Тот ветер, что подул сегодня

«Как свищет ветер осенний! Тогда лишь поймете мои стихи, Когда заночуете в поле».

От холода белели костяшки пальцев. Мэй дрожала и прятала ладони в широкие рукава кимоно. Она сама вызвалась помочь, поэтому сейчас не смела говорить о неудобствах и тем более жаловаться. Девушка едва заметно дышала, экономя тепло, и продолжала наблюдать за тем, как ловко ронин разводит костер. Масамунэ был не глуп и весьма наблюдателен, поэтому понял сразу, что лисица мерзнет, и старался работать быстрее. Вскоре яркое пламя наконец-то охватило сухие корявые ветви. Мэй облегченно выдохнула и прошептала «спасибо». Ронин в ответ лишь склонил голову, принимая ее благодарность. — Надо подготовить место для сна, — мужчина указал на небольшой сухой участок земли около костра. — Понадобятся еловые ветви. Сможешь достать? — он спрашивал мягко, словно боясь обременить лисицу, которой вряд ли случалось ночевать в лесу под открытым небом. — Да, — коротко ответила Мэй и вскоре затерялась меж высоких деревьев. Она старалась быть полезной. Правда. Но массивные еловые лапы словно противились замыслу девушки и никак не хотели поддаваться ее изящным рукам. Мэй злилась и резко убирала с лица так некстати выбившиеся из высокой прически темные пряди волос. — Ох... — хвойная иголка воткнулась в нежную кожу на пальце. От неожиданности и неприятной боли Мэй поджала губу, но не отступила от своего дела. — Давай помогу. Араи появился словно из ниоткуда и близко прижался со спины. Мэй чувствовала его тяжелое дыхание на своих волосах и замерла в неком волнительном предвкушении. — Извини. Мне стоило подумать о том, что это может быть сложно, — ронин не отступил ни на шаг, находясь слишком близко, и потянулся рукой к огромной хвойной ветви. Его сильные руки слегка оголились, позволяя широким рукавам кимоно соскользнуть до локтя, а после с невиданной легкостью переломили массивную ветку, которая ранее никак не хотела поддаваться гейше. — Возвращайся к костру, ты вся дрожишь, — Масамунэ осторожно коснулся плеч девушки, разворачивая ее в сторону лагеря. — Я скоро вернусь, — мужчина потянулся к другим веткам, уже не обращая на лису внимания, но та не могла пошевелиться, словно тело ее сковали невидимые цепи. Но Мэй нашла в себе силы продолжить движение и быстрыми шагами вернулась к лагерю. Неплохо было подумать над ужином, ведь всем по большей части занимался ронин, а Мэй в последнее время была слишком бесполезна, поэтому стоило исправляться. Разобрав тюки с провизией, девушка наполнила небольшой котелок чистой водой из ручья неподалеку, бережно промыла несколько горстей риса и вытащила из бумажного свертка сушеные водоросли. Она хотела показать себя хорошей хозяйкой, но немного переживала о том, что может разочаровать ронина. Вскоре подготовка была окончена, но вот незадача — как именно установить котелок на огонь? Мэй пробовала просто ставить его на угли, но задумка не увенчалась успехом, пробовала подкатить большие обгоревшие ветви под основание котелка — тоже не вышло. Запыхавшаяся она крутилась около костра со всех сторон. Объемное теплое кимоно сковывало движения, а пышные рукава вот-вот грозились загореться. Девушка почти отчаялась, как вдруг за спиной услышала тихую усмешку. Ронин стоял неподалеку, слегка навалившись плечом на дерево. В ногах у него лежала охапка еловых ветвей. Гейша залилась стыдливым румянцем, но не отступила и через пару мгновений смогла втиснуть котелок нужным образом. Гордая собой она развернулась к Масамунэ. — Неприлично наблюдать за девушками тайно, — набралась смелости Мэй. — Извини, — ронин склонил голову, но взгляд не отрывал. — Я просто любовался, — легкая улыбка тронула губы мужчины. — Твои движения вокруг костра больше напоминали танец, — он говорил с восхищением в голосе, без намека на издевку. Мэй смутилась. Во многом из-за того, что разрешила себе плохо подумать о Масамунэ. Комплимент от ронина жаром разошелся по ее телу, согревая не хуже языков пламени. — Госпожа Сумико пришла бы в ужас, узнав, что я так неуклюже танцую, — смягчившись, улыбнулась в ответ лисица. — Пока готовится ужин, позволь мне показать настоящее искусство, — она пригласила мужчину сесть у костра, а сама, отвернувшись, быстро привела в порядок волосы и стряхнула с одежды следы лесной жизни. Масамунэ сел поудобнее, гордо держа осанку, и сложил руки на груди, позволяя себе насладиться невиданной роскошью. Треск догорающих сучьев, шелест листьев и потоки холодного ветра складывались в удивительную мелодию леса, которую Мэй очень тонко чувствовала и воплощала в своем безупречном танце. Движения девушки были неторопливы, полны грациозности и изящества, словно она рассказывала красивую историю. Ронин смотрел заворожённо, искренне наслаждаясь и отдыхая мыслями от всего, что успело навалиться за последние несколько недель. Встреча с Мэй, по его мнению, была предопределена судьбой, поэтому Масамунэ даже не думал о том, чтобы противиться ей. В тишине шагов раздалось громкое фырканье Кирин, и гейша поспешила закончить свое выступление легким взмахом расписного веера, который ловко прятала в рукаве весь танец. — Это было впечатляюще. Благодарю, — Араи низко поклонился, позволяя своим длинным волосам соскользнуть с плеч вперед. Ужин был практически готов, поэтому следующий час прошел за едой и ненавязчивыми разговорами. В завершение трапезы Мэй мастерски приготовила чай, ловко организовывая чайную церемонию прямо у костра. Девушка была довольна, ведь танец и чай она точно сделала так, как нужно, поэтому могла немного гордиться собой. — Спать будем здесь, — ронин указан на пышную кучу еловых ветвей, покрытых грубой холщовой тканью. — Вдвоем, — уточнил он, испытывая небольшую неловкость. — Так теплее, я понимаю, — согласилась Мэй, не выдавая внутренней дрожи. Провести ночь в такой близости с мужчиной было достаточно волнительно. Масамунэ улыбнулся тому, какой же всё-таки смышленой была эта девушка. За всю свою жизнь он вряд ли мог припомнить хоть одну такую же. Бесстрашная, сильная, волевая… красивая. На последней мысли взгляд ронина скользнул по щеке гейши. Удивительная и волшебная. — Зверей можешь не бояться — если кто-то надумает подойти к нам слишком близко, Кирин тут же его почует и поднимет тревогу, — успокаивал он Мэй. — Хорошо, — согласилась она, чуть дрогнувшим голосом. — Ложись первая, — Масамунэ предоставил девушке право выбора своего места. — Кажется, здесь было больше хвои, — он указал на правый бок импровизированного спального места. — Спасибо, — лисица быстро юркнула на «кровать», накрываясь сверху большим шерстяным отрезом. — Доброй ночи, — пожелала она, наполовину скрывая свое лицо за колючей тканью. — Доброй ночи, Мэй, — ронин поклонился и отошел на пару минут к Кирин, чтобы убедиться в том, что она надежна закреплена. — И тебе доброй ночи, — он ласково погладил кобылу вдоль гривы, а после поспешил затушить костер остатками воды от чайной церемонии. Всё это время гейша не спала. Наблюдала. Что-то невероятно притягательное было в этом мужчине напротив: то ли его благородное спокойствие, то ли невероятная сила, скрывающаяся за складками кимоно, то ли цепкий взгляд, который Мэй не в первый раз ловила на себе. Стараясь не потревожить, ронин осторожно прилег с другого бока, заложив одну руку под голову, другую протянув вдоль тела — поближе к мечу. Он глубоко и часто дышал, но сон никак не шел. Масамунэ вслушивался в звуки леса и много думал о чем-то своем. Холодало. Мэй тоже не спалось. Она чувствовала себя неловко, кутаясь в свое шерстяное одеяло, которое ронин так благородно целиком предоставил ей. Ей хотелось лечь ближе, но она боялась показаться навязчивой или, того хуже, развязной, но видеть страдания Масамунэ ей было слишком невыносимо. К тому же она чувствовала, что он не спал, и совесть продолжала терзать девушку еще сильнее. Спустя какое-то время обоих склонило в сон, но Мэй спала слишком чутко, поэтому крик ночной совы вскоре разбудил ее. Девушка зябко поежилась и натянула одеяло повыше. Ронин был рядом. Спал, но явно терзался кошмарами. Его веки нервно подрагивали, а с приоткрытых губ слетали тихие стоны. Гейша опасалась того, что Араи мог простудиться в пути, поэтому решила проверить температуру, приложив ко лбу мужчины свою ладонь. Но не успели тонкие пальцы девушки коснуться вспотевшего участка кожи, как ронин резко перехватил ее запястье и распахнул глаза. — Это Мэй, всё хорошо, — успокаивала лисица, нависая над Масамунэ. — Прости… — мужчина медленно разжал ладонь, отпуская девушку. — Мне приснился кошмар. — Я так и подумала, — тихо прошептала Мэй, продолжая находиться так близко к ронину. — Спасибо, — Масамунэ благодарил за заботу. Ронин чувствовал тепло гейши, ощущал ее дыхание и не хотел отпускать ни на минуту. Говорить об этом было слишком неловко, поэтому он решил действовать, пусть и не веря до конца в свой успех. Свободной рукой он потянул Мэй на себя, и к его удивлению, девушка послушно последовала за ним. Он уложил лисицу сбоку, позволяя ей склонить голову на его плечо, и потянул на себя шерстяное одеяло, укрывая их обоих. В таком положении было очень тепло, даже жарко. Возможно, это кровь разливалась по телу от новых приятных ощущений, а, возможно, просто тепло двух тел лучше согревало. Мэй слушала, как ровно бьется сердце ронина и желала того, чтобы это сердце билось всегда. Масамунэ вдыхал запах волос гейши, что пахли хвоей и ветром. Он думал о том, что девушка не привыкла к таким условиям, что она должна была красиво одеваться, пудрить лицо и наносить на свое тело только лучшие парфюмерные масла… Но вместо этого она скиталась по свету с бывшим самураем и терпела такие неудобства. Словно читая его мысли, Мэй во сне придвинулась ближе и позволила себе положить ладонь на грудь Араи, показывая всем своим видом, чтобы она вовсе не против быть в компании ронина, ночевать в лесу и пить чай из уродливых металлических чашек. Её сердце сделало свой выбор. И этим выбором был Масамунэ.

«Желтый лист плывет. У какого берега, цикада, Вдруг проснешься ты?»