Прикрой меня

Гермиона ненавидела, когда что-то заставляло её испытывать шок. Чувствовать, что ты не владеешь ситуацией, было для неё сродни какой-то пытке. Потому что Гермиона всегда всё должна знать, уметь и держать под контролем. Но Малфой этот контроль профессионально разламывал на части, не давая взять всё в свои руки. Что она там делала? Разговаривала с Гарри? Пыталась разобраться с документами? Отчаянно старалась направить свои мысли в работу? Всё пошло к чёрту, как только в кабинет ворвался Малфой. Этот наглый, самоуверенный аристократ, который считает, что ему всё можно. Драккл дёрнул её согласиться на эту авантюру! Теперь пожинает плоды, а как красиво всё это свернуть и положить на полочку вообще не понимает. Или не хочет? Он целовал её так уверенно и собственнически, что Гермиона не могла контролировать своё тело. Губы сами отвечали на поцелуй, а пальцы зарывались в его волосы на затылке. Гермиона не понимала, что подаётся вперед и неосознанно притягивает Драко ближе к себе. Не чувствовала, что он уже нагло орудует своим языком в её рту, только пылко отвечала на этот танец страсти, даже не представляя, что творит с Драко этой податливостью… Она тихонько застонала в его рот, когда ладонь Драко переместилась на шею Гермионы и чуть сжала в собственническом и до боли возбуждающем жесте. Только тогда она оттолкнула его, поняв, что всё зашло слишком далеко. — Ты… Ты! — Гермиона прикрыла рот рукой, стараясь поверить в происходящее, с клокочущей в груди злостью наблюдая за тем, как Драко облизывает нижнюю губу, на которой красовались отпечатки помады Гермионы. — Я, — самодовольно кивнул он. — Драко Малфой, мы работаем вместе, забыла? — Прекрати издеваться! Зачем ты сделал это? — она вскочила со стула и стала расхаживать по кабинету в поисках спокойствия. Её не столько раздражало поведение Драко, сколько факт того, что она чертовски сильно возбудилась от этого поцелуя… — Парочки обычно целуются, Грейнджер, — хмыкнул он, падая на кожаный диван, стоящий в углу её кабинета. — Мы. Не. Парочка! — она остановилась напротив него, положив руки на талию. Вид этой волшебницы не предвещал ничего хорошего, и Драко даже подумал, что будь у неё в руках палочка, она обязательно запустила бы в него непростительным. Хорошо, что та лежала на столе, а из непростительных в этом кабинете был только её взгляд. Пока. — Ты это знаешь, — он закинул руки за голову и наигранно зевнул, — я это знаю. А вот все остальные в Министерстве не знают. А нам надо поддерживать статус счастливых отношений, разве нет? — Я всё равно не понимаю, — Гермиона сжала пальцами виски, и осторожно присела на край дивана рядом с развалившимся Малфоем. — Правда не понимаю, какой тебе от этого толк. В чём выгода? — Вдруг я просто решил помочь подруге детства? — усмехнулся Малфой. — Тогда тебе стоило прийти с этим к Паркинсон, — она фыркнула, встав с дивана и пройдя обратно за стол, тут же изменившись в лице. — Да чтоб тебя… — Что такое, Грейнджер? — Драко поднялся на ноги и разгладил складки на брюках, вернув руки в карман со слишком самодовольным видом. — Стул мокрый? — Почему вчера ты был абсолютно нормальным человеком, а сегодня ведёшь себя как настоящая скотина? Иногда мне кажется, что в тебя вселяется Малфой-школьник, который семь лет подряд называл меня грязнокровкой, — она неосознанно потёрла предплечье со шрамом, и тут же увидела на его лице каплю сожаления. Это было неожиданно. — Тем Малфоем я точно никогда не стану, Грейнджер, — отчеканил тот. — А быть скотиной у меня в крови, уж прости. — Гарри ушёл, — нахмурилась она. — Даже боюсь представить, о чём он думал, когда уходил отсюда. Драко ухмыльнулся и в пару шагов преодолел расстояние между ними, став к Гермионе лицом и опершись о её стол ягодицами. Он наклонился к ней близко, так, словно снова пытался её поцеловать, и Гермиона снова замерла, сама не понимая, как это работает. — Наверняка, Поттер не хотел нам мешать, — прошептал он тихо, обдавая горячим дыханием губы шатенки. — Может, сделаем то, о чём он поду… — Вон отсюда, Драко Люциус Малфой! — она вскочила и указала пальцем на дверь, выкрикнув это таким тоном, что даже профессор Макгонагалл могла бы удивиться такой громкости и поучительности. — Из-за тебя теперь даже мои друзья будут думать, что мы вместе, поэтому уходи, пока я не схватила палочку! Драко улыбнулся во весь рот и подмигнул Гермионе, вызывая новый приступ гнева этим невинным жестом. Ей отчаянно хотелось расцарапать его лицо за сегодняшнюю наглость. Как он за пару дней успевает менять себя до неузнаваемости? То сбивает с толку какой-то непонятной заботой и совершает необъяснимые поступки, то ведёт себя нагло настолько, что от злости на него начинает сводить зубы. Что скрывает этот чёртов Малфой? В какие игры играет?

***

Гермиона была рада своему умению в нужное время включаться в работу. Конечно, с появлением одного серо-голубоглазого блондина в её жизни это стало происходить гораздо сложнее, но всё же сноровку Гермиона не потеряла. Она просто потрясла головой, стараясь выбросить всё произошедшее за сегодня куда-нибудь за пределы её кабинета, и стала изучать карты лесов, чтобы понять, что может так сильно пугать Болтрушаек, которые после того странного похода в лес стали для неё уже почти родными. Она переживала за них так сильно, что, изучая информацию, которая могла бы ей помочь, отключалась от всего мира, не замечая, что происходит вокруг. По картам было понятно, что рядом с семьями Болтрушаек обитают только кентавры и карликовые пушистики, но ни те, ни другие, пугать крошечных птиц не могли. Кентавры следят за порядком в лесу и охраняют их обитателей, а карликовые пушистики даже безобиднее книзлов. Вряд ли они бы могли испугать Болтрушаек своим мурлыканьем. Гермиона понимала, что кто-то чужой пробраться в лес просто не мог, потому что, скорее всего, кентавры бы заметили там посторонних. Стоило им с Драко появиться в лесу, как один из кентавров сразу же вышел к ним, чтобы узнать, кто они такие и что забыли в их обители. Они бы не пропустили присутствие кого-то чужого, кто пытается испугать до смерти крошечных птиц. Волшебница отчаянно пыталась разобраться во всех жителях леса, отследить их перемещения и понять, что происходит, как дверь в её кабинет открылась, и внутрь вошёл Рон, явно не в самом лучшем расположении духа. Гермиона вздохнула. Пора ставить на кабинет запирающее заклинание, чтобы никто не мог найти контрзаклятье. Надоели ходить сюда, как к себе домой, когда она работает. Единственная во всём Министерстве, судя по всему. — Привет, Миона, — улыбнулся Рон, неловко помахав ей рукой. Гермиону передёрнуло от этого прозвища. Десятки. Сотни. Нет, тысячи раз она просила его не коверкать её имя. Миллион раз говорила, как сильно ей не нравится это. Постоянно напоминала, что это вызывает у неё рвотный рефлекс. Но… кажется, ему было абсолютно плевать. — Да, привет, Рон, — отозвалась она, глядя на то, как он садится напротив. Значит, он ещё и поговорить пришёл… Здорово. Когда там конец рабочего дня? — Что-то случилось? — Нет, я… Просто пришёл спросить, как твои дела. Мы давно не болтали с тобой, — он неловко улыбнулся и постарался придать себе как можно более весёлый вид, но эту отчаянную усталость Гермиона давно выучила наизусть. — Я работаю, — она пожала плечами. — Раньше мы виделись только дома, поэтому неудивительно, что сейчас нам не до встреч. — Прости, что так вышло… ну… между нами. Он начинал говорить то, о чём Гермиона совершенно не хотела даже думать. Заводить беседу и обсуждения по этой теме было в принципе под запретом. Потому что обсуждать то, что давно в прошлом, — табу. Это было, это прошло, закончилось. Обсуждать незачем. — Всё хорошо, Рон. Ты можешь не извиняться, что было, то было, — она постаралась улыбнуться как можно более искренне, чтобы Рон понял, что тема давно закрыта и продолжать не стоит, но… Это Рон. Когда он понимал её намеки с первого раза? — Мне правда жаль, что я так поступил с тобой. Знаешь, я теперь понимаю, каково было тебе, когда я тебя… ну… ты понимаешь. — Бросил, угу, — нахмурилась она, делая вид, что выискивает что-то в картах, хотя едва ли могла разобрать написанное на пергаменте. Мысли скрутились в один огромный комок, не давая понять, что происходит. Он что хочет сказать? Что его Лаванда бросила? — Ну, в общем, да. Прости, — он поднял взгляд на Гермиону и постарался улыбнуться. — Знаешь, она совсем не такая, как ты. Она высказала мне все недовольства и выставила за дверь, и только потом я понял, что ты всё это терпела и не говорила мне ни единого слова. Я такой дурак, Миона. — Да не называй меня Мионой, драккл тебя подери! Она взорвалась. Слушала его речь и просто чувствовала, как начинает закипать от всех сказанных им слов. Это переходило уже все границы. Где чёртов Малфой, когда он так нужен? Кажется, изначально они начинали все эти игры, чтобы она могла прятаться от Рона. Только почему-то он притащился во время разговора с Гарри, а когда Рон выносит ей мозг, Малфоя носит непонятно где. — Извини, — удивился он такому тону. — Больше не буду. — Хорошо, — она кивнула, стараясь подавить злость внутри себя. В конце концов, это просто прозвище. Это просто разговоры о том, что его бросила та, с кем он ей изменял. Всего-то. Бытовая тема. — Я скучаю… Знаешь, правда. Мне не хватает тебя, Ми… Гермиона. Гермиона, да. Ты… не хотела бы сходить сегодня на ужин? Может, мы могли бы сходить в Косой переулок или просто погулять? Если хочешь, то в магловской части Лондона, вдруг тебе… — Рон, — остановила она его. — Прекрати. Я поняла, что ты расстался с Лавандой, и мне жаль, что у вас ничего не вышло. Но, поверь мне, у нас с тобой ничего не получится. Всё в прошлом, мы перешагнули это, и теперь у каждого новая жизнь. Своя, личная, отдельная друг от друга. И решение это, я напомню, было принято тобой. Она посмотрела на него со всей своей серьёзностью, даже не понимая, что происходит. Он правда пришёл позвать её на свидание? Серьёзно думает, что всё так просто вернуть? Да будь она даже самой глупой девушкой на планете, то не согласилась бы на это всё. Даже если бы любила его до потери памяти до сих пор. Она чувствовала, что он всё ещё её родной человек, но боль и обида погасили все нежные чувства влюблённости. Рон — просто друг. — Я знаю, что виноват, — снова начал он, и снова Гермиона его перебила. — Да. И обсуждать эту тему мы больше не будем. Рон кивнул. С ней всегда было проще согласиться, чем отстаивать своё мнение. Вряд ли в мире есть хоть один волшебник, который бы смог переспорить Гермиону, чётко уверенную в своих словах. — Хорошо, — он снова кивнул и улыбнулся. — Но ты же придёшь ко мне на день рождения? — Конечно, — она улыбнулась ему в ответ. — Как и договаривались. Мы с Драко будем вовремя. — С Драко? — прошипел Рон, чувствуя, как начинает закипать. Он, ещё будучи вместе с Лавандой, нервничал по поводу этих странных отношений, а сейчас, когда между ними всё кончено, а в душе прочно засела надежда на то, что он может вернуть себе Гермиону, при одном упоминании Малфоя внутри разгорался огонь. — С каких пор противный хорёк стал просто Драко? Гермиона вздохнула и отложила перо и пергамент в сторону, посмотрев Рону прямо в глаза. Нужно было сделать глубокий вдох, собраться с мыслями и отыграть так, чтобы на неё со всех сторон посыпались букеты цветов. — Он стал Драко, когда стал моим парнем, Рон. Пора привыкнуть к тому, что мы встречаемся. Ну вот, почти убедительно. Немного осталось дожать. — О, Миона, я не верю, что тебя может связывать с ним что-то серьёзное! Вы ненавидели друг друга больше, чем кто-либо! Он называл тебя грязнокровкой, а ты плакала, и теперь так просто забыла это и называешь его Драко? — Знаешь, как говорят маглы? От любви до ненависти один шаг. Обратно это тоже работает. — Какой любви? — опешил Рон, опустив плечи. — Ты же не… Фу, нет, Миона, ты не можешь. Ты мне врёшь, да? «Ага, стараюсь». — Обыкновенной, Рон. Нет ничего страшного в том, чтобы взрослые люди чувствовали влюблённость. Мне хорошо с Драко, хочешь ты этого или нет. Он заботится обо мне и делает всё, что я прошу. Я влюблена в Драко, Рон. Пора смириться. — Наконец-то призналась, — прозвучало насмешливым тоном из приоткрытой двери, и Гермиона закрыла глаза, чувствуя, что это полный провал. Снова. В который раз за день? Рон подскочил со своего места с алеющими от злости щеками и гневно воззрился на ухмыляющегося Малфоя. Это идиотизм. Нет, точно он. Гермиона не может говорить правду. Она просто шутит. — Что такое, Уизли? Забыл, в какой стороне выход? Это достигло пика его злости. Рон схватил палочку, направил её на Малфоя и прокричал «Остолбеней»!