пронизывающего насквозь. Прошло еще минут двадцать. Антон промерз до костей, шмыгая засопливившим носом. Родители явно не торопились. Мимо пробежало двое людей:       — Давай быстрее! На самолет опоздаем! — кричала девушка.       — Да куда этот Воронеж от нас денется? — отвечала ей вторая, уплетая попутно какой-то пирожок. Живот предательски заурчал.       "Воронеж?" — с ужасом подумал зеленоглазый. В его голове заработали шестеренки. Схватив сумку, он рванул обратно в здание аэропорта.       Оглядевшись по сторонам. В делеке Антон увидел знакомые фигуры своих "родителей" — они уже прошли в зал ожидания.       — Мама! Папа! — закричал что есть силы мальчик, пробираясь сквозь толпу народа. Люди нехотя расходились по обе стороны, бросая на крикливого пацаненка злобные взгляды.       — Пацан, аккуратнее! — шикнул ему в спину чей-то мужской голос.       Но Антон даже не думал извиняться. Он пытался пробежать через стойку контроля, но громила охранник оказался куда сильнее.       — Да отпусти ты меня! Там мои родители!       — Ну да, а еще дед Мороз с подарками. Знаем мы вас! Постоянно нет-нет, да пытаетесь без билета пробраться.       Женщина, помахала Шасту ручкой, послала воздушный поцелуй и исчезла за дверьми. Отец ехидно оскалился и тоже исчез из поля зрения. Антон почувствовал, как внутри все сжалось, а к горлу подступил горький ком. Они его бросили! Оставили одного в незнакомом городе, как какую-то собаку!       — Черт... Черт. Черт! — мальчишка со всей дури пнул металлическую перегородку,чем окончательно разозлил охранника.       — А ну пошел отсюда, малолетний вредитель, пока я полицию не вызвал! Показав мужику неприличный жест, юноша что было сил рванул на улицу, на этот раз уже сбив кого-то с ног.       — Я ж просил аккуратнее! — вновь возмутился чей-то голос. Мужчина поднялся, принявшись отряхивать испачканные колени. Радовало его сейчас лишь наличие прорезей на коленях.       — Простите, — шмыгнул носом Антон, выбегая на улицу.       Холодный воздух тут же ударил в лицо. Только сейчас Шаст понял, что где-то потерял пластырь — рану очень жгло и она вновь закровоточила. Паренек сел на скамейку закрыв глаза руками.       Вся эта поездка, эта доброта — все это было ложью и очередным способом избавиться от него. Как можно было вообще поверить, что впервые за шестнадцать лет эти люди вдруг решили проявить свою любовь?       От подступившей обиды Антон всхлипнул, сжав зубы. Почему ему не хватило силы покончить с собой еще тогда, два года назад? Почему все дошло настолько далеко? Почему его не сдали в детдом? Зачем он вообще родился? Кому он такой нужен? Тощий как палка шестнадцатилетний ребенок, с кучей комплексов и страхов. Кому?       Быстро достав из кармана рюкзака канцелярский нож, Антон поднес лезвие к тонкому запястью, намереваясь полоснуть по выделяющейся синей сеточке вен.       Однако его запястье крепко сжала чья-то теплая рука. От неожиданности пацан выпустил нож из руки, посмотрев на незнакомого человека, произнеся одними лишь губами:       — Зачем?

Двадцатью минутами ранее

      Самолет рейса Москва-Питер приземлился в аэропорту Санкт-Петербурга. До Нового года оставалось чуть больше часа. Мужчина не мог нарадоваться, что этот Новый год встретит все же дома, а не у черта на рогах на очередных съемках.       Вдохнув морозный воздух любимого города, брюнет спустился по лестнице с самолета, решив дойти до аэропорта пешком. Многие посмотрели на него как на умалишенного, но актеру было до лампочки — он так давно не был дома!       Ветер подгонял падающие хлопья снега, в воздухе так и витало новогоднее настроение. В здание мужчина зашел с снежинками, запутавшимися в черных волосах и длинных ресницах, обрамляющих красивейшие голубые глаза.       Ему было 26 лет, но по виду не дать и двадцати. Вечно активный с постоянной придурью, он мог растормошить любого.       Аэропорт встретил его не сильно радушно — стоило выйти из рамки металоискателя и забрать свой чемодан с ленты, как его бортанул какой-то пацан, орущий что-то в толпу. А у самого выхода тот же пацан все же сбил его с ног. Удивленный брюнет, смотрел в спину убегающему подростку и готов был поклясться, что тот вот-вот разрыдается. А ведь так хорошо все начиналось! Питер и впрямь город сумасшедших. Пора бы уже привыкнуть за шесть лет.       И снова улица, и снова снег, и снова тот пацан. Третий раз за пять минут. Только вот выглядел он куда менее активным. Открытый рюкзак валялся на снегу у его ног. На землю вывалились несколько футболок с эмблемами то ли футбольных клубов, то ли еще каких. Парнишка смотрел на свое запястье, то и дело подрагивая не то от холода, не то от чего-то еще.       Подойдя ближе, брюнет увидел в руке у парнишки канцелярский нож. Все сложилось, как дважды-два. Резким движением руки, мужчина схватил малолетнего суицидника за запястье, отдалив лезвие от кожи, а после нож и вовсе выпал из рук светловолосого парнишки. И тут актер увидел два зеленых глаза, которые смотрели на него с такой беспомощностью, такой наивностью, как смотрят на проходящих мимо людей бездомные котята. Из пухлых потрескавшихся губ должно было выскочить какое-то слово, но звук застыл в горле, не имея возможности преодолеть подступивший ком.       Сам не понимая почему и зачем, брюнет обнял незнакомого парнишку, который тут же окончательно потерял самоконтроль. Да и Антон не сильно понимал, почему позволил незнакомцу видеть себя в таком состоянии. Но ему казалось, что с того момента, как улетели родители, прошло очень много времени. Как будто отец с матерью бросили его не час назад, а намного раньше. Как будто все шестнадцать лет он жил один, без семьи. У паренька окончательно сдали нервы.       — Зачем ты остановил меня, придурок?! Герой хренов! Я не хочу тут находиться! Я ненавижу их всех! Ненавижу эту жизнь! Лучше б ты прошел мимо!       — Хей! Парень, посмотри на меня. Слышишь? Посмотри, — положив руки на щеки Шаста, мужчина поднял его голову, заглянув в глаза. Даже на морозе его руки были необычайно теплыми. — Вот. Вот так, молодец.       — Они... Они меня бросили. Оставили на улице как ненужную игрушку, — запинаясь протараторил мальчик, смотря в чужие глаза. Его лицо вновь исказилось, а по щекам полились реки слез. Мужчине вновь пришлось заключить подростка в объятиях. Ну хоть брыкаться перестал. И то вперед.       — Меня зовут Арсений, — проговорил спокойно брюнет. Ответ послышался не сразу.       — Антон, — мальчик шмыгнул носом. Худи определенно нужно было по приезде домой кинуть в стирку.       — Прекрасно. Антон, давай-ка соберем твои вещи и поедем в тепло. А то все же зима, еще простынешь. Да и Новый год уже меньше, чем через пятьдесят минут.       Мальчишка недоверчиво уставился на Арсения, резко отскочив на другой конец скамейки, и, нащупав канцелярский нож, выставил его перед собой:       — С чего бы? А? Думаешь, я не знаю, что бывает?       — Антон, положи нож, — проговорил спокойно актер, подняв руки.       — Отвечай!       — Я тебе ничего не сделаю. Клянусь, — в этот момент до Попова донеслось громкое урчание живота парнишки. Тот сконфужено поежился.— Ты замерз, да еще и есть хочешь. Я просто хочу помочь.       — Ладно. Считай, я тебе поверил. Будешь распускать руки — вмажу, — смерив парнишку взглядом, брюнет едва ли мог представить, как получит от него на орехи. Люди, проходя мимо, оглядывались на развернувшуюся ситуацию, но никому и в голову не приходило остановится.       — Как скажешь, но вот ножик я у тебя заберу, — на этих словах Арс аккуратно забрал предмет из рук мальчишки. И, о боги, какие же у него были ледяные пальцы!       Рядом с аэропортом всегда водилось много таксистов, поэтому быстро выцепив одного и назвав адрес, мужчина сел на заднее сидение, похлопав по месту рядом. Пареньку не оставалось ничего, кроме как сесть туда, еще раз смерив мужчину недоверчивым взглядом. Стоило только Шасту оказался в тепле, как он сразу вырубился, навалившись на плечо мужчины.       — Ваш друг? — спросил водитель, смотря в зеркало заднего вида. Арсений покосился на парнишку, который был почти с него ростом.       — Племянник, — улыбнулся Попов, убрав с глаз младшего нависшую светлую челку. — Вот только прилетел.       — А я ведь вас знаю, — улыбнулся таксист, — Внучка по вам прям с ума сходит, не дает старику нормально фильмы посмотреть. Не оставите потом автограф?       Арс хохотнул, чем явно потревожил сон своего "племянника":       — Конечно, — поездка заняла порядка двадцати минут. Растормошив Антона, Попов заплатил водителю и быстро черкнул свое фирменное "Арс!!" на протянутом листке бумаги.       — Вот спасибо! — обрадовался старичок, спрятав листок с автографом в кошелёк. — Счастливого Нового года!       — И вам, — улыбнулся в ответ Попов, закрыв дверь старенькой тойоты. После чего повернулся к новоявленному племяшке. — Пошли? У нас есть тридцать минут что б сходить в магазин и успеть на речь президента и бой курантов. Хотя первое, я считаю, можно пропустить. Ничего нового мы не узнаем.       — И все же. Почему вы...       — Ты, — поправил Шаста брюнет, зашагав в сторону какого-то продуктового магазина, располагавшегося неподалеку.       — Хорошо. Так почему ты со мной возишься? — посмотрев на Арса, спросил мальчишка. Всем своим видом мужчина внушал доверие, однако Антон уже обжегся, так что следовало держать дистанцию. Хватило и того, что этот Арсений видел его истерику.       — Потому что в новогоднюю ночь никто не должен оставаться один-на-один с самим собой, — на такие слова Антон лишь грустно улыбнулся, фыркнув носом. Ведь каждый Новый год он проводил в одиночестве.