Прикрой меня

Гермиона всегда знала, что она может всё удержать под контролем. С самого первого курса Хогвартса ей удавалось контролировать успеваемость половины своего факультета, быть лучшей студенткой среди своих сверстников, строить дружбу и не забывать об отдыхе. Она контролировала расследования всех их дел в Хогвартсе, а после руководила целым отделом в Министерстве. Гермиона умела держать в своих тоненьких пальчиках абсолютно всё. Поэтому, отразить какое-то пустяковое заклинание и выбить у своего бывшего из рук палочку вообще труда не составило. «Остолбеней» отлетело в сторону, зацепив Малфоя совсем немного, но даже этого хватило, чтобы блондин упал на пол и в процессе падения задел головой край стоящей в кабинете Гермионы тумбы. — Какого дракла ты применила Экспеллиармус, Миона? — выкрикнул Рон, скривив губы в недовольстве. — Потому что ты идиот, Рональд Уизли! — Гермиона подлетела к Драко, потерявшему сознание после удара, и приподняла руками его голову, осматривая повреждения. — Почему ты защищаешь этого хорька? Он издевался над тобой всю жизнь! — Рон размахивал руками и с неприязнью следил за тем, как Гермиона положила голову Малфоя на свои колени, чуть поглаживая по волосам. Абсурд какой-то. Такого просто быть не может. Малфой — последний человек во Вселенной, кого Миона могла бы гладить по голове! — Мерлин, да ты не в себе! — Рональд! — произнесла она поучительным тоном. — Выйди сейчас же из моего кабинета. Потому что сейчас надо мной издеваешься ты. И, если ты вдруг забыл, мы давно не дети, поэтому твои обвинения Драко совершенно неуместны. Уходи, я не шучу, иначе применю жалящее и даже не поморщусь. Уизли не нашёлся с ответом и только ещё раз высказал своё недовольство, бросив на парочку несколько гневных взглядов. Вместо того, чтобы сидеть и обнимать Гермиону в попытках вернуть отношения, ему приходилось смотреть на то, как она жалеет Малфоя. Идиотизм. Он вышел из кабинета и громко хлопнул дверью, тогда как Гермиона отлевитировала Драко на диван и подбежала к ящику с зельями, чтобы найти заживляющее и накапать его на небольшую рану на голове Малфоя. Гермиона понимала, что её вины нет в случившемся, но чувство стыда поселилось где-то глубоко в душе волшебницы. Не согласись она на авантюру Драко ещё тогда, в этом же кабинете, ничего бы этого сейчас не случилось. И хоть травма не была серьёзной — Гермионе было не по себе. Она села на диван рядом с Драко и снова положила его голову на свои колени для удобства. Платиновые волосы были чуть испачканы кровью, но Гермиона хихикнула, заметив, что рана на голове Малфоя почти точная копия шрама Поттера. Удивительным образом он рассёк себе кожу в виде молнии. — Я тут умираю, а тебе смешно, Грейджер? — пробормотал Драко, всё ещё не открывая глаз. — Ты не умираешь, Малфой, — она закатила глаза, но в мыслях облегчённо вздохнула, что волшебник так быстро пришёл в себя. — Просто ранка точно как у Гарри, молнией. — Лучше бы ты мне этого не говорила, — скривился Малфой. — Убери скорее эту гадость. — Я думала, вы с Гарри ладите, — она накапала зелье на рану и чуть поморщилась, когда он шикнул от боли. — Немного. Но это не значит, что мне нравится его уродский шрам. Спасибо, Грейнджер, — добавил он, спустя несколько секунд молчания. — За что? — она удивилась. — Любой на моём месте отразил бы заклинание. В конце концов ты получил его из-за меня, не могла же я… — Я бы не стал помогать такому придурку, как я, — он пожал плечами, и Гермиона заметила, что он до сих пор не спешит открывать глаза и подниматься с её колен. — Особенно, если бы был на твоём месте. Ты, конечно, сказала рыжему, что влюблена в меня, но я склонен к варианту, что ты меня всё ещё ненавидишь. А сказала это только чтобы его позлить. К сожалению. — Что за чушь ты несёшь, Малфой? — она вскочила с дивана, скинув с ног его голову так, что тот зашипел от дискомфорта: голова всё ещё болела от удара, хоть рана и затянулась зельями. — Я не ненавижу тебя. И как, по-твоему, я должна была отреагировать? Запустить в тебя ещё чем-нибудь вслед за Роном? Она хмурилась, расхаживая по кабинету, а Драко наблюдал за ней и старался не рассмеяться. Ну точно. Это же Гермиона Грейнджер. Идеал сострадания. — Ладно, — он закатил глаза и медленно поднялся на диване, откидываясь на спинку. — Твои стройные ножки были удобнее, Грейнджер. — Грязная… кровь… — прошептала Гермиона, остановившись и наклонив голову вниз. — Что ты сказала? Грязная кровь. Ему хотелось дать ей по губам. Что она несёт? Если скажет сейчас, что встала, чтобы он не прикасался к грязнокровке — Драко лично закроет ей рот и возьмёт обещание, что она даже никогда о таком не подумает. Все эти песни о чистоте крови, что пел ему отец в детстве, уже давно забыты Драко. Он выкинул это из памяти ещё в тот день, когда Гермиону пытала его собственная сумасшедшая тётка, вырезая на коже это идиотское слово. Будучи подростком он понимал, что это ненормально, и с тех пор отрекся от всех предубеждений, связанных с чистотой крови. — Говорю, что юбка грязная. Испачкала твоей кровью. Сейчас очищу палочкой. Драко выдохнул. Идиот. Он слишком зациклен на теме того, что Гермиона его ненавидит. Он действительно до сих пор был уверен в том, что она находится с ним рядом и играет по его правилам лишь только для того, чтобы насолить Уизли. Малфой не слышал, как она кричала на Рона из-за него… — Грейнджер, ты знаешь, моя голова ещё болит. А ты уже начала помогать мне, так что… — Драко прищурился, наблюдая за реакцией Гермионы, а затем рассмеялся, когда она закатила глаза. Мерлин, что ему ещё нужно? От Малфоя можно ожидать чего угодно, и Гермиона даже думать боялась, что он может предложить или попросить у неё. — Что тебе нужно? — Просто угости меня огневиски, — он поднял руки вверх, улыбаясь слишком счастливо. — У себя дома. Она прищурилась и посмотрела Малфою прямо в глаза, в который раз отмечая, что они меняют оттенок в зависимости от настроения парня. Сейчас они горели голубыми огоньками, обрамлёнными в серые кольца стали. Он явно что-то задумал, и Гермиона даже боялась подумать, что именно. — Ну же, Грейнджер, просто огневиски, — словно развеивая её сомнения, улыбнулся Малфой. — Ладно, — она выдохнула, сдаваясь. — Как раз расскажу тебе, что я узнала про Болтрушаек. Раз ввязался в это, то будь так любезен, помогай с расследованием. — Без проблем.

***

Проблема была. Одна. У этой проблемы чертовски длинные пальцы и белые волосы. Жуткий характер и хитрости столько, что хватило бы на всех работников Министерства. Этот засранец схватил Грейнджер за руку и повёл её так к каминам, заразительно улыбаясь всем, кто встречался на их пути, а потом ещё и показательно громко назвал адрес её квартиры, прежде чем бросить под ноги летучий порох и скрыться в зелёном пламени. Чего он добивается этим? Хочет, чтобы завтра их встретили со священником и кольцами в коробочке? Потому что, благодаря его же стараниям, выглядят они вполне себе счастливой парочкой: ходят за руки, целуются на глазах её лучшего друга, обмениваются комплиментами (или, скорее, только Малфой обменивается), уходят на работу вместе, возвращаются вместе… Как доказать потом всем, что эти отношения были ошибкой, если уже сама Гермиона стала ему подыгрывать и даже поцеловала в щёку, пока они ехали в лифте? — У тебя уютно, — сказал он, очутившись в квартире девушки. — Ты говорил. Жди меня, я переоденусь и приду. — Я буду не против, если ты наденешь те коротенькие шортики, Грейнджер, — крикнул он вслед Гермионе, на что та только закатила глаза, подумав, что их она точно надевать не будет. Экспериментов с одеждой ей хватило с ним в лесу, когда он шёл сзади и пялился на её пятую точку, не стесняясь говорить об этом вслух. Так что, никаких шортиков. — Ладно, лосины тоже пойдут, — утвердительно кивнул он, когда Гермиона вышла из спальни. — В них тоже заметно всё, что должно быть заметно. — Она фыркнула, закатив глаза. Что нужно надеть, чтобы он не комментировал? Замотаться в одеяло? Или, может, натянуть на себя несколько мантий? Мешок? Трансфигурировать свою пижаму в огромный диван и вытащить наружу только голову? — Ты такой невыносимый, Малфой. Гермиона снова закатила глаза и достала из шкафа припрятанную бутылку огневиски, которую покупала в ту неделю, когда убивалась по отношениям с Роном, искала в себе изъяны и плакала сутками напролёт, думая, что больше она никогда и никому не будет нужна. Она села на диван с другой стороны от вальяжно развалившегося Малфоя и поставила на столик бутылку и два пузатых бокала, кивая Малфою, чтобы разливал напиток, а сама призвала свою сумку и достала оттуда целую гору пергаментов, на которых она записывала все свои наблюдения о уже таких полюбившихся синих птичках. — Итак! — начала она, откидываясь на спинку дивана. — Я два дня изучала всех жителей леса, просматривала виды семей разных животных, которые живут неподалеку от Болтрушаек, и… — Ничего, что могло бы напугать крохотных птиц? — закончил за неё Малфой, делая щедрый глоток обжигающего горло алкоголя. — Именно, — кивнула она. — Поэтому я изучила и всех тех, кто живет от них гораздо дальше. От каждого их места жительства, которое им приходится менять. — И снова ни-че-го, — он проговорил по слогам, глядя в потолок, и Гермиона почти слышала в его голосе отчаяние. Неужели и правда он так сильно хочет помочь? — Как бы ни было грустно, но да, Малфой, ты прав. Ничего. Нет никакой зацепки по поводу того, кто мог бы намеренно пугать этих птиц. А я уверена, что происходит это намеренно, потому что случайно из лесных жителей их не может напугать никто, а те, кто могут, живут на другой стороне леса, и кентавры их не пускают туда, куда им не положено. Я ничего не понимаю, — она устало опустила голову на ладони и чуть не расплакалась от обиды. Чувствовать себя беспомощной было просто ужасно. Несчастных птиц кто-то пугает до смерти, а она, глава отдела магических существ, не может ничего сделать, только подвергая их большей опасности. — Ну, Грейнджер, — протянул Малфой и подсел к волшебнице, ободряюще закидывая руку на её плечи. — Давай попробуем подумать в другом направлении. Что, если это не животные? — Исключено, — она помотала головой в разные стороны. — Кентавры замечают всех посторонних посетителей леса. Вспомни, как быстро они пришли к нам. К тому же лес охраняется защитным барьером, аппарировать туда не каждый может, он должен знать, какие защитные чары наложены вокруг леса, чтобы спокойно пройти сквозь них. — Ну-у-у… развивай мысль, Грейнджер. Ты же самая умная волшебница столетия, — улыбнулся Малфой, замечая, как она тут же оторвала голову от ладоней и загорелась от этих слов. — Погоди… Ты хочешь сказать, что кто-то знающий приходит в лес под чарами невидимости, чтобы… Что? — она нахмурилась, взглянув на Драко. — Чтобы, очевидно, добыть перья. Эти птицы — находка для зельеваров. — Получается, что кто-то готовит Виритасерум, но при этом старается делать это незаметно, потому что… Мерлин, подпольная продажа! Малфой, ты просто гений! Она с диким визгом кинулась ему на шею, сжимая в крепких благодарных объятиях. И почему до неё раньше не дошло? Она сотню раз проверяла всех волшебных существ, живущих в лесу, но ни разу даже не задумалась копнуть глубже! Её постоянно отвлекали, и Малфой в том числе, но она была так благодарна ему за помощь, что даже не смела на него обижаться. Конечно, дело ещё не доведено до конца, но они сделали такой огромный шаг вперёд, что всё остальное казалось чем-то до ужаса простым и элементарным. — Драко, спасибо тебе, спасибоспасибоспасибоспасибо! Поддавшись неведомому порыву она стала расцеловывать его щёки, совершенно не заботясь о том, что, и с кем она делает. Просто благодарность внутри неё практически не имела никаких границ. Ей хотелось кричать на весь мир о том, как она благодарна Драко за его невероятную находчивость. Драко рассмеялся, а с губ Гермионы не сходила счастливая улыбка. Казалось, это просто было сном. Или сумасшествием, как минимум. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой обнимаются сидя на диване в её квартире. Срочно первой полосой в «Ежедневный пророк». Она улыбалась до тех пор, пока случайно не коснулась его губ, промахнувшись. Улыбалась, пока он не дал ей отстраниться. Улыбалась, пока он не притянул её ближе, не зарылся пальцами в волосы и не ворвался в её рот таким жарким поцелуем, что Гермиона в ту же секунду почувствовала горьковатый вкус огневиски на его языке. Он слишком часто стал нарушать её личное пространство и целовать без какого-либо разрешения, но… Дракл её раздери, она соврала бы, если бы сказала, что ей это не нравилось. Именно поэтому она поддалась порыву и ответила на поцелуй так пылко, как только могла. А потом прогнулась под тяжестью его веса и опустилась на диван, притягивая его за плечи ближе к себе…