Прикрой меня

Малфой всегда был засранцем, но повзрослевший Малфой стал засранцем ещё сильнее. Только если раньше из его рта не лилось ничего, кроме яда и оскорблений, то сейчас он постоянно нёс какую-то чепуху, из-за которой Грейнджер то и дело приходилось краснеть. Они трансгрессировали в нужный лес, а Малфой как прижимал к себе Гермиону, так и продолжал это делать, ухмыляясь и разглядывая слишком хмурое лицо девушки для такой романтической обстановки. Лес, полон магических существ; пение птиц; солнечные лучи, едва пробивающиеся сквозь кроны деревьев, поблёскивающие на волосах Гермионы; и они, стоящие в обнимку критически близко друг к другу. Ну, разве не романтично? — Нет, Малфой, не романтично, — отчеканила Гермиона, сбрасывая с талии руку парня и делая пару шагов вперед. — Мерлин… я это вслух сказал, да? — Драко улыбнулся, когда заметил, как покраснели щёки Грейнджер на его высказывания и близость. Она молчала, смотрела под ноги и, он был уверен, проклинала себя за то, что согласилась изображать с ним счастливую парочку, потому что явно была не в восторге от этой затеи. — Именно это и сделал, — прошептала Гермиона, разворачивая в руках не пойми откуда взявшуюся карту. — Вот, — она указала пальцем направление, — нам туда. Пешком около пятнадцати минут. — Что тобой руководило, когда ты надевала в лес юбку и каблуки? — произнёс Драко, замечая, как каблуки застревают в земле, а юбка задирается выше по бёдрам, открывая шикарный вид на стройные ножки идущему сзади Малфою. «Понятия не имею», — подумала Гермиона, вспоминая, с каким усердием утром подбирала наряд и делала макияж. Она и сама понимала, что это было самым идиотским решением за всю её жизнь: идти было неудобно, ноги быстро уставали, а туфли, кажется, после такого похода сразу отправятся в утиль. В пору было настучать себе палочкой по лбу за то, что повела себя совершенно глупо. Драко приподнял бровь, так и не получив ответа, и, взяв свою палочку, направил её на ноги Гермионы и бесшумно прошептал заклинание, транфигурирующее её туфли в удобные кроссовки, рассмеявшись, когда волшебница чуть не упала от резкой перемены обуви. — Что ты сделал? — нахмурилась Гермиона, оборачиваясь ко всё ещё ухмыляющемуся Малфою. Видеть его постоянно довольным было странно. Он никогда раньше столько не улыбался. Да он вообще никогда не улыбался! А тут ходит, светит своими белоснежными зубами, не оскорбляет её, так ещё и делает жизнь комфортнее, то избавляя от Рона, то надевая на ноги кроссовки, удобнее которых, кажется, она в жизни не носила. — Это называется трансфигурация, Грейнджер, мы в школе проходили, помнишь? Удобная штука, на самом деле, советую пользоваться время от времени, — блондин деловито потёр подбородок, словно он какой-то профессор, а Грейнджер глупая студентка, забывшая элементарное. Хотя, на самом деле, так и было. В который раз ей снова хотелось хлопнуть себя по лбу? И каждый раз из-за Малфоя. Это начинало немного — совсем немного — раздражать, но божественная обувь, которая сидела на ногах, словно самые мягкие в мире домашние тапочки, притупляла гнев и злость, заставляя только негромко фыркать. — И теперь я в юбке и кроссовках, класс, — она потянулась в сумку за своей палочкой, чтобы трансфигурировать юбку в одежду, подходящую кроссовкам, но Мафой тут же остановил её, коснувшись запястья и не дав достать предмет. — Не-не, Грейнджер, даже не думай, если бы не я, ты бы вообще не вспомнила о такой штуке, как трансфигурация. Юбку не трожь, я иду сзади и мне нравится так, — щёки Гермионы тут же вспыхнули, и она гневно посмотрела в глаза Малфоя, горящие серым огнём. Нет, они точно не сработаются. Все мечты о том, что они когда-нибудь могли бы нормально общаться потерпели крах. В эту же секунду. Он стал ещё невыносимее, чем был в Хогвартсе. Лучше бы он и дальше не обращал на неё внимания, кидая короткие гневные взгляды и пролетая мимо, чем… Мерлин, чем это! Чёртов Малфой с ней заигрывает, а она понятия не имеет, как ему отвечать и как себя вести. Ещё вчера они самозабвенно целовались в коридоре Министерства на глазах её бывшего, а сегодня в обнимку перенеслись в лес, и он делает комплименты её ножкам. Когда это с ними произошло? Кто сломал чёртову систему их отношений, выстраиваемую долгими годами и перепалками? — Малфой, ты шутишь? — Гермиона подняла брови, не в силах больше произнести и слова. Слишком странно. Чересчур даже для неё. Пробеги сейчас мимо единорог, болтающий с Гиппогриффом — она и не заметила бы. Но флиртующий Малфой — это слишком. — Пойдём, Грейнджер, — он кивнул в направлении, указанном ранее Гермионой, давая понять, что совершенно серьёзен и повторять дважды не собирается. Девушка вздохнула, закатив глаза, и развернулась, продолжая идти к месту назначения, высматривая крохотных Болтрушаек. И почему послушалась его, и так и осталась идти в юбке? Малфой был готов поспорить, она ещё и бёдрами стала вилять.

***

Пятнадцать минут они шли в абсолютной тишине, прерываемой только тихими айканьями Гермионы, стоило ей зацепиться за очередную ветку ногой, рукой или даже волосами. Драко только закатывал глаза на её неосторожность, не понимая, как можно это всё не замечать… Хотя, он и сам, если честно, чуть не упал через поваленное дерево, стоило ему посмотреть, как через него переходит Гермиона в этой своей чёртовой короткой юбке. Драко в сотый раз за этот странный день подумал, что Грейнджер уже не та упрямая и противная девчонка из школы, и они вполне могли бы с ней сработаться. Попроситься у Перси перевестись к ней в отдел? Ну, а что? Она будет делать всю работу, а он отвешивать ей комплименты и смеяться с её краснеющих щёк. Гермиона тогда точно будет забывать о любых заданиях для него, ну не прелесть ли? Ещё и в лес с собой возьмёт, чтобы он мог добыть эти редкие крохотные синие пёрышки для сыворотки правды, которые само Министерство выделять не хочет, заменяя их более слабым ингредиентом. — Где-то тут… — пробормотала Гермиона, заглядывая в свою карту, а потом осмотрелась по сторонам, стараясь выискать семейство волшебных птиц. Пространство леса не выдавало присутствие синих птичек, и Гермиона поморщилась, стараясь прислушаться, нет ли где-то тихонького пения. — Ничего не слышно, — прошептала она, со страхом глядя на Драко. В голове пронеслось уже куча разных мыслей о браконьерах, о том, что они приходят с оружием и отстреливает несчастных птиц для каких-то своих целей. Возможно, те готовят сыворотку правды для продажи на чёрном рынке, а, возможно, делают что-то ещё не менее ужасное. Глаза застилало пеленой слёз, а дыхание становилось всё тяжелее от осознания того, что она, как главный волшебник, занимающийся популяцией магических существ, могла не досмотреть такие ужасные вещи, занимаясь дома самобичеванием после расставания с Роном. Несчастные птицы ни в чём не виноваты, и из-за её слабостей их могли убивать! — Грейнджер, ты серьёзно собралась плакать? — Малфой ничуть не удивился, глядя на то, как глаза Гермионы затягивает пеленой солёной влаги. Она всегда не ровно дышала ко всем этим существам, и сейчас уже явно придумала себе кучу всего ужасного, относительно этих птиц. — Смотри. Драко прищурился, подходя к дереву и присаживаясь на корточки, с удовольствием замечая, как Гермиона засеменила следом. Одним ловким касанием пальца он отодвинул пару листьев, рассматривая лежащее на сырой земле ярко-синее пёрышко. — Это перо Болтрушайки! — почти вскрикнула Гермиона, тут же поднимая голову и осматривая верхние ветки деревьев, в надежде увидеть там гнёзда, хотя и знала, что птицы живут на самых низких ветках, периодически располагаясь даже на кустистых растениях. — Но их здесь нет… откуда тогда перо? — Очевидно, они здесь были, — кивнул Драко, с особым трепетом укладывая найденное перо в блокнот между страниц. — В этом лесу ещё есть семьи? Мы могли бы поискать. — Разве ты не нашёл, что хотел? Я изучила всю информацию о сыворотке на перьях Ботрушаек, этого пера тебе хватит точно на неделю работы. — Но мы всё равно здесь, — он закатил глаза, вырывая из рук Гермионы карту. — Вдруг через неделю я не смогу пойти с тобой? Мало ли, где-нибудь на улице меня заавадит твой бывший, — Драко беспечно пожал плечами, рассматривая местность, стараясь понять, куда им идти дальше, чтобы постараться найти этих самых птиц. — Рон не такой! — рыкнула Гермиона, отбирая назад свою карту, но Драко не отпустил, сжимая пальцы только сильнее, прижимая пергамент к себе, тем самым притягивая девушку. — Пусти. — Твой Рон — дерьмо кентавра, Грейнджер, потому что ведёт он себя именно так, — прошипел он ей почти в лицо, обдавая дыханием нежную кожу. — Я бы попросил, — донёсся сбоку грубый голос и Гермиона отлетела от Драко, оборачиваясь, и замечая перед собой представителя кентавров, грозно поглядывающего на них. — Что вы забыли в моём лесу? Драко с трудом сдержал смех, думая, что кентавр оскорбился тем, что кого-то назвали его дерьмом. Хотя… для Уизли это действительно было бы даже комплиментом. — Добрый день, — Грейнджер вытянула спину, вздёрнула подбородок и превратилась снова в ту самую умную школьницу, раздражающую своим деловым видом. — Мы из Министерства, отдел защиты популяций магических существ. Здесь должно располагаться семейство Болтрушаек, но их нет… Вы не знаете, что случилось? Кентавр осмотрел девушку с ног до головы, о чём-то раздумывая, а Драко стоял в стороне и наблюдал за Гермионой. Что за сумасшедшая? Она хоть чего-нибудь боится? Перед ней стоит огромный кентавр, который может убить одним ударом своего хвоста, а копытом и вовсе сможет откинуть чёрт знает куда, где никто и не найдёт, а она стоит перед ним гордая, словно это у неё перед ним физическое преимущество, и в случае чего, она легко может его приструнить. Драко всегда предпочитал держаться подальше от этих… существ, потому что общий язык найти с ними не удавалось. Но сейчас было странное ощущение того, что если придётся, то он может даже вступить с ним в схватку. Какого драккла? — Они перелетают уже четвёртый раз за неделю, — проговорил кентавр басом, — их пугает что-то, они бегут от страха. Минут семь в ту сторону, — он кивнул вправо, — и найдёте их. Гермиона кивнула, поблагодарила кентавра и тут же развернулась в нужную сторону, на ходу хватая Малфоя за руку, даже не замечая такого жеста. Просто быстрее найти несчастных птиц и понять, что пугает их. Крохотные существа могут запросто умирать от страха, этого допустить совершенно никак нельзя! — Грейнджер, ты меня в кусты тащишь? — хмыкнул Драко, — Я люблю какие-нибудь более укромные места, знаешь ли. Твой кабинет, например, или, может, моя квартира. Но холодный лес, где куча магических… — Малфой! — крикнула Грейнджер, резко разворачиваясь к мужчине лицом. Нет, ну точно ребенок. Совершенно несносный мальчишка. — Что ты несёшь? — Просто озвучиваю свои желания, — он пожал плечами, тут же приобняв Гермиону за талию, медленно подвигая к себе. — Ты невыносимый придурок, — волшебница нахмурилась, не понимая, почему вдруг он её обнял, почему смотрит в глаза и почему несёт такую откровенную чушь. Нет, определённо, это самый странный день, какой только мог быть в её жизни. Невероятно странный и совершенно непредсказуемый. — Идём, — он тряхнул головой, словно отмахиваясь от странных мыслей, и двинулся вперёд, теперь уже сам увлекая за собой Гермиону, раздвигая на пути ветки. — Почему ты помогаешь мне? — задала Гермиона вполне логичный вопрос. Ей правда было интересно. Его странные отговорки о перьях были совершенно идиотскими — кто мешал попросить Гермиону найти ему несколько пёрышек? — Мы же счастливая влюблённая парочка, помнишь? — отшутился он, решая не развивать эту тему. Потому что он сам не понимал, почему. Всё было каким-то абсолютно странным, начиная от того, что он действительно сам вызвался ей помогать, заканчивая тем, что прекращать предоставлять ей эту помощь не собирался. Да, он, по-хорошему, не делал ничего особенного, но Малфой и Грейнджер нормально общающиеся и ходящие по лесу за руку — это уже что-то за гранью. — Вот твои птички, радуйся, — выдохнул Драко, отпуская руку Гермионы, когда заметил в нескольких метрах от них счастливое семейство синих крошек, быстро летающее вокруг куста. Глаза Гермионы наполнились слезами счастья. Она всегда относилась ко всем магическим существам с такой нежностью, что одни мысли о том, что с ними что-то случилось, вызывали жуткий страх. А особенно понимание того, что в этом могла бы быть отчасти виновата она сама. Грейнджер со счастливой улыбкой смотрела на живых птиц, и не смогла удержать влагу в глазах, чувствуя, как слёзы покатились по щекам тонкими струйками. Уже было плевать на какие-то неудобства в виде множественных царапин на ногах и руках, и даже Драко не раздражал так сильно, как ещё полчаса назад. — Мерлин, Грейнджер, ты опять? — Драко закатил глаза, глядя на всхлипывающую девушку. — Ну что? Живы, здоровы, радуйся. Найдёшь, кто несчастных пугает и будешь радоваться жизни, да? Он кинул на неё быстрый взгляд и медленным шагом направился к птицам, намереваясь подобрать с земли ненужные им пёрышки. За то количество отменной сыворотки правды, которое он сварит благодаря этим Болтрушайкам, можно будет отлынивать от работы ближайшие пару месяцев точно. Драко опустился на корточки, рассматривая землю, радуясь тому, что птицы не боятся его. «Значит, их пугают не люди», — подумала Гермиона, глядя на всё это со стороны. Она достала свой магловский блокнот, записывая всю информацию, как её шёпотом позвал Драко, кажется, намереваясь что-то показать. — Грейнджер, смотри, — на его ладони лежала крохотная Болтрушайка с перебитыми крыльями. — Вот, почему вокруг этого куста они и летают, они призывают к помощи раненому птенцу… — прошептала Гермиона, с ужасом глядя на извивающегося от боли птенчика. — Стой, — скомандовал Драко, заметив, что Гермиона потянулась к своей палочке, — у меня есть с собой заживляющее зелье, будет эффективнее. Подержи. Гермиона затаила дыхание. Малфой с такой осторожностью передавал ей ребёнка Болтрушайки, придерживая её ладони, что было совершенно непонятно, как он мог выступать за то, чтобы обезглавить Гиппогриффа ещё в школе. Он достал из внутреннего кармана своего пиджака пробирку с зельем, двигаясь с особенной осторожностью. Они так и сидели посреди волшебного леса на корточках, пытаясь спасти птенца, и даже не заметили пробежавшего мимо единорога. Важно было спасти крошку, причём важно для них обоих. — Держи осторожнее, у тебя руки дрожат, — он снова давал указания, но Гермиона тут же подчинилась, оперев ладонь о своё колено, чтобы остановить предательскую дрожь. Осторожными движениями он охватил её запястье, а другой рукой капнул на переломанные крылья Болтрушайки заживляющее зелье, с улыбкой наблюдая, как крылья срастаются и выравниваются, давая птенцу второй шанс на жизнь. — Возвращай его в семью. Она вернула птенца в гнездо, расположившееся на соседнем дереве, наблюдая за воссоединением семьи, затаив дыхание. Поверить в происходящее было практически невозможно. Сумасшествие какое-то. Гермиона подцепила из гнезда парочку перьев, осторожно вынимая их, чтобы не потревожить семью, но тут же замерла, в очередной раз не веря своим глазам. — Драко, смотри… Мама птенца, заметив, что Гермиона брала сброшенные перья, подхватила тонким клювиком пёрышко из хвоста, протягивая его Гермионе, таким образом благодаря её за спасение ребёнка. Это лучшее, что девушка видела за всю свою жизнь. Она приняла перо и отвернулась к Драко, странным порывом сжимая его в объятиях. Грейнджер уткнулась в его шею, зажмуривая глаза, мысленно благодаря за то, что он для неё сделал. Это точно был самый странный день для них. И им понравилось.